2005
март
3 (68)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

К   60-ЛЕТИЮ  ПОБЕДЫ
Из редакционной почты

Леонид Ноткин, Израиль

Воспоминания
и размышления о том,
что забыть невозможно


Леонид Рафаилович Ноткин
Финская кампания.
1939-1940 гг.

    Приближается 60-летие Победы в Великой отечественной войне 1941-1945 гг.
    В этой связи мне бы хотелось на примере моей семьи показать, какова была цена Победы, и как планомерно и хладнокровно германский фашизм истреблял еврейский народ, в частности, на Украине. Хорошо известны массовые расстрелы евреев в Бабьем Яру Киева, Дробицком Яру Харькова и в сотнях других яров Украины. Изверги истребляли многострадальный народ разными способами — расстрелы, газовые камеры, пытки. Когда я со своей частью вошел в первый румынский город Батошань в 1944 г., то за день до этого фашистские нелюди согнали детей, женщин и стариков в товарные вагоны в сильную жару и гоняли состав взад-вперед до тех пор, пока все до единого не погибли. Такое не забывается, и поэтому наша память должна постоянно возвращаться к этой трагедии еврейского народа, чтобы больше никогда не допустить подобных преступлений.
    Родился я в 1921 г. в одном из промышленных центров Украины — в Запорожье, где прожил первые 18 лет, и около 65 лет жил в Ленинграде, но считаю, что к Харькову имею самое непосредственное отношение: в нем был до войны, дважды его освобождал и многократно бывал в нем после войны в научных командировках (ХИРЭ, ХГНИИМ).
    Кроме меня в семье был старший брат Генрих, который с 1933 г. жил в Ленинграде. Мы очень любили родителей, а родители — нас. В семье царила спокойная, очень теплая атмосфера. Мама Мария Львовна Ноткина (дев. Левина) была человеком с добрым и мягким характером, у нее было больное сердце. Занималась она воспитанием детей и вела домашнее хозяйство. Очень вкусно готовила и пекла. Особенно мы любили ее аппетитные блинчики с мясом, чудесную фаршированную щуку и домашние коржики разной формы. Папа Рафаил Литманович Ноткин был поджарым человеком, подвижным и веселым. Помню, когда к нам в гости приходил его приятель адвокат Иоффе, стены квартиры буквально содрогались от смеха. В ходу были остроумные анекдоты и комические ситуации. В городе папа считался наиболее опытным специалистом по лесу. А в молодости он плавал на судах, курсировавших вдоль Днепра. Живя в центре города, я мальчишкой видел руководителей Украины, в том числе всеукраинского старосту Григория Ивановича Петровского. В предвоенном Запорожье культурная жизнь бурлила. Функционировал Государственный музыкально — драматический театр им. Марии Заньковецкой, где играли корифеи украинской сцены народные артисты СССР Романицкий, Любарт и др. Приезжали на гастроли и Малый театр (где в спектакле «Лес» Несчастливцева играл народный артист СССР Пров Михайлович Садовский), и Московский театр драмы под руководством Ваграма Папазяна, блестяще игравшего роль Отелло в одноименной драме. Игра Садовского и Папазяна меня потрясла.
    Но вот наступил день 22 июня 1941 года.
    Начались кровопролитные бои на всех фронтах. Враг наступает на Запорожье, и 4 октября 1941 г. после 45 суток упорной обороны наши войска, понеся тяжелые потери, оставляют город. В этих боях гибнут два моих лучших приятеля — Борька Брамберг и Петька Спивак. Я был ранен 29 июля 1941 г. — потерял много крови и получил три больших осколка в левую ногу, перебивших кровеносную систему и кости, и еще 28 осколков (все осколки в левой ноге и 11 осколков сзади я ношу в себе по сей день). В 1941 г. на Ленинградском фронте в боях на «Невском пятачке» был тяжело ранен мой родной брат; истощенный блокадой, он едва выжил. 1 февраля 1943 г. при форсировании р. Северный Донец я был вторично ранен в лицо и бедро. Все это — результаты самой кровавой войны ХХ века. К великому сожалению, ни одна война не обходится без жертв. Совсем другой вопрос — гибель ни в чем неповинных людей, т.е. людей, не бравших в руки оружие, единственной виной которых, по мнению фашистов, была еврейская национальность. Немецко-фашистские захватчики, вступив в Запорожье, начали повальные обыски, аресты, а затем — массовые расстрелы. Накануне вступления немцев шла эвакуация предприятий и части населения на восток. Здесь следует отметить, что люди, остававшиеся в оккупированном городе, вели себя по-разному. Некоторые из них открыто высказывали свои симпатии оккупантам, сотрудничали с ними и были их опорой. Но среди оставшихся запорожцев было немало благородных людей. О двух из них я хочу рассказать, т.к. знал их лично до войны.
    Лучшим врачом-педиатором в довоенном Запорожье был пожилой доктор Кернер, еврей. Его сын не сумел своевременно эвакуироваться вместе с женой, физиком нашей школы и обаятельной русской женщиной Пшеничной. Когда фашисты схватили ее мужа, она заявила, что не оставит его одного. Тогда фашисты увели обоих и вскоре расстреляли. Другой пример порядочности показал украинец Самойленко. До войны он был председателем родительского комитета 8-й школы. Внешне очень суровый человек, грузный мужчина с большими усами, одним словом, был грозой школьников. Так вот, Самойленко, как мог, помогал оставшимся в городе евреям.
    Теперь, когда стала ясна ситуация в оккупированном городе, хочу рассказать непосредственно о моих родителях. Папа работал в организации, подчиненной горсовету, и должен был вместе с мамой эвакуироваться одним из последних эшелонов в августе-сентябре 1941 г. Из письма нашей бывшей соседки я узнал, что поезд доехал до ст. Пологи, а дальше пути были разбиты, и поезд вернулся обратно. Как сообщил в письме мой родственник Эскин, хозяин дома, где он проживал до войны, написал ему, что фашисты расстреляли папу 6 ноября 1941 г, а маму — 4 февраля 1942 г. Старший сын Эскина Давид, попав в плен в первые месяцы войны, в дальнейшем оказался в нескольких немецких концлагерях, но чудом остался жив, выдавая себя за азербайджанца, жившего на Дальнем Востоке. Давид мне рассказал, что перед тем, как перейти линию фронта и выйти к своим, он ночью попал в оккупированное Запорожье и нашел мою маму. Она находилась в доме упомянутого выше Самойленко, и у нее на платье уже была желтая звезда. Самойленко очень за маму переживал и всячески ей помогал. В ту ночь мама выстирала белье Давиду, накормила его и отдала все имевшиеся у нее деньги, благословив его на выход к своим войскам. При этом она заметила, что ей уже ничего не надо. Вскоре Давид попал в расположение наших войск и, в дальнейшем, воевал против фашистов. Папу незадолго до расстрела видели во дворе 8-й школы. Как писал Эскин-отец, группу пленных, в том числе папу, вывели немцы якобы на какие-то работы и расстреляли. Под тем же предлогом была расстреляна мама.


Рафаил Литманович Ноткин
Расстрелян фашистами
в г. Запорожье

    После войны я 4 раза (1946, 1963, 1971 и 1979 гг.) приезжал из Ленинграда в Запорожье в поисках могил родителей, но, увы... Могил я не смог обнаружить, и никто не мог подсказать, т.к. расстрелы были массовыми. Каждый раз я возвращался в Питер с горьким осадком на душе. В 1941 г. маме было всего 53 года, а папе — 58 лет. В Крыму фашистами были убиты старший мамин брат и вся его семья.
    Мой школьный товарищ Григорий Каневский потерял в оккупированном Запорожье маму и младшего брата. На обороте фронтовой фотографии, присланной мне капитаном бронетанковых войск Г. Б. Каневским, была сделана надпись: «Дорогому другу юности Леониду Ноткину в дни Отечественной войны. За смерть наших родных будем еще беспощаднее уничтожать проклятых извергов». И каждый из нас, как мог, приближал день Победы. Только Победа спасла еврейский народ от уничтожения. Поэтому я считаю, что, как и в странах бывшего союза, день Победы должен стать самым значимым всенародным праздником в государстве Израиль.

Специально для «Дайджест Е»