2007
июнь
6 (95)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

65 ЛЕТ ЖЕРТВЫ КАТАСТРОФЫ
В ХАРЬКОВЕ НЕ МОГУТ НАЙТИ УСПОКОЕНИЯ

    В декабре 1941 года по приказу немецкого коменданта харьковские евреи ушли в бараки Станкостроительного завода. Выселив из бараков живших там рабочих оккупационные войска создали гетто. Это гетто было создано не для жизни или работы. В бараках, где жили до этого рабочие Станкостроя, были выбиты окна и двери, разрушены печи (и это в 30-40-градусные морозы, стоявшие в Харькове в зиму 41-го!), не было воды и туалетов, выходить из бараков можно было до 16 часов. За малейшее нарушение расстреливали на месте. Трупы никуда не увозили, а сбрасывали в ямы, щели, погреба при бараках. По воспоминаниям очевидцев на территории гетто была большая яма, прозванная «живой могилой», куда сбрасывали слабых, еще живых людей. Многие, не выдержав издевательств, холода, голода, умирали в гетто, и неизвестно, что было «лучше» — умереть сразу или выдержать издевательства в гетто, чтобы затем быть зверски расстрелянными в Дробицком яру и увидеть смерть своих детей.
    Это уже общеизвестные факты, подтвержденные архивными документами и не вызывающие ни кого сомнения. Период советского умолчания, когда на местах расстрелов евреев писали «мирные жители», как казалось, ушел в забытье.
    Передо мной «Отчет об эксгумации останков жертв военных событий 1941-1945 годов в зеленой зоне, ограниченной пр. Московским, ул. Мира и ул. 12 Апреля, Орджоникидзиевского района г. Харькова от 5 июня 2007 г.» — ни слова о том, что это территория еврейского гетто. Хотя заказчики шурфовочных работ — ООО «Юлайт» и исполнители — СЧП «Военные мемориалы «Схид» прекрасно знали, что раскопки ведутся на месте бывшего еврейского гетто, а инициировали эти работы областной комитет «Дробицкий Яр», установивший на месте гетто памятники, и главный раввин Харькова и Харьковской области. Но, как писал Булат Окуджава, «каждый пишет, как он слышит. Каждый слышит, как он дышет. Как он дышет, так и пишет....».

    Год назад наша газета «Дайджет Е» в №7(84) и 8 (85) за 2006 г. писала о недопустимости строительства жилого массива на месте бывшего гетто.
    По имеющимся в Харьковском музее Холокоста архивным документам, воспоминаниям очевидцев, было ясно, что в этой земле, на которой собираются возводить жилые дома, захоронены жертвы нацистского геноцида.
    Тогда шел вопрос и о том, что застройщики и проектанты не учли стоящих на месте гетто памятников — Стены Скорби и Камня-памятника Праведникам Мира, первого на территории бывшего союза.

    Сейчас речь идет не о переносе памятников. Произошли события поважнее. По настоянию еврейской общины было принято решение на проведение экспертизы на предмет наличия захоронений на указанной территории. В конце апреля — начале мая специалисты СЧП «Схид» провели шурфовочные работы и обнаружили вблизи остатков двух бараков Станкостроя захоронение из двух могил. В результате эксгумационных ра­бот в захоронении обнаружены останки 150 человек. «Исследование останков показало (цитирую по отчету), что это были, в основном, мужчины от 20 лет до преклонного возраста. Примерно около трети обнаруженных останков — женщины, 12 останков — подростки и дети младше 12 лет, а так же обнаружены останки ребенка возрастом около 1 года. Среди останков были обнаружены кости мужчины-карлика около 30 лет, ростом 1-1,2 м, а также кости инвалида с явно выраженной хромотой на правую ногу…». (Может быть, кто-то из читателей вспомнит среди погибших родственников людей с такой неординарной внешностью. Позвоните в музей Холокоста).

    В захоронении были так же найдены и предметы домашнего обихода — столовые приборы (ложка, вилка, нож), два пузырька от лекарств, пуговицы, куски битой керамической и стеклянной посуды, ремешок и цепочка от часов, грелка, пепельница, калоша и прочие мелочи, которые брали с собой несчастные, отправляясь в бараки, как они надеялись на новое место проживания. А самое главное — были найдены фрагменты книги на иврите. И здесь начинается почти детективная история — именно эти фрагменты исчезают, хотя круг людей, имевших доступ на место раскопок, достаточно очерчен (при существующей охране) — это сотрудники заказчика и исполнителей.
    Вместе с исчезновением в заголовке отчета слов «на месте еврейского гетто» исчезает еще одно подтверждение, что здесь обнаружены останки именно узников гетто. Тем более, нас все время пытаются убедить, что евреев к этому времени уже убили в Дробицком яру, а это останки подпольщиков, партизан и др. Странная позиция! Как будто на месте гибели евреев нельзя строить жилые дома, а если это не евреи — строить можно?!
    Ситуация понятна — в соответствии с еврейскими законами перезахоронение погибших проводить нельзя, а отказываться от застройки территории бывшего гетто заказчик не собирается.
    Но на данный момент самое главное — срочно перезахоронить уже эксгумированные останки, которые хранятся на складе в полиэтиленовых мешках — те люди, чьи останки извлечены из земли, должны найти, наконец, успокоение.
    18 июня с. г. вышло распоряжение Городского головы Михаила Добкина о создании рабочей группы:

 

    От еврейской общины в рабочую группу вошли — Главный раввин Харькова и Харьковской области Мойше Москович, председатель религиозной общины Александр Кагановский, председатель областного комитета «Дробицкий Яр» Леонид Леонидов и президент общественной организации «Харьковский музей Холокоста» Лариса Воловик.
    Проведено первое заседание рабочей группы, всеми членами которой было поддержано предложение о перезахоронении найденных останков в Дробицком яру.
    Но проблема далеко не исчерпана. Неизвестно, какие еще сюрпризы может принести во время работ ковш экскаватора. Несмотря на настойчивые просьбы еврейской общины приостановить строительные работы до полного обследования места строительства, работы продолжаются. Для проведения независимой экспертизы приглашены специалисты из Израиля.
    Мы убеждены, что необходимо провести перепланировку застройки, т. к. проведенные шурфовочные работы затронули только самую малую часть территории бывшего гетто — его два последних барака — и вполне возможно, судя по имеющимся архивным документам, что таких «находок» будет немало. Руководитель СПЧ «Военные мемориалы «Схид» Виктор Старченко поддерживает эту точку зрения.
    Еврейская община предлагает придать территории гетто, где найдены захоронения, статус мемориальной зоны, поставить памятники и чтить это место так же, как и все другие места трагедий.

Лариса Воловик


ИЮНЬ.    СОБЫТИЯ.    ДАТЫ

В МУЗЕЕ ХОЛОКОСТА

    7 июня гостями Харьковского музея Холокоста были высокие гости — Натан Эйтан, директор музея Яд Вашем, Йоси Холландер, спонсор, и Борис Мафцир, координатор, проекта «Имена»; Шира Гениш, директор харьковского Джойнта; Марина Бен-Арье, руководитель Сохнута, с сопровождающими лицами.


Яд Вашем в гостях у Харьковского музея Холокоста

    Харьковский музея Холокоста давно работает по нескольким программам с институтом Яд Вашем. В Зал Имен, более чем за 15 лет, отправлены тысячи листов Свидетельских показаний, и в том, что Яд Вашему, удалось собрать миллионы имен, есть и наш вклад. Достаточно результативно работает в харьковском музее программа «Праведники мира». Мы очень горды, что по всем собранным и отправленным в Яд Вашем материалам на представление звания «Праведник мира» (не только по Харькову, но и другим регионам Украины и России) спасители получили это международное звание. Как раз в дни приезда в Харьков Натана Эйтана мы получили подтверждение еще на 3-х Праведников мира, дело которых было отправлено в 1994 г., отклонено, а сейчас пересмотрено в пользу семьи Боевых.

    11 июня в музее Холокоста «высадился» журналистский десант — пишущая и снимающая братия из Израиля. Среди них — репортер Первого телевизионного канала Ури Голдштейн и оператор этого канала Вадим Виноградов, Мэтью Вогнер («Джерусалем пост»), Элиэзер Барденштейн («Маарив»), Цви Розен («Ха Модиа»), Чен Юриста и Андреа Хасс — представители Клеймс Конференс и Орли Йозеф — медиа консультант для Клеймс Конференс. Гостей сопровождали кантри-директор Джойнта Восточного региона Украины Шауль Дритер и директор Харьковского отделения Джойнта Шира Гениш.
    Как всегда, при большом количестве журналистов и телевизионщиков, было шумно, жарко и эмоционально — снимали все, что только можно снять, разговаривали — звучал иврит, английский и русский, беседовали с пережившими Катастрофу в Харькове (которых пригласил музей), записав беседы с ними на фоне экспозиций музея.

    13 июня музей принимал группу из 26 отставников Вооруженных сил и Военно-морского флота Великобритании, занимающихся вопросами истории Второй мировой войны. После музея Холокоста группа посетила Мемориал на месте расстрелов советской властью польских офицеров. На вопрос, что подвигло их на приезд в Харьков, ответили: «узнать лучше русскую душу», подразумевая под словом «русскую» бывшую советскую. Они хотят понять нашу ментальность, мы — их. Ну, что ж — хорошо, что люди пытаются избавиться от прошлых стереотипов, это вселяет надежду.

    22 июня музей Холокоста посетил, живущий в Париже, правнук известного харьковского врача-офтальмолога Леонарда Гиршмана.

    Июнь месяц был горячим не только на улицах Харькова, но и в стенах музея Холокоста — мы приняли почти 180 человек, большинство из них — учащиеся школ, лицеев. Это приятно, но (в который раз!) мы почувствовали, как нам необходимы добавочные площади — все-таки музеи — это лицо города, а лицо надо держать в надлежащем виде.

    24 июня в НПЦ «АМИ» при музее Холокоста состоя­лась встреча: «Между прошлым и будущим», посвященная Дню Скорби — 22 июня 1941 года. Этот день был началом войны на территории бывшего союза, началом «окончательного решения еврейского вопроса» на восточных территориях, но мы построили эту встречу, показав присутствующим фильм-концерт на идиш Ефима Александрова «Песни еврейских местечек», те песни, которые сгорели в огне Холокоста вместе с распевавшими их людьми, вместе с носителями «мамэ лошен». Небольшой зал центра был переполнен.

   24 июня состоялось в музее открытие новой экспозиции в зале, посвященном «Вкладу евреев в победу над нацизмом».

   В новой витрине — экспозиции использована присланная в музей художником Михаилом Губиным из Нью-Йорка американская карта военных действий Второй мировой войны 1943 года и модели военных самолетов (истребителей, штурмовиков, бомбардировщиков, самолетов-разведчиков) стран, принимавших участие во Второй мировой — СССР, Великобритании, Германии, США, Италии, др. (подарок директора дома-музея семьи Гризодубовых Виталия Власко). В экспозиции использованы фотографии военных лет летчиков-харьковчан.

Подготовила Лариса Воловик


ИЮНЬ.    СОБЫТИЯ.    ДАТЫ

САМАЯ КОРОТКАЯ ВОЙНА.
Вблизи и в отдалении

    Сорок лет назад, 5 июня 1967 года, началась самая короткая в мировой истории полномасштабная война — ШЕСТИДНЕВНАЯ. Ей посвящены сотни книг, тысячи статей. Её уроки по сей час изучаются генеральными штабами и в военных академиях мира.

Маркс Тартаковский

    На рассвете 5 июня 1967 года израильская армия атаковала изготовившиеся для нападения войска Египта, Сирии и Иордании. Конфликт, продолжавшийся 6 дней, закончился полным разгромом вооруженных сил арабских государств. Победа Израиля во многом определила ход событий на Ближнем Востоке в последующие десятилетия. В годовщину войны уместно вспомнить ситуацию того времени.
    Весной 1967 года радиостанция «Голос арабов» ежедневно транслировала речи президента Египта Гамаля Абдель Насера, в которых он угрожал Израилю и обещал палестинцам «скорое освобождение». В начале мая Насер потребовал от ООН убрать контингенты «голубых касок» с Синайского полуострова и сосредоточил вдоль границы с Израилем танковые части. В конце мая он объявил о закрытии для израильских судов входа в Красное море. Фактически это означало блокаду порта Эйлат.
    В Израиле шаги Насера восприняли как военный ультиматум. Правительство премьер-министра Леви Эшколя отдало приказ о подготовке боевых действий против арабских государств. В Израиле мало кто рассчитывал на молниеносный успех. У всех на памяти были долгие месяцы арабо-израильской войны 1948 года. Ожидали большое число жертв. Нигде напряженность не была так высока, как в Иерусалиме, поделенном между Иорданией и Израилем. Йосси Медад, возглавляющий сейчас информационные программы в исследовательском Центре имени Бегина, в 1967 году был студентом. Он вспоминает: «Все были убеждены, что Иерусалим первым станет ареной ожесточенных боев. Ведь враг находился в буквальном смысле на другой стороне улицы. В течение трех недель мы шарахались от отчаяния к надежде. У многих были сомнения в компетентности правительства, боеспособности армии, в международных гарантиях. Отчетливо помню ощущение: мир снова бросил нас на произвол судьбы».
    Утром 5 июня израильские самолеты нанесли удары по аэродромам Египта, Сирии, Иордании и Ирака, фактически уничтожив авиацию этих стран. В последующие пять дней израильские наземные силы ворвались в Синай, заняли Голанские высоты и Западный берег Иордана. Десантники Моше Даяна взяли штурмом Старый Иерусалим и вышли к Стене плача. Снова — Йосси Медад: «В 67-ом году многие в Израиле восприняли действия нашей армии как завершение проблем, оставшихся нерешенными со времени Войны за Независимость 1948 года. Решительная победа означала, что мы — не пришлый элемент, не временные жильцы, а полноправное государство. Мы вернулись на землю своих предков и останемся тут навсегда. Такие чувства испытывали многие»…
    Маркс Тартаковский говорит об одном аспекте этой примечательной войны: «Впервые во всей истории кошмарного ХХ века произошла пусть не слишком масштабная, но полная, а не частичная, победа демократии над деспотией. Гитлера одолели все-таки в коалиции с другим деспотом — Сталиным; и победа Сталина была даже несомненнее, чем свободных стран, ему, а не им, принесла основные дивиденды.
    Корейская война начала 50-х завершилась патовой ситуацией;
фанцузов вчистую вытолкали из Индокитая и Алжира;
    Соединенные Штаты к началу 70-х полностью увязли во Вьетнаме...
    Запад при его невероятных возможностях все чаще утирал плевки.
    Победа Израиля в июне 67-го — первое в ХХ веке бесспорноесвидетельство того, что демократия не обречена и не беспомощна. Солдат Израиля доказал: заповеди морали — не беспомощные, не пустые слова. Нет, мораль — это сила, с которой надо считаться.


ИМЕНА.   ЛИЧНОСТИ.

БРУНО ШУЛЬЦ (1892 — 1942)
ДО 115-РІЧЧЯ З ДНЯ НАРОДЖЕННЯ
ТА 65-РІЧЧЯ З ДНЯ ЗАГИБЕЛІ

 

Сутністю дійсності є сенс. Що не має сенсу, не є для нас дійсним. Кожен фрагмент дійсності живе дякуючи тому, що має долю в якомусь універсальному сенсі. Старі космогонії стверджували, що на початку було слово. Неназване для нас не існує. Назвати щось, значить включити його до якогось універсального сенсу.

Бруно Шульц

 

Автопортрет, біля 1933,
олівець, пастель/папір

    Східна Галичина, а в ній містечко Дрогобич — територія багатих та різноманітних культурних традицій, на якій в дружньому співіснуванні жили поруч громади поляків, євреїв та українців. Саме там 12 липня 1892 р. в заможній та шанованій родині з’яви­всь на світ Бруно Шульц. Його батько Якуб був купцем, що торгував мануфактурою, а разом з тим був живописною постаттю, мрійником та провидцем. Мати, що походила із заможної родини торгівців деревом, дякуючи своєму практичному розумові, уміла опікуватися родинними справами. В сім’ї було ще двоє старших за Бруно дітей — брат Ізидор та сестра Ганя.
    Бруно відвідував дрогобицьку гімназію ім. Короля Франца Йосипа. Був одним з найкращих учнів, а після закінчення гімназії у 1910 р., погодившись на умовляння родини, полишає намір вивчати живопис і починає вивчення архітектури у Вищій технічній школі у Львові. Наприкінці року через хворобу серця і легень він змушений був повернутися до Дрогобича, лікується на курорті у Трускавці. Через два роки відновлює вивчення архітектури у Львові. Мрії про кар’єру архітектора перервав початок Першої світової війни. В ході воєнних дій згорів будинок родини Шульців на Ринку, 10. В червні 1915 р. у віці 69 років помирає батько Якуб Шульц.
    У 1917 р. Бруно з родиною від’їжд­жає до Відня, де відвідує музеї. За кілька місяців повертається до Дрогобича. У 1918 р. вступає до групи «Каллея» — «Гарні речі», організованої молодими любителями мистецтва, представниками єврейської інтелігенції в Дрогобичі. Починає інтенсивну самоосвіту, багато малює — портрети друзів і автопортрети, а також фантастичні композиції.
    Після 123 років розподілу відроджується польська держава і Дрогобич знову стає польським містом.
    Засобом для існування Шульцеві стало викладання ручної праці та малювання в дрогобицьких школах. Це не було його захопленням, а лише відбирало сили та енергію для творчої праці.
    В березні 1922 р. він виставляє свої роботи на збірних виставках: в залах Варшавського Товариства заохочення мистецтв, а в червні — в Товаристві прихильників мистецтв у Львові. За станом здоров’я цілий місяць лікується в Кудовій, на той час німецькому курорті.
    У 1923 р. приймає участь у Виставці робіт єврейських художників у Вільно. З вересня 1924 р. починає працювати вчителем малювання в державній гімназії ім. Короля Владислава Ягелла в Дрогобичі, знайомиться зі Станіславом Віткевичем, який приїжджає до Дрогобича. В той час створюється порт­рет Шульца, виконаний пастеллю Віткевичем — фантастична композиція голови на рибячему хвості.
    Відкриття виставки малюнків, графіки і олійних картин Шульца було у 1928 р. в Будинку курорту в Трускавці. Сенатор Максиміліан Тулі, який перебуває на лікуванні, визнає твори за «порнографію» і вимагає закриття виставки, але безрезультатно. Шульца звільняють з учительської роботи, а після здачі екзамену комісії Міністерства народної освіти на вчителя середніх шкіл, він після більш як двомісячної перерви. повертається на роботу. В 1931 році помирає мати художника. Бруно проектує надгробок для батьків. Пізніше пам’ятник був знищений разом з цілим єврейським кладовищем.
    Переломним моментом життя Бруно Шульца стало видання у 1933 році його «Цинамонових крамниць». Гучний дебют справив таке враження, що Шульц був признаний критикою одним з найцікавіших польських письменників-авангардистів. Помогла Шульцеві в цьому відома польська письменниця Зоф’я Налковська, яка також ввела художника до мистецьких салонів Варшави.


«Батьки міста. Отці Великого Зібрання» Ілюстрація до оповідання
«Ніч великого сезону» з тому «Цинамові Крамниці», 1934, туш/калька

    Однак, важливішим місцем для творчості Шульца назавжди залишився Дрогобич.
    Світ уявлень Шульца живиться його повсякденністю. Його єдиний олійний твір, що зберігся, «Зустріч», 1920 р. представляє зустріч хасида з дрогобицькими проститутками. Це зустріч двох діаметрально протилежних світів — світ чоловіків і світ жінок. Світ нижній, деградований, захований у мороці, де живуть чоловіки, представлені незрілими хлопчаками, карликами, старцями (серед яких часто з’являється автопортрет митця). Тема відмінності світу чоловіків і жінок повторюється у багатьох малюнках Шульца. За гордовитими ошатними елегантними жінками з Дрогобича поспішають зваблені їх вродою несміливі чоловіки, старці та юнаки. Маніфестом реляції між ними стає знаменита Ідолопоклонницька Книга — зібрання Шульцових гравюр невеликого розміру, над якими Шульц працює, починаючи з 1920 р. в техніці clichе-verre.
    В 1933 році він знайомиться зі своєю майбутньою нареченою Юзефіною Шеліньською, вчителькою польської мови в Дрогобицькій жіночій школі. У 1936 р. Шульц виходить з Єврейської общини віросповідань у Дрогобичі і отримує статус «невіруючого», прагнучи таким чином усунути правові перепони до шлюбу з Юзефою Шеліньською. Але його намагання зареєструватися у Шльонську, де був би можливим шлюб католички з «невіруючим», закінчуються поразкою.
    У цей час Декретом Відділу освіти отримує звання професора. Публікує твори Осінь («Сигнали»), Республіка мрій («Тигоднік ілюстровани»). У видавництві «Руй» виходить Процес Кафки, де Шульц названий як перекладач та автор післямови.
    В 1939 році в журналі «Скамандр» номер 108-110 з’являється остання за життя Шульца публікація Зоф’я Налковська на тлі своєї нової повісті. Його підготовлена книжка, складена з чотирьох великих оповідань, загинула під час війни, яка розпочалася 1 вересня 1939 року, коли німецькі війська напали на Польщу. 11 вересня німецькі частини вторглися до Дрогобича, і починаються перші акції, спрямовані проти євреїв. 17 вересня на східні польські землі, згідно з положенням пакту Ріббентропа — Молотова, вступає Червона Армія. Через тиждень Дрогобич включається до територій, окупованих СРСР. Шульц продовжує працювати в радянській школі. Знайомиться з молодою художницею Анною Плоцкер, що втекла з Варшави до Борислава разом зі своїм нареченим Мареком Цвілліхом. Шульц виконує на замовлення пропагандистські малярські роботи та малюнки для місцевої преси і для радянських державних урочистостей.
    22 червня 1941 р. Німеччина нападає на СРСР. Німецькі частини 1 липня захоплюють Дрогобич. Починаються брутальні репресії по відношенню до населення, особливо єврейського, здійснюються екзекуції, відбувається вивезення євреїв до табору смерті у Белжці.
    На замовлення унтер-офіцера гестапо Фелікса Ландау Шульц розмальовує стіни в кімнаті сина Ландау в будинку так званого Reitschule, а також у казино гестапо. Але це не врятовує його від переїзду до гетто Дрогобича разом з усіма євреями міста. Під час розправи з євреями на околиці Борислава гине Анна Плоцкер і Марек Цвілліх. Для Шульца це великий удар. Разом з усіма євреями Дрогобича він змушений переїхати до гетто. Перед переселенням до гетто, Шульц вирішує забезпечити свої рукописи, малюнки і кореспонденцію. Але прізвища хранителів депозиту залишились невідомі.
    Хворий, виснажений фізично і психічно, Бруно Шульц планує втечу і надсилає листи з благанням про порятунок. Варшавські друзі, перш за все письменники, виробляють йому фальшиві документи і доставляють їх у гетто через представників підпільної польської влади. Шульц декілька місяців працює в єврейському будинку для престарілих над складанням каталогу цінних книжок, що потрапили з пограбувань, здійснюваних спочатку радянською, а пізніше німецькою владами.
    19 листопада 1942 р. Шульц вирішує втекти з Дрогобича. Того дня в результаті «дикої акції» місцевого гестапо знаходять смерть 230 осіб. Бруно Шульц гине на вулиці гетто, застрелений гестапівцем Карлом Гюнтером, противником його «покровителя» Ландау.
    Так закінчилось фізичне життя великого мрійника, яке він пов’язав з Дрогобичем — містом, яке зараз знаходиться на території України. В Україні мало відомі його художні роботи та поетична проза. Музей Літературиім. Адама Міцкевича в Варшаві має найбільше зібрання праць Бруно Шульца. В рік Польщі в Україні в 2004 році в Національному Художньому Музеї України відбулася презентація творів Бруно Шульца, присвячена образу міста у мистецтві великого художника.
    В творах і малюнках Шульца світ існує як таємнича книга, дана людині для того, щоб вона її прочитувала. Прочитати в ній можна про сенс світу і сенс власного життя. Таке символічне видіння світу відповідає єврейській традиції, згідно з якою пізнання світу приймає матеріальний образ книги.
    Як писав Шульц, «сутністю дій­сності є сенс. Що не має сенсу, не є для нас дійсним». Бруно Шульц заново будує своє місто. Включає його в «універсальний сенс». В такий спосіб стає воно разом реальним і нереальним місцем, пристанищем для людей, для їх мрій, ідей, мірою людського та космічного порядку.

Підготувала по матеріалам каталогу
виставки «Місто Шульца»
Лариса Воловик


Александр Фейгин

ЕВРЕЙСКАЯ  ОДЕЖДА

    Репатрианты из России, впервые оказавшись в религиозном районе Иерусалима, Бней-Брака, Цфата или Ашдода, испытывают настоящий культурный шок при виде толпы, одетой в черное, сюртуков и шапок, скроенных по последней моде начала позапрошлого века.
    Вспомним одну историю, содержащую тень ответа на сакраментальный вопрос «Почему?!».
    Итак, в середине XIX века появилась среди евреев небольшая группка «просвещенцев» — идеологов ассимиляции. Первое, что они сделали, сменили традиционную еврейскую одежду на нееврейскую. Один из таких «просвещенцев» пришел как-то к раби Шолому Рокаху из Белза и ехидно так, с подковыркой, спросил:
    — Ребе, расскажите, во что одевался праотец наш Авраам.
    Тонкий такой намек: Авраам-то наверняка не ходил в черном!
Улыбнулся ребе и ответил:
    — Я не знаю, сынок, ходил ли Авраам в шелковом халате и штраймле. Но я точно знаю, как он выбирал одежду. Смотрел, как одеты неевреи, — и одевался иначе.
    Вот вам вкратце вся идеология, стоящая за анахроничной, на первый взгляд, еврейской одеждой .
    Итак, займемся переучетом. Среди всего разно­образия шапок, шляп, сюртуков и поясов можно выделить два безусловно обязательных для еврея атрибута одежды: ермолку (кипа) и талит катан. Слово «ермолка» происходит не от русского имени Ермолай, как толкуют его иногда русскоязычные израильтяне, а от слов йерэ малка — то есть «боящийся Владыки». Витрины специализированных магазинов разделены на десятки мелких ячеек, в которых по размерам, материалу, форме разложены ермолки. Вязаные, гладкие черные, шелковые черные, бархатные, маленькие на большую голову и большие — на маленькую, остроконечные и плоские, четырех, шести и восьмиклинные. Свою ермолку ортодокс видит издалека, хасид, например, никогда не купит бархатную или расшитую ермолку, не говоря уже о вязаной.
    Вторым обязательным компонентом одежды является четырехугольная накидка с отверстием для головы и четырьмя кистями по краям. Сама накидка, называемая талит катан, обычно скрыта под одеждой, но кисти всегда выправлены поверх брюк. Если среди восьми нитей вы заметили две (или одну) синего цвета, знайте, что перед вами хасид Брацлава, Радзина или Избицы. Дело в том, что секрет изготовления синей краски был утрачен около двух тысячелетий назад и открыт заново в конце XIX века р. Гершоном-Ханохом из Радзина. Его рецепт краски тхелет не был признан большинством раввинов того времени и вошел в употребление только в считанных общинах.
    Талит катан, как правило, сделан из белой шерсти с черными полосами, через отверстия в углах продеты нити цицит, заповеданные Торой кисти.
    У хабадников и некоторых евреев из стран Востока на каждом углу не одно, а два отверстия. Помимо того, на некоторых кистях, кроме четырех обязательных узлов, имеются от 13 до 40 мелких узлов на витках нити. По этому признаку тоже можно различить членов разных общин. Вернемся к головным уборам: поверх ермолки ортодокс почти всегда надевает шляпу или шапку. Это может быть кепка сталинского покроя, такую носят обычно старые хасиды из России и Польши. Кепка этого покроя называется каскет и свидетельствует, как правило, об особо ревностном отношении ее хозяина к сохранению того фасона одежды, которого придерживались его дед и отец. Серые шестиклинные кепки носят дети в семьях литваков, последователей р. Велвеле из Бриска (Бреста).
    В будние дни большинство ортодоксов носят черную шляпу. По ее форме и фактуре часто можно узнать о хозяине куда больше, чем, скажем, из его удостоверения личности. Существует 34 основных типа шляп, каждый из которых свидетельствует о происхождении, общинной принадлежности и даже социальном статусе хозяина. Простой литвак или любавичский хасид носят шляпу кнейч с продольным заломом. Особо ревностные хабадники сделают на шляпе второй, поперечный залом и сдвинут ее на лоб, как делал Ребе. Литвак, занимающий высокое положение в общине (судья, ректор йешивы), сменит кнейч на шикарную шляпу «гамбург» — не только без заломов, но и без вмятин от пальцев на куполе и отогнутых вверх полях. Человек, надевший гамбург, получает, как правило, самые почетные вызовы к Торе.
    Польские хасиды носят в будни самую простую из шляп — капелюш, похожую на кнейч, но без заломов тульи и изгибов полей. И кнейч, и капелюш, и большинство из гамбургов сделаны из твердого фетра. Другие виды шляп сделаны из велюра (скорее похожего на бархат или короткошерстный черный мех), по твердости не уступающего десятимиллиметровой фанере. Среди этих шляп можно выделить самет, один из самых дорогих и роскошных фасонов. Обладатель самета — почти наверняка вижницкий или сатмарский хасид. Жалкой пародией на самет выглядит плюш — низкая традиционная шляпа потомственных иерусалимцев. На профессиональном жаргоне она называется флиикер телер («летающая тарелка») или супер. Третий тип головного убора (не шляпа и не каскет) носят только хасиды и только в торжественных обстоятельствах: в субботу, праздник, на свадьбе, встречаясь с Ребе. Речь идет о меховых шапках, которые обычно собирательно называют штраймл. Штраймл — ласкательная форма от слова штрам — «шапка». Штраймл штраймлу рознь: есть больше двух десятков типов. Обычно это черная бархатная ермолка, отороченная черными или коричневыми лисьими хвостами. В первом приближении можно выделить три большие группы штраймлов: широкий и низкий, правильной цилиндрической формы — собственно штраймл, низкие и широкие нестрогой формы, лохматые — называемые чернобыль (разумеется, не в честь взорвавшегося реактора), и, наконец, сподик, высоченная черная цилиндрическая шапка. Простой штраймл носят венгерские, галицийские и румынские хасиды, мохнатый чернобыль — украинские, а сподик — польские. Существуют особые фасоны штраймлов, которые носят не целые общины, а только их главы, рабеим. К этой группе можно отнести собл или цойбл — высокий штраймл из соболиного меха (в таком ходил, например, покойный ребе из Богоша), колпик — нечто среднее между сподиком и штраймлом (такую шапку носил Любавичский Ребе Раяц), главы разных хасидских дворов Ружинской династии носят обычный штраймл, но ермолка, вшитая в него, не куполообразная, а конусообразная, остроконечная.
    Штраймл носят только женатые мужчины. Исключение составляют несколько десятков потомственных иерусалимских семей. В этих семьях мальчик впервые надевает штраймл в день бар-мицвы (совершеннолетия) — в тринадцать лет.
    Попробуем разобраться в остальном. Прежде всего нам надо научиться отличать хасидов от литваков и сефардов. Первый классический признак: галстук. Только литвак наденет его. Исключение составляют ружинские хасиды.
    Стоит сказать два слова о причине этой хасидской галстукофобии: хасидский фольклор связывает ее с тем, что первым этапом в процессе завязывания галстука является узел, имеющий форму креста. О том, насколько евреи любят крест, наверное, не стоит распространяться.
    Второй отличительный признак хасида — борода. Большинство хасидов никогда не подстригают ее и уж, конечно, не сбривают «под ноль». Подавляющее большинство литваков регулярно подстригает, «правит» бороду, можно встретить и чисто выбритых студентов литовских йешив. Главным образом это — неженатые ешиботники.
    По субботам одежда литвака немногим отличается от будничной формы: некоторые, правда, сменят короткий пиджак на длинный сюртук — фрак. Фрак не имеет карманов и застегивается, как и вся традиционная мужская одежда, таким образом, чтобы правая пола накрывала левую.
    Фрак имеет глубокий разрез и две пуговицы сзади. Как две капли воды похож на литовский фрак хабадский сюртук. Остальное разнообразие верхней одежды можно разделить на капоты, халаты, бекечи (то есть бекеши). Черная капота — обычная будничная одежда большинства хасидов (кроме Хабада). По особенностям покроя можно идентифицировать и капотоносителя. Хасиды Белза, Вижницы, Спинки носят особенно длинные, наглухо закрытые капоты из простой ткани, часто с фактурными, тоже черными полосами. Капота польского хасида чуть короче и имеет сзади глубокий разрез, шлиц.
    О степени консерватизма общины и отдельно взятого хасида можно судить по лацканам: если они закруглены — значит перед нами ревнитель старой моды. Если лацканы заострены — перед нами вольнодумец. Разумеется, вольнодумец в терминах первой половины XIX века. Часто, чтобы определить происхождение хасида по его капоте, нужен особо зоркий глаз: например, одежда сатмарского хасида отличается от других венгерских капот тем, что вместо трех пуговиц на ней красуются шесть — два ряда по три.
    Халаты — как правило, одежда для особых случаев: праздничный шелковый, расшитый черным по черному узором, тиш халат для праздничных обедов, йешиве халат из самой дешевой ткани без подкладки — для занятий в иешиве или колеле. Поверх халата по субботам и праздникам многие хасиды надевают черный атласный плащ с двумя карманами сзади — бекеч. И капота, и сюртук, и халат хасида должны быть перетянуты (по крайней мере во время молитвы) поясом, сплетенным из черной шелковой нити. Пояс может представлять собой гладкую ленту — открытый гартл или ленту, продольно свернутую в трубочку, — закрытый гартл. Открытые гартлы носят польские, белорусские, украинские хасиды. Закрытые — венгерские и румынские. По ширине гартла можно часто знать, каков социальный статус хасида. Раввины и судьи наденут пояс шире, чем простые мастеровые или торговцы. Впрочем, это правило не относится к белзским, гурским и некоторым другим хасидам.
    Продолжая экскурсию сверху вниз, от ермолки и шляпы к туфлям, мы добрались до фасона брюк. С ними — проще всего: хасид носит или обычные черные брюки, или галб гойзн — брюки до колена. Дилетант может принять брюки хасида Гур за венгерские галб гойзн. Дело в том, что гурские хасиды заправляют брюки (обычной длины) в черные гольфы.
    Нашу прогулку мы завершаем на последней станции: туфли. Туфли почти у всех одинаковые — без шнурков, с тупым носком и низким подъемом. Отсутствие шнурков объясняется тем, что по еврейскому закону надо омыть руки после каждого прикосновения к туфлям. А что делать, если шнурок развязался на улице? Не будешь же ходить на прогулку с ведром воды в руке.

«Judaica», sem40.ru


ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ ПОЧТЫ

    Спрашивают:
    В редакцию поступили звонки от ряда руководителей еврейских организаций и людей, чьи близкие в годы нацистской оккупации были расстреляны в Дробицком Яру, с просьбой рассказать, какое отношение имеет к Мемориальному комплексу Дирекция строительства в настоящее время, когда мемориал уже сдан в эксплуатацию, и имеет ли право руководитель дирекции строительства С. Ищенко требовать от них предоставления графиков посещения Мемориала, и о каком мемориал-музее пишет г-н Ищенко в своем (кстати, безграмотно написанном письме)?
    Отвечаем:
    Дирекция строительства мемориального комплекса в Дробицком Яру (руководитель С. И. Ищенко) — общественная организация, которая активно участвовала в сооружении комплекса на многих этапах его строительства. В 2002 году все функции по Мемориалу были переданы УКСу облгосадминистрации, а Дирекция, как и любая другая общественная организация, могла оказывать помощь строительству.
    В настоящее время строительство в Дробицком яру уже закончено и мемориальный комплекс передан на баланс города. Все, что будет изменяться, достраиваться должно быть согласовано с городскими властями с привлечением еврейской общины и организаций, занимающихся вопросами исторической памяти и непосредственно памяти еврейской общины Харькова.
    Дирекция строительства мемориального комплекса давно уже не имеет никакого права что-либо строить в Дробицком яру, ни тем более направлять письма с требованием предоставлять в Дирекцию строительства графики посещения мемориала и проведение экскурсий. (Мы уже писали об этом — экскурсии должны проводить специалисты).
    Прошло то время (и надеемся, безвозвратно), когда какие-либо инстанции могли «не пущать, запрещать», регламентировать воспоминания переживших и требовать от них писать заявки на посещение могил своих близких.
    Мемориал в Дробицком Яру никогда не был музеем — это некорректно. Это — место расстрела наших близких, их память наконец-то увековечена и на их могилах никто не собирался создавать музей.
    Мы уважаем отношение г-на Ищенко к памяти жертв Дробицкого Яра, но хотелось бы, чтобы его идеи — фантазии были направлены в позитивное русло и хотя бы элементарно согласовывались с мнением, обычаями евреев Харькова и историческими фактами. Его идея построить в Дробицком Яру здание для охраны площадью 200 кв. м переходит разумные границы. И это при том, что свод в Зале имен пришел в аварийное состояние, до сих пор на планшетах с именами погибших не вычерк­нуты живые люди, не исправлены ошибки в фамилиях жертв. (Харьковский музей Холокоста неоднократно писал и говорил о сестрах Аршанских, Е. Ласенко, о семье Каневских, повторенных многократно в разных сочетаниях на планшетах, и многих других). Или идея создать в Дробицком Яру аллею Праведников Мира (по образу и подобию аллеи в израильском Яд Вашеме). Мемориал Дробицкого яра — это памятник не на символическом месте, а на месте расстрелов, из яра никого никто не спасал (к сожалению). Более уместно увековечить подвиг Праведников на месте бывшего гетто, откуда, действительно, ими были выведены еврейские дети и спасены. Именно поэтому областной комитет «Дробицкий Яр» установил возле Стены Скорби камень-памятник спасителям от благодарных евреев-харьковчан.


Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: volovik@vlink.kharkov.ua