2001
февраль
№2 (19)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

Константин Уманский.
Лицо из прошлого.

     Рукописи, как известно, не горят.
     Лица людей, их судьбы, которые, казалось бы, вычеркнуты из истории, запорошены безжалостным временем, вдруг в одночасье выплывают из глухой тьмы забвения.
     Галерея «Еврейские лица», бережно собираемая харьковским музеем Холокоста, тому еще одно доказательное подтверждение.
     В № 13 за 2000 г. «Дайджест Е» под рубрикой «Фото из семейного альбома» опубликованы два снимка советского дипломата К. Уманского из этого собрания и краткий комментарий к ним — всего три газетные строчки.
     В процессе работы над романом «Дело «Джойнт» мне приходилось встречаться с именем этого известного дипломата, который был одним из друзей известного великого мастера еврейской сцены Соломона Михоэлса.
     Константин Александрович Уманский прожил яркую, захватывающе интересную, но до обидного короткую жизнь — неполных сорок четыре года. Нет, он не попал в кровавую мясорубку тридцать седьмого года и, к счастью, может быть, не дожил до всесоюзной юдофобской кампании сорок девятого.
     И все же его трагическая гибель в авиационной катастрофе была, как теперь становится ясным, далеко не случайной акцией, а запланированной и осуществленной органами госбезопасности СССР.
     Но — обо всем по порядку.
     Константин Александрович родился в 1902 г. в Николаеве в семье инженера. Вскоре после октябрьской революции он поступает в Московский университет, а после его окончания завершает учебу в Институте Красной Профессуры. С 1919 года К. Уманский член партии большевиков.

Константин Уманский
      Еще на гимназической скамье он проявлял незаурядные лингвистические способности, в университете в совершенстве овладел основными европейскими языками, сотрудничал во многих центральных газетах и журналах, редактировал газету «Искусство». Уманский был великолепным знатоком и ценителем живописи первых лет революции. Ему не было и восемнадцати, когда он написал на немецком языке по заказу одного из берлинских издательств книгу «Новое русское искусство» — о творчестве «левых» художников — Лентулова, Малевича, Шагала, Сарьяна, произведения которых несколько лет спустя будут объявлены формалистическими и антинародными.
     Но в те годы еще веял живой ветерок свободы. Талантливого журналиста приглашают работать в Российское телеграфное агентство (в будущем — ТАСС). Он посылает свои корреспонденции из различных столиц Западной Европы, а с 1928 года возглавляет отделение ТАСС в Париже и Женеве.
     В 1931 г. Константина Александровича приглашают на работу в Наркомат иностранных дел. Чему отдать предпочтение — журналистике или дипломатии? Он выбирает последнее, и становится заведующим отделом печати Наркоминдела.
     Обаятельный, эрудированный, остроумный К. Уманский встречал и сопровождал в Москве многих знаменитых зарубежных гостей, приезжавших тогда в «красную столицу»: Б. Шоу, Л. Фейхтвангера, А. Барбюса. Неоднократно удостаивался «высшей чести» — переводил беседы И.В.Сталина с иностранными политическими деятелями.

Константин Уманский c дочерью Ниной
Москва, 1935г.
Публикуется впервые.
     Никто поэтому не удивился, когда в 1936 году его назначили советником посольства СССР в США, а через несколько лет — редчайший случай! — тридцатисемилетний дипломат становится послом СССР в Соединенных Штатах Америки. И хотя в 1941 году, сразу же после начала войны, его сменил на этом посту М.М.Литвинов, счастливая звезда Константина Уманского не закатилась.
     Беспримерная в истории битва, которую вел Советский Союз с гитлеровской Германией, вызвала во всем мире кампанию солидарности с СССР. Многие страны начали устанавливать (или восстанавливать) дипломатические отношения с СССР.
     В ноябре 1942 г. на этот путь стала и Мексика, одна из наиболее стратегически важных стран Латинской Америки.
     В свое время, в 1930 г., под давлением реакционных сил, мексиканское правительство разорвало отношения с СССР, и требовалось немалое искусство, чтобы наладить взаимопонимание и сотрудничество двух стран. 18 мая 1943 г. Президиум Верховного Совета СССР назначил К.А.Уманского послом Советского Союза в Мексике. Он радовался: живая работа, новый мир, новые люди......
     И тут его, счастливчика и баловня судьбы, постигает страшное горе. Его дочь Нина с детских лет дружила с Володей Шахуриным — сыном наркома авиационной промышленности. В старших классах между ними возникла трепетная, стыдливая, поглотившая их целиком, любовь. Когда отец получил назначение в Мексику, Нина сказала об этом Володе.
     — И ты уедешь? — еле вымолвил он, не представляя себе предстоящей разлуки.
     Два дня юноша уговаривал Нину остаться, но та была непреклонна. Накануне отъезда Володя позвонил ей и предложил встретиться на Большом каменном мосту — месте их обычных встреч (обе семьи жили неподалеку, в знаменитом Доме на набережной).
     — Мы должны бежать, — говорил Володя. — Я все обдумал, поедем на Урал или в Сибирь, буду работать на военном заводе....
     — Ни в какую Сибирь я не поеду, — заявила Нина. — Это бред, завтра я лечу с родителями в Мексику, — и отвернулась.
     И тут Володя выхватил из кармана трофейный «Вальтер», подаренный ему одним из сыновей Микояна, и нажал на курок. Грохнул выстрел, Нина упала. Следующую пулю он тут же пустил в себя......
      Илья Эренбург вспоминает: «Никогда не забуду ночи, когда Константин Александрович пришел ко мне. Он едва мог говорить, сидел, опустив голову, прикрыв лицо руками. Несколько дней спустя он уехал в Мексику. Его жена, Раиса Михайловна, уезжала почти в бессознательном состоянии. Год спустя Уманский писал мне: «Пережитое мною горе меня окончательно подкосило. Раиса Михайловна — инвалид.
     И состояние наше намного хуже, чем в тот день, когда я с вами прощался......».
     Но даже в эти минуты скорби и отчаяния не мог позволить себе Уманский забыть о том, что он полпред страны, ведущей смертельную битву с фашизмом. Для осуществления своей главной задачи — укрепления сотрудничества между СССР и Мексикой — Уманский использовал каждую подходящую возможность — выступления, приемы, интервью. В октябре 1943 года, во время посещения Мексики делегацией Еврейского антифашистского комитета СССР, он стоял на трибуне огромного стадиона Мехико-Сити рядом с Михоэлсом, призывая страны Запада к немедленному открытию второго фронта.
     Он пользовался влиянием в кругах творческой интеллигенции Мексики. Его друзьями были художник Диего Ривера, Генеральный консул в Чили Пабло Неруда, писатель Хосе Мансисидор, немецкая писательница — эмигрантка Анна Зегерс и множество других.
     Однако далеко не всем нравилась активная деятельность советского посла. Реакционная пресса выступила с гневными нападками на мексиканское правительство, которое позволяет советскому дипломату «проводить большевистскую пропаганду». В одной из американских газет появилась громадная статья под провокационным заголовком: «Активная программа СССР в Испанской Америке. Школа агентов Кремля под руководством Уманского». Автор статьи, напечатанной, кстати, за две недели до гибели Уманского, предостерегал соседние страны Латинской Америки (Никарагуа, Гватемалу, Коста-Рику) от вторжения «кремлевских агентов». А указ о назначении Уманского в качестве посла по совместительству именно в Коста-Рику, был уже подписан. Отменять указ было поздно. Да Сталин и не любил отступать от своих решений. Был найден простой выход: нет человека — нет проблемы. 25 января в столичном аэропорту «Буэновиста» рухнул и загорелся самолет, на котором Уманский направлялся в Коста-Рику для вручения верительных грамот. Вместе с послом погибли его жена Раиса Михайловна и группа сотрудников посольства СССР в Мексике.
     Вышедшая на следующий день «Правда» поместила скромный некролог Уманскому, но по-настоящему скорбила о погибшем после Мексика. На траурном собрании в Мехико, посвященном К. Уманскому, выступали политики, художники, писатели. Одна мексиканская поэтесса даже читала свою «Оду Константину Уманскому». Были зачитаны также многие телеграммы, полученные из разных стран, где знали и помнили Уманского. В том числе — от президента США Рузвельта.
     На траурном собрании присутствовали все оставшиеся в живых сотрудники советского посольства. Был среди них, конечно, и резидент НКВД в Мексике Тарасов, а по паспорту — Лев Петро- вич Василевский, полковник, осуществивший, как предполагают, приказ Кремля......

Зиновий Сагалов

Редакция благодарит Дмитрия Камышана из Львова, который передал в редакцию фотографии из семейного архива и подтвердил историю гибели дочери Уманского.