2005
декабрь
12 (77)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский
ШАГ В ИСТОРИЮ
Михаил Гилелах

ГРОССЕН  ВАНЗЕЕ, 56-58

    Пожилой немец, владелец небольшой гостиницы, он же портье, он же носильщик в случае необходимости, вытер платком лицо и пожаловался мне:
    — Жаркий, однако, денек сегодня. Давно не было такого лета в Берлине. Знаете что?
    Он доверительно наклонился ко мне:
    — Вы только что приехали, я вижу, уже заглядываете в свой путеводитель. Послушайте меня: улицы города и его музеи подождут. Поезжайте-ка лучше на Ванзее. Искупаетесь, подышите прохладой...
    Я вздрогнул. Ванзее...
    — Это недалеко отсюда, — он по-своему истолковал мое замешательство, — минут пятнадцать езды.
    — Это то самое Ванзее, где была конференция?
    — Какая еще конференция? — удивился он. — Этого не знаю, но могу утверждать точно, что это то самое Ванзее, где изумительный пляж километра полтора длиной, так что места всем хватает, есть лодки, ресторанчики на берегу. Да все это, наверное, написано в вашем путеводителе.
    Он оказался прав, все это было там написано. И не только это. Автор путеводителя не забыл упомянуть, что именно там, на берегу Ванзее, в вилле, в январе 1942 года состоялась так называемая Ванзейская конференция «для окончательного решения еврейского вопроса». И фотография виллы, где все это происходило, оказалась в путеводителе, и указано, что в ней теперь мемориал, с постоянной выставкой. Часы ее посещения тоже указаны.
    — И много людей сюда приходят? Кто они?
    На мой вопрос весьма любезный работник выставки ответил, что в основном ее посещают экскурсанты. Берлинцы заглядывают редко.
    Что и говорить, для жителей Берлина Ванзее — это прежде всего сверкающая синева озера, по которой скользят лодки, усеянный телами купающихся золотой песок, зелень обрамляющих водную гладь деревьев. Чуть поодаль от берега стоит вилла, весьма импозантное здание.


Вилла в Ванзее

    Обычная табличка — «Гроссен Ванзее, 56-58». Будь моя воля, я прикрепил бы другую табличку, с надписью: «Здесь находится самое позорное место в истории Германии». Именно здесь, а не в Компьенском лесу и не в Потсдаме, где подписывались капитуляции.
    В сказках, которыми пугают детей, им иногда обрисовывают места, где задумываются страшные преступления. Это скрытые от людского глаза кладбища или глубокие подвалы, где встречаются злодеи устрашающего вида, какие-нибудь клыкастые, изрыгающие кровь и пламя чудища. На самом деле все обстоит не так. И лучшее тому подтверждение — вот эта вилла на берегу озера, куда приехали 20 января 1942 года вполне респектабельные господа. Для точности укажем, что было их пятнадцать.
    Не теряя времени на разглядывание зимнего пейзажа, приступили к делу. Конференция началась.
    Главный докладчик выглядел не просто внушительно — его можно было назвать красавчиком. По слухам, пользовался успехом у представительниц прекрасного пола. Глядя на его фото, в это вполне можно поверить. Звали красавчика Рейнхард Гейдрих. Должность занимал солидную — начальник полиции безопасности и СД. Обергруппенфюрер СС.
    Любопытно, что половина участников конференции к своим должностям и званиям прибавляла слово «доктор». В нем не было ничего общего с медициной — это означало, что господа окончили университеты.
    В начале конференции красавчик сообщил присутствующим, что рейхсмаршал, то есть Геринг, назначил его, то есть Гейдриха, на должность уполномоченного по подготовке «окончательного решения еврейского вопроса» в Европе. Указал при этом, что конференция созвана для того, чтобы создать «ясность в принципиальных вопросах».
    Вот, оказывается, для чего — «ясность в принципиальных вопросах».
    А вот если цель данного совещания уточнить, чтобы было понятно любому, то собравшиеся в этом уютном здании должны были разработать наиболее эффективный план грандиозных убийств, то есть как с наименьшими затратами униrчтожить побольше людей.
    И не содрогнулась в это время земля, и не пролил с небес Всесильный на это место серу и огонь, как некогда на библейские города Содом и Гоморру, вина жителей которых была куда меньше. И по-прежнему сверкает летом синевой озеро Ванзее, и нерушимо стоит на его берегу, внешне ничем особым не отличающаяся от зданий подобного типа, вилла. И многим ли в сегодняшней Европе известно, что в этом доме родились проекты фабрики смерти, не в переносном, а в самом прямом смысле. И не только человеческий пепел был конечной продукцией этих фабрик. Пеплом удобряли поля и засыпали болота, женскими волосами набивали матрацы, из трупов вываривали мыло и технические масла, из лоскутов татуированной кожи изготавливали абажуры и дамские сумки.
    Но это далеко не все! Было производство еще более рентабельное. У покойников вырывали золотые зубы, их потом переплавляли. В Освенциме, к примеру, за сутки изготавливалось 12 килограммов золотых слитков.
    Куда отправляли эти слитки? Что получали за них? Не хранятся ли они по сей день в каких-нибудь респектабельных банках? Увы, на эти вопросы нельзя найти ответы в вилле на озере Ванзее.
    Странное дело, когда знакомишься с «материалами» этой так называемой конференции, складывается двойственное впечатление. Как будто состоялось на вилле не палаческолюдоедское сборище, а некое производственное совещание. Речь шла о проблемах транспорта, эвакуации, перемещениях. Заодно собравшиеся решали и «вопросы антропологии». Кого, к примеру, следует считать евреем, исходя из национальности дедушек и бабушек? И тут в протоколах появился сугубо медицинский термин «стерилизация». Для немцев на четверть. Причем «на добровольных началах». Ни больше, ни меньше. Стерилизовался — и сразу полнокровный, вернее, чистокровный немец. А не хочешь — эвакуация в гетто со всеми вытекающими последствиями. В общем, бабушки и дедушки спасали не всегда. А уж отцы-евреи и матери-еврейки — это для детей в смешанных семьях прямая дорога в газовые камеры.
    Сколько раз Гитлер и его подручные провозглашали на митингах, что Германия не должна забывать своих героев. Всех, кто за нее сражался, не щадя собственной жизни. В какие бы времена это ни происходило. Участники конференции этой установки, конечно же, не забыли. Оказалось, что среди «разрушителей» — так именовали евреев — тысячи героев Первой мировой войны, только рядовых и унтер-офицеров — евреев Железным крестом награждены более девяти тысяч, полторы тысячи евреев удостоены высшей награды Германии — Железного креста первой степени. И вообще более 10 процентов награжденных фронтовиков — евреи. Цифры эти нацистами замалчивались, ведь пришлось бы отказаться от утверждений, что «евреи воткнули нож в спину своему фатерланду» во время Первой мировой войны.
    И все же, что делать с еще живыми героями, ветеранами? Выход нашли. Организовали специальное гетто вблизи от Праги. Терезиенштадт. Было у него два лица. Одно видели представители Красного креста. Им показывали городок, с чистенькими улочками, уютными кафе, где почтенные старички играют в шахматы, где даже самодеятельные театры есть, проводятся различные культурные мероприятия.
    — Вот так живут у нас ветераны Первой мировой! И не только они! — восклицали эсэсовские гиды.
    А был другой Терезиенштадт, с железнодорожной станцией, куда ночью прибывали товарные вагоны. В них заталкивали тысячи узников. Терезиенштадт был лишь короткой остановкой на пути во все те же газовые камеры. Через него прошли 140 тысяч человек. Освобождения в мае 1945-го дождались менее 17 тысяч.
    Сколько из них было тех, кто некогда сражался за Германию? Я не нашел этих данных, хотя справедливости ради надо сказать, что в мемориале указаны все лагеря смерти и число погибших в них евреев. Цифры впечатляют — за короткий срок было создано 55 огромных базовых концлагерей и более тысячи их филиалов. Вот где развернулся во всю ширь «сумрачный германский гений», как некогда выразился великий русский поэт.
    Шесть миллионов еврейских жизней вовсе не были пиком мощности смертоубийственной системы. Кроме них, она справилась с миллионами цыган, поляков, русских, сотнями тысяч европейцев. До сих пор нет точной цифры погибших. Как нет еще одной цифры, не менее важной. Сколько человек, если их можно назвать людьми, обслуживало эту систему? Здесь опубликованные данные существенно расходятся — от 100 тысяч до 800 тысяч. А в книге Даниэля Гольдхагена «Добровольные палачи на службе у Гитлера» есть подкрепленные неопровержимыми фактами утверждения, что в убийствах евреев прямо или косвенно принимали участие миллионы немцев. Книга Гольдхагена произвела в Германии впечатление разорвавшейся бомбы, но на Ванзейской вилле я не слышал упоминания о ней. Что ж, видимо, полемика с подобными исследованиями не входит в задачи мемориала.
    Но разве не было бы целесообразно рассказывать посетителям выставки, как были наказаны убийцы? Если не все, то хотя бы те, кто собрался на этой вилле в январе 1942-го? И их непосредственные начальники? И начинать надо с самого большого злодея в истории человечества. Незримо присутствовал он на этой вилле, как и его приспешники. И смерть их была столь же омерзительна, как и их деяния. Гитлер принял яд, потом его застрелил адъютант, труп облили бензином и сожгли. Геббельс убил себя, жену и шестерых детей. Геринг, «наци № 2», приговоренный к повешению Нюрнбергским трибуналом, принял яд, но был повешен и мертвым. Гиммлер, «железный Генрих», по определению Гитлера, оказался вовсе не железным, пытался сбежать, был схвачен, опознан и отравился.
    Среди нацистов, осужденных Нюрнбергским трибуналом, не было ни единого, кто в той или иной степени не был бы причастен к истреблению евреев. Их постигла заслуженная кара.
    Но получили ли сполна за содеянное те пятнадцать, что заседали на этой вилле 20 января 1942 года? Первым был убит основной докладчик, тот самый, назначенный рейхсмаршалом красавчик Рейнхард Гейдрих. Чешские подпольщики при помощи англичан в мае 1942-го организовали на него покушение. Гейдрих был смертельно ранен и вскоре скончался в конвульсиях. Его смерти сопутствовало еще одно чудовищное преступление нацистов — уничтожение чешского села Лидице. Все жители его были убиты, дома стерли с лица земли, даже кладбище уничтожили. Но память об этом злодеянии убить не удалось.
    Вторым стал № 5 в протокольном списке — статс-секретарь доктор Фрейслер из министерства юстиции. В ту пору его должность была относительно скромной, но вскоре в третьем рейхе он стал личностью весьма известной, заняв пост президента народной судебной палаты. Короче говоря, Гитлер назначил его верховным судьей. Любопытно, знали ли немецкие коммунисты, которых Роланд Фрейслер отправлял на виселицу и в концлагеря, что в молодости сам Фрейслер был членом компартии.
    Мало этого, он в свое время был еще красноармейцем, устанавливал в России советскую власть. Таков был жизненный путь Фрейслера в русском плену. Даже комиссаром он был в интернациональных частях в Красной армии. Однако, вернувшись в Германию, порвал с комиссарским прошлым. В 1925 году уже стал членом НСДАП. Получил юридическое образование, быстро сориентировался и сделал блестящую карьеру. К слову сказать, именно он вел судебные процессы, на которых присудили к повешению участников антигитлеровского заговора 20 июля 1944 года.
    Сам Роланд Фрейслер избежал и пули, и веревки, но не ушел от возмездия. 3 февраля 1945 года американская бомба угодила в здание, где проходил судебный процесс под его председательством. В развалинах здания нашли потом то немногое, что осталось от судьи.
    Третий, по моему счету, тот, кто, по мнению многих, должен был быть уничтожен первым. Имя его до сих пор внушает ужас — его звали Адольф Эйхман. По званию он был самым младшим среди присутствовавших — оберштурмбанфюрер, то есть всего лишь подполковник. Казалось бы, невысокого полета птица. На деле — главный уполномоченный гестапо по еврейскому вопросу — мозговой центр гитлеровской машины уничтожения евреев. Эйхман оказался едва ли не самым изворотливым из всех участников конференции. Он сумел не только выбраться неузнанным из американского плена, сбежать из разгромленной Германии, но и потом благополучно прожить целых15 лет в Аргентине, куда он вывез и свою семью. Моссад все-таки нашел его, и Эйхман оказался в Израиле. Лютый ненавистник евреев предстал перед еврейским судом. Его приговорили к смертной казни и повесили. Это был единственный приговор такого рода, приведенный в исполнение в Израиле.
    А что стало с остальными двенадцатью? С Мюллером, например, который был непосредственным начальником Эйхмана? Он тоже сбежал, этот хорошо знакомый миллионам телезрителей персонаж из сериала «17 мгновений весны», его так и не нашли. Вроде бы кто-то и где-то видел его и даже говорил с ним, но все это не более чем домыслы журналистов.
    Есть сведения, что еще кто-то был казнен из участников конференции на ванзейской вилле. А двоих, говорят, как будто оправдали. Не нашли состава преступления в их действиях. Возможно ли такое? Выходит, возможно, если затерялись следы всех этих Лютеров, Клопферов, Штуккартов, Гофманов и других подельников Гейдриха, Эйхмана и Мюллера. Может, они не вошли в число тех 60 тысяч военных преступников, осужденных союзниками, или 20 тысяч, осужденных судами ФРГ и ГДР. Может, даже умерли в своих постелях, а не на тюремной койке. В роскошных виллах, купленных на золото, выплавленное из зубов их жертв, сожженных в крематориях Освенцима или других лагерей смерти. Но это не значит, что они ушли от возмездия. По признанию Эйхмана, он каждый день дрожал от страха быть опознанным. Тряслись от ужаса и другие нацистские палачи. И все же самой большей карой для них и их повелителей стало то, что ни одно из желаний этих зверей в человеческом облике не осуществилось. Ни одно!
    Они хотели создать тысячелетний рейх — он просуществовал всего 12 лет. Они хотели, чтобы в рейх вошла вся Европа до Урала, — сегодня территория Германии меньше, чем тогда, когда Гитлер пришел к власти. Они сделали все, что могли, для полного уничтожения евреев, но всего лишь через 15 лет после захвата власти фашистами возникло еврейское государство. Впервые задве тысячи лет.
    Они объявили Германию «юденфрай» — свободной от евреев, но сегодня в Германии живут сотни тысяч евреев, приглашенных туда демократическим правительством страны. В немецких городах ныне сооружены памятники погибшим жителям этих городов — евреям. Эти памятники поставлены немцами. Я сам видел не один такой памятник. Именно в Германии принят и действует закон, предусматривающий наказание за отрицание Катастрофы. Есть музеи, где представлены материалы — свидетельства немецкой вины перед евреями. Вилла на берегу Ванзее — один из таких музеев. Недалеко от нее, в самом центре Берлина, открылся недавно наибольший в Германии музей Холокоста.
    Означает ли все это, что настало время ныне, через 60 лет после окончания Второй мировой, самой кровопролитной в истории человечества, войны, начать забывать и прощать? Есть ли у нас на это право? А как насчет вовеки неоплаченного долга уцелевших перед миллионами убиенных?
    Ведь это о нем, этом долге, сказал некогда Эли Визель, лауреат Нобелевской премии мира, бывший узник Освенцима и Бухенвальда: «Нас всех объединяет стремление не допустить предательства по отношению к павшим. Они были уничтожены нацистами один раз, они не должны быть снова убиты забвением».

Берлин, Ванзее.
Израиль, Кирьят-Моцкин