2005
март
3 (68)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

К   60-ЛЕТИЮ  ПОБЕДЫ
Из редакционной почты

Борис Прилуцкий, Германия

ОЧЕРЕДНОЕ ЭХО ВОЙНЫ

    Стою и плачу. Самым натуральным образом плачу, и мороз по коже. Такое со мной творится по аналогичному поводу пятый раз в жизни. Первый раз это было в Сталинграде, когда стоял и смотрел на «Родину-мать». Второй раз — в Киеве в Бабьем Яру. Потом в Хатыни — при виде старика, несущего на руках ребенка. А в воздухе из дымарей сожженных хат льется колокольный звон. И, конечно же, в родном Харькове у могил Дробицкого Яра.
    И думал, что временем все уже излечено. Оказывается, нет. Вот сейчас, пятый раз, здесь, в Кобленце, на западе Германии, где ноги советского солдата и близко не было. Стою и ничего не понимаю. Как это могло произойти?


Надпись на плите:
Alexander Atamanjuk (26.11.43 – 15.4.45)
Halga Lamtentjuk (20.04.42 – 29.03.44)

    Но начну сначала. Месяца два назад, после встречи по поводу 60-летнего юбилея мирного неба над Харьковом, при обмене впечатлениями харьковчанка Майя Дубинская упомянула о том, что в Кобленце на городском кладбище есть место массового захоронения советских людей времен последней войны. Даже подумал, что ослышался. Но нет — стою сейчас на этом самом месте и читаю на памятнике надпись на русском языке: «Здесь похоронено 630 советских граждан, погибших во время Второй мировой войны в фашистской неволе. Слава борцам за свободу».
    Зрелище, конечно, тожественно-гнетущее. На площадке примерно в четверть гектара, поросшей подстриженной травой, лежат 630 каменных плит размером 40 х 30 см, на которых высечены фамилии, имена, даты рождения и смерти. Все даты смерти — 1944 и 1945 гг. А по датам рождения выходит, что похоронены здесь люди от младенческого возраста и до глубоких стариков обоих полов. Кто эти люди? Как они сюда попали? Знают ли о них там, в бывшем союзе?
    Теперь займусь выяснением всех этих вопросов. Ведь я отлично понимаю тех, кто до сих пор не знает места захоронения своих близких, не пришедших с войны. Моя жена это пережила — ее брат служил офицером в 41-м году на польской границе. Он принял вместе с другими пограничниками на себя первые бои, и уже 12 июля, т.е. через 30 дней после начала войны, погиб. До 1978 г. мы не знали, где он похоронен. Только через 37 лет жена нашла его захоронение на мемориальном кладбище в г. Тернополь. Вероятно, ищут до сих пор и тех, кто похоронен здесь в Кобленце. А может быть, здесь похоронен и мой родной дядя, пропавший без вести в1942 г., т. к. на, примерно, 30 плитах надпись «неизвестный» и только дата смерти.
    Постараюсь во всем разобраться и, конечно же, сообщу вам результаты.

Специально для «Дайджест Е»