2002
февраль
№2 (31)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

ВЫШЛИ В СВЕТ

Анна Фишелева. «Города, дороги», Харьков: Фолио, 2001 г.

     Анна Фишелева начала писать стихи в 54 года, и писала 30 лет прекрасные лирические стихи до последних дней своей жизни — трагического 23 апреля прошлого года. Первая книга «Дожди. Деревья.» вышла в 1977 г. в издательстве «Фолио». Во второй сборник А. Фишелевой вошли стихи, написанные в последние годы, как на родине, в Харькове, так и в Израиле, где ей довелось прожить несколько лет.
     «Эти два сборника с аскетически строгими «римфующимися» названиями вобрали в себя все радости и скорби, выпавшие на долю этой женщины, запечатлели верные приметы обласканного ею бытия и остались — живым следом ее души — как соучастники нашей жизни, как наши со-мыслители и со-чувствователи» — так написал в послесловии к книге Михаил Красиков.
     Поэзия Анны Фишелевой — одно из самых значительных явлений в современной русской литературе.

* * *

Припадает троллейбус на правую заднюю ногу.
Он набит колготней, нетерпеньем и злобой людской.
Как большая корова, жует золотую дорогу
И тихонько скулит, наливаясь привычной тоской.

В городской суете – ты мое разъездное жилище.
Подремать, помечтать, побеседовать с Богом – пока.
Но всевидящий Бог не отыщет меня, не отыщет
В оголтелой толпе, если будет смотреть свысока.

О утроба утроб! – кладовая моих одиночеств,
Обрываются штанги и вновь наливается свет.
Мы синхронно летим – без имен, и фамилий, и отчеств,
В перепаде времен, под залогом разменных монет.

Но в густые морозы от рук нагреваются стойки.
Я, возможно, не стою той доли земного тепла.
Подержусь на весу и уменьшусь, постольку-поскольку,
Надо мной и вокруг наплывают другие тела.

* * *

Как тонок свод и выстрадан покой.
Огни земли заглядывают в триссы.
Тугие веретенца кипарисов
Сверлят Луну. Забвенье —
под рукой.

* * *

Со смертью наперегонки
Стишата я кропаю.
Свои ленивые мозги
Работой занимаю.

Быть может, там,
За кромкой дня,
Не будет ручки у меня.

Ну да! Не будет ручки —
Писать вот эти штучки.



А.Ю. Лейбфрейд. «Архитекторы—евреи в Харькове». Очерк, Харьков: Каравелла, 2002 г. Библиотека ЕКЦ «Бейт Дан».
     В популярном очерке показан значительный вклад архитекторов-евреев в застройку Харькова. Охвачен период с конца Х1Х в. до наших дней.
     Слово автору: «Почему «архитекторы — евреи», а не, скажем, «еврейские архитекторы»? Ведь есть же еврейские писатели, еврейские музыканты…. Для многих представителей творческих профессий выражение национального самосознания является главенствующим. Литераторы создают произведения на родном языке, композиторы и исполнители любовно цитируют мелодии и напевы своего народа, художников вдохновляют национальные сюжеты и декоративные приемы.
     У архитекторов дело обстоит несколько иначе. Их деятельность всегда связана с состоянием окружающего общества... Архитектор, «главный строитель», как это слово переводится с языка древних греков, всегда находится в самой гуще человеческого общества, живет его проблемами и задачами. Поэтому любая национальная замкнутость тут, по меньшей мере, неуместна. К сожалению, эти общеизвестные истины понимали и понимают далеко не все... А наша задача — с уважением и благодарностью вспомнить и назвать ряд имен архитекторов-евреев, много сделавших для родного им Харькова».
     Легендарный знаток Харькова, Почетный член Украинской академии архитектуры Александр Юрьевич Лейбфрейд с 1951 г. преподавал в ХИСИ.
     По проектам А. Ю. Лейбфрейда выстроено множество промышленных и гражданских зданий и сооружений. Последние годы активно занимается сбором материалов и популяризацией истории архитектуры родного города, автор статей и книг о Харькове. В 2000 году уехал в Дортмунд (Германия), но продолжает сохранять тесные связи с Харьковом, и этот очерк — тому свидетельство.
     Борис Каган, в прошлом ученик Александра Юрьевича, а ныне директор ЕКЦ «Бейт Дан», в предисловии к книге пишет: «Он не только преподавал нам архитектуру: он учил любить свой родной город и уважать архитекторов, создававших его облик.
     Архитектура, как и вся культура, — неделима. Я совершенно согласен с автором в том, что невозможно разделить архитекторов по национальным признакам, но можно благодарно вспомнить тот неоценимый вклад, который внесли архитекторы-евреи в застройку Харькова».