2002
декабрь
№12 (41)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский
     Отшумели официальные мероприятия в Дробицком Яру по открытию мемориала «Жертвам Холокоста». Отписали газеты. Отговорили радио и телевидение. Все, как обычно. Но в одной умной статье «Если боль можно терпеть, значит, она чужая» слух «резанула» фраза: «Через тридцать лет после Дробицкого Яра родители этих детей пошли на чужую землю устанавливать свой порядок...».
     Я очень хочу, чтобы у автора этих строк после прочтения статьи Ицхака Мошковича «Разрешите не забыть» хотя бы на миг заболела душа, несмотря на то, что боль эта — чужая.

Лариса Воловик

Ицхак Мошкович

РАЗРЕШИТЕ НЕ ЗАБЫТЬ

     Научная дискуссия о том, которая из двух мафиозных структур, сталинская или гитлеровская, была инициатором войны, утопившей в крови десятки миллионов людей, не имевших к этой инициативе ни малейшего отношения, представляет огромный интерес, и мы все внимательно следим за ее ходом. Сложилось даже впечатление, что кто-то, некий ученый рефери в конце матча поднимет руку победителя и скажет: «Его дело было правым и ему присуждается победа». В принципе, установление научной истины в противовес досужим домыслам и является целью каждой серьезной дискуссии. Судя по тому, как развивается дискуссия на тему о том, где произошла Куликовская битва, на Дону или на территории Москвы, и с кем сражались московиты, с монголами, татарами или между собой, у нас есть шанс лет через двести таки узнать, кто из двоих, московский или берлинский, и на каком языке в 1941-м году первым сказал: в атаку!
     Нам очень хочется, чтобы это не выглядело, как разборка мафиозных структур, чтобы на чьей-нибудь стороне все же была правда, а между тем спорящие стороны приводят нас лишь к одному невольному выводу: верно, на мафиози обе эти банды не похожи, так как мафиози во время разборок дерутся между собой, а эти подонки вовлекли в свою дьявольскую игру десятки миллионов людей и сегодня невозможно подсчитать убытки и потери.
     В грязи, перемешанной с кровью и ложью, мы ищем жемчужины добра, благородства, человеколюбия, и так обязано быть, потому что иначе и быть не могло. Негодяем может быть человек, группа людей, банда, сборище...
     Это коммунисты умудрились целые «классы» объявить преступными. Ни класс, ни народ не может быть посажен на скамью подсудимых. «А что если в Содоме все еще осталось десяток праведников? — спросил у Бога Авраам, после чего огорошил Его еще более провокационным вопросом: А что, если только один?..» Так и мы через 60 лет после супер-преступления, коллективно совершенного против нашего народа, продолжаем выискивать в толпе своих мучителей жемчужинки праведности. Дело дошло до того, что праведником объявили семилетнего ребенка, спасшего больше ста евреев. Бывает! Хорошо еще, что ему было не семь месяцев.
     Все правильно, и мы рады видеть, как колышатся на ветру листочки деревьев (В Иерусалиме в Парке праведников на горе Памяти в честь праведника высаживают дерево ред.) — памятников благородству и праведности спасателей. Есть однако опасность, что за этими деревцами мы или наши потомки потеряем из виду лес изуверской жестокости, с которой на Украине и в Белоруссии были уничтожены сотни тысяч евреев, причем, руками своих же соседей. Не в честном бою, а в ситуации, когда на стороне бандитов было тысячекратное преимущество, и им бы не мешало открыть у себя по соседству с музеями героизма, музей трусливой подлости своих кровожадных соотечественников. Хотя, это их дело.
     Да, это их дело и мы им не судьи, но уж позвольте не забыть, что —
     — «Наум Р., Киев, не успел эвакуироваться... Его домработница Маруся привела полицаев, которые расстреляли его во дворе его дома».
     —«Двося Л., Гомель, 14 марта 1943 г., расстреляна полицаями вместе с двумя детьми.»
     Вы знаете, кто такие «полицаи»? Это добровольцы из местных, служившие «вероломно напавшим оккупантам».
     — «Янкель Г., 3 года, местечко Паричи, вместе с 350 другими детьми, «сорвали одежду и закопали живьем».
     Вы знаете, почему закапывали живьем, а теперь расказывают, как «три дня шевелилась земля»? Немцы выдавали им патроны по счету, и они экономили. Один — настоящий Кулибин! — внес рац. предложение: он двух малышей привязал к бабушке, которой выстрелил в затылок, сэкономив на этом два патрона.
     — Гилю В., местечко Захарино Смоленской обл., полицай заколол вилами.
     Вообще, топор и вилы в наших бывших местах очень широко использовались для окончательного решения нашего вопроса, который, кстати говоря, задали не мы. Одна 14-летняя девочка сумела убежать из колонны, направляемой в Бабий яр, и пыталась найти защиту у соседей. Сосед вывел ее и отрубил ей голову топором. Как цыпленку.
     Повторяю, что я не пишу здесь обвинение в адрес народа, а предлагаю помнить и передать потомкам, что приводимые факты не одиночны, так как только у меня, который специально этой проблемой не занимался, их в картонном ящике собраны сотни. И это свидетельства.
     — «В местечке Китайгород украинцы повели всех евреев голыми, в 20-градусный мороз, в райцентр, в семи километрах, возле школы выкопали яму и...» Возле школы! Не удивляйтесь: у меня есть рассказ об учителе, который из своих учеников составил карательный отряд для отлова и уничтожения евреев, и есть другой рассказ, о добрых молодцах, которые посреди улицы дружно изнасиловали свою соученицу, предварительно привязав к дереву ее родителей, а потом положили на нее доску и, забавляясь, прыгали по ней сапожищами, а кровь брызгала из-под доски. (Уж извините меня за натурализм, но, если так много пишут о праведниках, то разрешите не забыть и об этом.)
     — Хаим Р., Махлевск, работал у немцев, которые не знали, что он еврей, пока один украинец не указал на него: «Юде!» и его тут же застрелили.
     Вообще, только выдававших, выволакивавших из подвалов, заталкивавших в колонну ведомых на казнь было такое множество, что им можно посвятить отдельную книгу из серии о жемчужинах собачьей преданности пособников оккупантам, а также личной инициативы при исполнении долга. Среди этих следовало бы особыми медалями отметить дворников, которые в той стране издавна славились доносительством. А как бы без помощи дворников и других энтузиастов немцам удалось в Киеве за несколько дней собрать и расстрелять 50 тысяч евреев?
     — Семья Герша В, Володарск-Волынск, Житомир. обл., «убита украинскими полицаями по месту жительства». Именно так написано: «по месту жительства». В Западной Европе, даже в Германии, евреев «по месту жительства» не убивали, а грузили в вагоны и везли в Польшу, где атмосфера больше располагала к установке печей и газовых камер, а на Украине -вилами, топорами, во дворах, в квартирах, а немощных — прямо в постелях. Показать свидетельства? Пожалуйста: Бася К., 70 лет, Хойники, Белоруссия, «была парализована, не могла двигаться и была убита полицаями в кровати.»
     — Эля В., Херсон, 70 лет, «прицепили ногой к лошади, протащили по городу, после чего убили». Оригинальная технология, не правда ли? Матери моего отца было 80, когда над нею поизмывались аналогичным способом, после чего, не добив, еще живую, бросили в яму.
     — Сема Ф., местечко Зиньков, «за деньги прятался у знакомых. За два дня до прихода советских войск его убили», а Исаак Г. из того же местечка, 80 лет, «лежал больной, пришли полицаи, отрезали бороду и застрелили».
     Я думаю, эти свидетельства должны быть особенно интересны тем, кто в параноидальной юдофобии этих людей ищет какую-то последовательность, чуть ли ни целесообразность, исторические корни, экономические причины, религиозный фон...— что еще? — в то время, как у свыше всякой нормы разогретого котла их безысходной жизни сорвало все клапаны, и они набросились на тех, кто был под рукой и кого традиционно принято было рубить, колоть и грабить, и к тому же поступило указание и оказалось, что привычное «бей жидов» можно из мечты превратить в реальность.
     Некоторые технологии со времен запорожских разбоев сохранились в народной памяти. Привязать голую женщину ногами к ветке дерева и на скаку отрубить ей груди. Вспороть ей живот и зашить в него живую кошку.
     Я могу продолжить, но истекает отведенное мне на странице место.
     — Броня Л., 16 лет, гор. Старая Синява — ее родители дали знакомому украинцу деньги в обмен на обещание перевести девочку через границу. Тот взял деньги, отвел Броню в сторонку и убил.
     — Песя К., село Ракитное. Ее и двоих детей полицаи живыми бросили в колодец.
     — Ефрим и Маня Б., муж и жена, Одесса, убиты дворником. Если учесть, что в Одессе румынские солдаты согнали 30 тысяч евреев в сараи артиллерийских складов, облили крышу соляркой и подожгли, то можно считать, что дворник освободил эту пару от еще большего кошмара.
     Я для себя по соседству от парка праведников мысленно построил антимемориал беспримерному изуверству, и пусть мимо него не пройдут ни мои, ни их потомки. Не нужно судов и не нужно приговоров, но пусть будет память и пусть в памяти будут все цвета, от белого до черного.
     — Кива Ш., Макарешти, Молдавия, убит односельчанами. У меня есть рассказ о том, как добрые поселяне для грабежа и убийства жидов сбегались из соседних сел.
     Я мог бы привести еще сотни подобных примеров, но у этого дела есть еще одна сторона: характер опасности, которой подвергались те, безусловно благородные и мужественные люди, которых мы отмечаем, как праведников народов мира. Их разоблачить могли только соседи, что и делалось, после чего своих же расстреливали те же полицаи.
     — Ревекка Э, гор. Борисов, скрывалась у мужа нееврея, но была выдана соседом.
     — Леня С., Борисов, 11 лет, скрывался у родственников отца-нееврея, но был выдан и убит.
     — Шепсель Ш., 78 лет, Немиров, прятался у соседей-украинцев, но был выдан другими соседями и полицаи убили его.
     То есть картина многоцветна: на той же улице одни неевреи прятали старика-еврея, другие выдали, а третьи убили. Технология убийства была такой, что нормальному человеку не додуматься: одну ногу старика привязали к одной лошади, а другую — к другой и хлеснули лошадей...
     Почему эту войну продолжают называть «отечественной» в то время, как она была скорее гражданской?
     Соню Г. и ее ребенка из Дзержинска Минской области соседи пытались спасти, но другая соседка выдала. Читаю: «ребенка разорвали пополам на глазах у матери, после чего Соню застрелили».
     Я прошу у читателя прощения за, может быть, излишний натурализм, но думаю, что, осознавая необходимость помнить, в особенности для того, чтобы передать эту память следующим за нами поколениям, мы не должны допустить, чтобы какое бы-то ни было дерево закрыло от нас лес.

Иерусалим