2004
июнь
6 (59)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

КУЛЬТУРА

"Биркенау и Розенфельд"

Режиссер,
в юности пережившая Освенцим,
десятилетия спустя воплощает эту тему в фильме

    На киноэкраны Германии вышел французско-польско-немецкий фильм "Биркенау и Розенфельд" (название в немецком прокате), снятый в 2002 году Марселин Лоридан-Ивенс. Главную роль в нем исполняет alter ego режиссера, звезда французского кино Анук Эме, так же, как и Марселин, еврейка, пережившая войну, прячась в подполье. Ее героиня Мириам спустя многие годы возвращается в Освенцим, место своего заточения. Там она знакомится с молодым немецким фотографом Оскаром, чей дедушка в те годы был нацистом. Оскар приехал сюда, чтобы открыть для себя темные страницы семейной истории и найти ответы на мучающие его вопросы. Сходные желания и у Мириам. "Депортированные не возвращаются, чтобы стать свидетелями, - говорит она молодому немцу. - Они больны страданиями, как и я, они полны страха возвращения, как и я". Тем не менее в течение фильма эти два человека находят общий язык.
    Освенцим - это не съемочный павильон. Даже такие "звездные" режиссеры, как Стивен Спилберг и Роберто Бениньи, вынуждены были смириться с отказом при попытках реализовать свои кинопроекты, связанные с темой Освенцима. Марселин Лоридан-Ивенс, которая сама была в подростковом возрасте депортирована в Освенцим и получила известность как документалист, сняла свой первый художественный фильм в 75 лет и стала первым режиссером, получившим особое разрешение на съемку в бывшем лагере смерти.

    - Госпожа Лоридан-Ивенс, как вам удалось уговорить администрацию мемориала выдать вам разрешение на съемки?
    - Я сказала им, что в любом случае буду снимать и, если надо, прибегну к радикальным средствам. Я даже пригрозила привязать себя цепями к воротам с надписью "Arbeit macht frei" и до последнего добиваться своего права на труд.

    - Как получилось, что вы пришли к съемкам фильма спустя столько лет?
    - Мне нужно было это длительное время. Я страшилась внутренней конфронтации с местом ужаса. И в этом ощущении я мало чем отличалась от других выживших. То, что я могла засвидетельствовать и тем самым передать следующим поколениям, казалось мне ничтожным по сравнению с пережитой реальностью. Поэтому я предпочитала молчать.

    - Что же в итоге послужило толчком к изменению вашего решения?
    - У смертного одра моего мужа в 1989 году я дала ему клятву продолжать наш совместный труд на поприще кино. В 1991-м я впервые с тех самых давних пор посетила Освенцим. В последующие годы зрел замысел фильма, и я пыталась добыть деньги для его осуществления. Мне захотелось вступить в хор голосов тех людей, которым хватает мужества говорить, прежде чем со смертью последнего выжившего свидетеля концлагерь безвозвратно станет лишь частью истории и утонет в тумане забвения.

    - Вместе со своим мужем Йорисом Ивенсом вы снимали социально-критическое документальное кино. Почему вдруг такая смена жанра?
    - Знаете ли, мои полки забиты кассетами с нашими документальными фильмами последних четырех десятков лет. Мне захотелось чего-то нового в творческом плане, хотелось воплотить чувства и мысли, которые вызвали во мне руины Биркенау после моего возвращения туда.

    - Мириам вначале агрессивно реагирует на немецкого фотографа Оскара, которого она случайно встречает в Освенциме. А какие чувства в вас вызывают немцы?
    - Что касается немцев в соответствующем возрасте, то изначально я отношусь к ним с предубеждением. Послевоенное же поколение ни в чем не виновато. Они лишь обязаны с ответственностью обращаться с собственной историей.

Подготовиила материал
Эрика Рубинштейн
"Еврейская газета", июнь 2004