2004
сентябрь
9 (62)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

ПАМЯТЬ  И  ПАМЯТНИКИ

Беседовала, фотографировала и размышляла
Лариса Воловик

ВСТРЕЧА В РЕДАКЦИИ

Научный сотрудник Фонда «Мемориал памяти убитым евреям Европы», кандидат исторических наук Лутц Присс приехал в Харьков для сбора данных о местах захоронений жертв нацистских преследований и знакомства с фондами Харьковского музея Холокоста.

В редакции газеты «Дайджест Е» состоялась встреча- беседа с ним.

- Расскажите о себе, пожалуйста.

- Я историк, сотрудник фонда «Мемориал памяти убитым евреям Европы». Мы поставили сейчас новый мемориальный комплекс в центре Берлина — истории Холокоста — собственно музей, выставочный зал, информационный центр. В связи с этим, я имею возможность побывать здесь в Харькове и познакомиться с выставками музея Холокоста в Харькове. Очень интересная экспозиция.
Я в первый раз был вместе с сотрудниками музея в Дробицком Яру. У меня такие яркие ощущения, их трудно выразить, потому что у меня не так много слов, чтобы все передать, что я чувствую, что я видел, что думаю.

- Я знаю, что решение о строительстве мемориала в Берлине принималось не просто. Было много различных мнений и часто противоречивых. Но уже решение принято, и он возводится.
Не просто это было и у нас. В связи с этим мне хотелось узнать Ваши впечатления от мемориала вообще, не о событиях, которые происходили здесь, — это понятно — а от самого мемориала.

- Когда мы подъехали к мемориалу, то первое впечатление: это такое мирное зеленое место. Здесь можно спокойно гулять и отдыхать. И человек, который не знает об ужаснейшей истории и что здесь произошло, он не отмечает, не чувствует, что это за место.
И мне думается, что здесь надо, кроме памятников, еще дополнительную информацию, дополнительные мероприятия, чтобы каждый, кто поедет сюда и не подозревает даже, что это за место такое, ощущал трагедию.

- То, что Вы увидели, совпадает с тем, на что мы обратили внимание, — в последнее время территория Дробицкого Яра становится прогулочной зоной — и я не виню этих людей, потому что они не знают всего о трагедии этого места.
Сейчас есть желание у некоторых поместить имена погибших в подземном зале под мемориалом. Под землей, а не наверху. Это собираются сделать. Уже начали делать. И пишут фамилии на белых мраморных досках.
Вы бывали в других странах, городах — Ваше мнение на этот счет?

- Да… Но я не знаю, почему Вы хотите взять белые камни. Я считаю (и у нас в Берлине есть такое решение), что темные камни и надписи на них выглядят совсем по-другому и действуют по-другому на посетителей. Такие белые камни имеют другое впечатление, совсем другое — такие светлые и веселые и …

- Радостные?

- Да-да, радостные. И я думаю, в связи с этой ужасной историей надо выбирать другой цвет, немножечко потемнее, спокойнее, чтобы, когда я прихожу туда, я мог читать все имена погибших в Дробицком Яру, думать об этом.

- При въезде в Дробицкий Яр стоит Менора.
Кстати, какое впечатление произвела она на Вас?

- Не каждый знает, что такое Менора. Кто знает, тот понимает, какое отношение имеет она к этому месту.
Я думаю — это хорошо выбранное место при въезде в город. Сразу каждый, кто едет мимо или проходит, спрашивает, почему здесь, на этом месте Менора?
Я не знаю, каждый ли выходит из машины, когда едет мимо. Для меня очень интересно не только смотреть на Менору, для меня важно знать, что это за место. Я вижу — трава зеленеет, деревья и т. д., но я вижу Менору, еще не зная, что это за территория.
И я не понимаю, почему это совсем открытая территория, там каждый может делать, что хочет. А здесь уже могилы. Вся территория, как я понимаю, это большая могила.

- Не вся территория. От Меноры до захоронений 800 метров. Действительно, там были очень большие рвы, которых уже нет. Это все — мемориальная зона теперь, и эта территория до сих пор не обозначена.

- Это совсем непонятно.

- С этого надо было начинать...

- Я думаю, это самое первое, конечно, мероприятие. Но я понимаю, что был и другой подход. У нас, конечно, тоже не огорожено и свободный доступ, но это мемориальное место, где не произошло такое преступление, и не могилы. Это чисто мемориальный комплекс.

- Это в центре Берлина?

- Да, в самом-самом центре, недалеко от нашего парламента, немецкого рейхстага.
И можно сказать, что каждый берлинец и каждый турист, который приедет посмотреть на Бранденбургские ворота — символ старого и современного Берлина — увидят наш мемориальный комплекс.
Еще идет строительство, открытие будет в мае следующего года.

- То, что я видела на фотографиях, это, конечно, не памятник в понятии красивости, и в тоже время, такое сооружение в центре города, если на это принято решение страной, имеет очень большое значение, потому что, может, именно своей угловатостью, каким-то не вписывающимся моментом во всю остальную архитектуру города, оно сразу бросается в глаза...

- Да, действительно!

- И поэтому сразу вызывает вопросы — а что здесь было?

- Конечно, в этом был смысл этого комплекса. Каждый, кто приходит сюда, он спрашивает, что это и почему это здесь? И однозначного ответа мемориальный комплекс не дает — каждый должен подумать, ответить для себя. Но с мемориальным комплексом связан наш музей документально-информационного центра, и там мы показываем фотографии, экспонаты, документы всех европейских стран. И благодаря сотрудничеству с новыми и новыми учреждениями и людьми, как, например, Лариса Воловик, директор/основатель музея Холокоста в Харькове, и другими друзьями из Украины и других стран, у нас есть возможность подробнее рассказывать об истории Холокоста, Катастрофы, трагедии Второй мировой войны.

- Спасибо, Лутц.

    С Берлинским музеем более-менее ясно. Страна, новое поколение немцев и те, кто пережил войну, и те, кто воевал, пересматривают свою историю и свою роль во всем этом, честно пытаются разобраться, как могло произойти это изуверство и почему зародилось оно именно в их стране. И мемориальный комплекс в центре Берлина, на месте, где стояли здания, ведомства, в коридорах которых разрабатывались чудовищные нацистские законы, будет тревожить душу и память.

    А что происходит у нас — мы не можем уйти от въевшихся в наши души стереотипов приглаживания истории, забеливания ее?

    В Дробицком Яру возведен мемориал. Это прекрасно. Но не надо забывать, для чего это сделано. И уж никак не для того, чтобы восславить строителей его. Улыбку, недоумение вызывают у каждого слова, нанесенные на оборотной стороне арки в Дробицком Яру, их стоит процитировать: «Вдячні всім за будівництво кращого у Європі меморіал-музею жертвам Холокосту» и ни слова о самих жертвах. Да... от скромности мы не умрем (я уже не говорю ни о чем другом)…
    Я не стала развивать эту тему с г-ном Приссом. Мне было очень горько: историк из Берлина, впервые побывав в Дробицком Яру, сразу обратил внимание на вопиющее несоответствие того, что происходит сейчас там, с масштабами ужасной трагедии, произошедшей в этом месте. Я не стала рассказывать коллеге из Берлина, что на протяжении долгого времени мы бьемся (с ветряными мельницами, что ли), чтобы новая дирекция строительства не уничтожала сделанное до нее — зарегистрированные памятники, ставшие вехами истории, не меняла их расположение, не уничтожала щиты с информацией о трагедии и обращением к посетителям. Такой щит на 3-х языках (украинском, русском, английском) был установлен областным комитетом «Дробицкий Яр» в 2001 г. Сейчас он просто «испарился», а другой информации нет.
    То, о чем говорил в беседе со мною Лутц Присс, – не единственное мнение. Зарубежные гости и специалисты высокой квалификации о нашем мемориале, стараясь не обидеть, говорят почти одинаковыми словами: ужасаясь трагедии, произошедшей в этом месте, восхищаясь, тем, что здесь возведен целый мемориальный комплекс, все с недоумением говорят об очевидном — отсутствии информации о самой трагедии и ее жертвах. Мы же в течение долгого времени не можем достучаться ни к проектантам, ни в дирекцию мемориала.
    Функционирует только парадная сторона белоснежного мемориала. С его оборотной стороны разрушаются перила и ступени, по которым родственники погибших пытаются подойти к могилам, а г-н Ищенко пишет на белом мраморе, ни с кем не согласовывая, непонятно откуда взятые фамилии.
    До каких пор один человек, директор строительства, будет решать, что должно быть написано в Дробицком Яру, какие работы приоритетнее и кого славить — уничтоженных с изощренностью еврейских детей, женщин, стариков или строителей?!

    И пока мы еще живы, давайте исправлять свои (и чужие) ошибки. Пора становиться, наконец, цивилизованным народом.

    Мы обращаемся ко всем неравнодушным людям помочь пробить стену непонимания, некомпетентности и… не хочется добавлять чего еще.

Аудиозапись беседы с г-ном Л. Приссом
находится в редакции газеты «Дайджеcт Е»