2000
февраль
№2 (6)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

МНЕНИЯ, СУЖДЕНИЯ, ФАКТЫ

ОБ ОДНОМ РАЗГОВОРЕ С АКАДЕМИКОМ
ЛИНОЙ ШТЕРН

     13 января 2000г. в передаче «Былое» (ТК «Интер») была отмечена очередная (47-я) годовщина появления в советских официальных изданиях извещения о «деле врачей».
     Комментируя это событие, автор передачи «Былое» к числу главных его «причин» (будто у гнустных преступлений бывают причины) отнес «разочарование» Сталина в евреях, не пожелавших «строить коммунизм» в Израиле, и намерение Еврейского Антифашистского комитета (ЕАК) учредить в Крыму «Еврейскую ССР».
     После появления несколько лет назад книги сталинского «супершпиона» П. Судоплатова, где изложена версия о появлении в ЕАК планов «захвата Крыма», я написал воспоминания о разговоре с Линой Штерн — единственной уцелевшей из всех арестованных по делу ЕАК.

     Об аресте по делу ЕАК академиков Я.О.Парнаса (которого почему-то забывают упомянуть) и Л.С. Штерн я слышал от Е.В. Тарле еще в 1949 г. и поэтому, когда я узнал, что Лину Соломоновну ждут в гости на даче Тарле в академическом поселке «Мозжинка» под Звенигородом летом 1955 года, я в назначенный день специально приехал из Москвы.
     Е.В. Тарле уже не было в живых, и Лину Соломоновну принимала его сестра — Мария Викторовна Тарновская: они были знакомы с военных лет. Я был предупрежден о нежелательности вопросов, связанных с арестом и ссылкой Лины Соломоновны и осмелился нарушить эту «установку» лишь когда ужин и интересная беседа обо всем, кроме истории ЕАК, были закончены, и мне было поручено проводить Лину Соломоновну до ворот ее дачи на другом конце Мозжинки, поближе к Москва-реке.
     Дело в том, что в 1944 г. мне пришлось быть свидетелем «выгрузки» депортированных из Крыма татар, и это воспоминание было для меня очень тяжелым. Поэтому вопрос, который я задал, относился не к личной судьбе Лины Соломоновны. Зная, что одним из обвинений, выдвинутых против ЕАК, было обвинение в стремлении «захватить освобожденный» от татар Крым и впоследствии отделиться от советской империи (ЕАК приписывался своего рода еврейский вариант «острова Крым»), я спросил Лину Соломоновну, неужели ЕАК мог пытаться построить счастьи одного истерзанного, репрессированного, лишенного Родины народа на несчастье на четверть истребленного в процессе депортации, лишившей его Родины, другого народа?
     Лина Соломоновна ответила, что лично она этой проблемой не занималась, но четко помнит, что мысль о возможности концентрации уцелевших от истребления во время войны евреев в Крыму была подброшена в ЕАК в последние годы войны, как исходящая от Сталина. Поскольку такая форма «заранее одобренной инициативы» часто использовалась в сталинской политической кухне, а еврейские рабочие коммуны еще в 20-е годы привлекались для освоения полупустынных безводных зон, и, кроме этого, две коренные крымские народности (караимы и крымчаки) исповедывали иудаизм, то эта «мысль» не была воспринята как провокация, как это оказалось впоследствии.
     Рождена ли эта провокация «лично товарищем Сталиным», или явилась плодом дворцовых интриг мощной антисемитской группировки национал-большевиков Маленкова, Жданова, Щербакова и др., сменивших истребленных в 1936-41 гг. большевиков-интернационалистов, сейчас уже установить невозможно.
     По некоторым данным, собранным мною еще по «горячим следам», когда были живы осведомленные люди, эта «мысль» как сталинская, исходила от Молотова и была передана в ЕАК через его жену-еврейку Жемчужину еще в 1944 г. вместе с «доверительной информацией» о предстоящем выселении татар (такая «организованная утечка секретных сведений» также практиковалась в сталинском серпентарии). Л.Штерн не подтвердила и не опровергла этой версии, сказав, что в то время все ее внимание занимали прикладные задачи, связанные с реабилитацией раненых на фронтах.
     Но даже без четкого указания на источник информации, свидетельство Л.Штерн об этой провокации, как непосредственного участника «процесса» мне представляется очень важным для сохранения традиционных добрых отношений евреев с татарами и другими тюркскими народами.
     Тем более, что в последнее время наблюдаются попытки изложить историю убийства членов ЕАК в маленковско-сусловском варианте. Так, например, глава сталинского шпионского ведомства П.Судоплатов в своей книге «Особые задания», изданной в России и в США, выдает за правду следственную версию «крымско-еврейского» вопроса, приписывая ЕАК не только инициативу в его выдвижении, но и со всеми выдавленными на «следствии» из замученных членов ЕАК «подробностями» рассказывая о том, что ЕАК планировал в Крыму Еврейскую ССР(?) во главе с С. Михоэлсом.
     П.Судоплатов, видимо, Лазурный берег представлял себе более четко, чем родные курорты, иначе он бы постеснялся «размещать» в Крыму вместо 250 тысяч выселенных татар 2-3 миллиона евреев!
     «Крымские притязания» евреев СССР были важным звеном «доказательств» их «преступлений», возмездием за которые должна была стать депортация, т.к. в сознании «широких масс» существовал образ Крыма как земного рая между Аю-Дагом и Ай-Тодором, а о том, что 90% территории полуострова — это солончаки, безводные каменистые степи, горы и полупустыни в те времена знали немногие, и сказанные кем-нибудь слова о том, что «евреям захотелось на курорт — так пусть сперва поживут в Сибири», нашли бы соответствующий отклик в «народных сердцах». Поэтому информация о «попытках евреев захватить Крым» стала «просачиваться в народ» вскоре после ареста «врачей-убийц». Ну а то, что корни депортации евреев, намеченной на март-апрель 1953 г., уже кем-то просматривались в 1944 г., когда ЕАК был спровоцирован на «крымское предложение», свидетельствуют о том, что «тайна» этой депортации есть далеко не «последняя тайна режима».

Лео Якоб, историк