2007
август
8 (97)

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу,
Дьяволу служить или пророку —
Каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

ЦЕРЕМОНИЯ ПЕРЕЗАХОРОНЕНИЯ
В ДРОБИЦКОМ ЯРУ НАКАНУНЕ ДНЯ ОСВОБОЖДЕНИЯ ХАРЬКОВА

    15 августа в Харькове состоялась церемония перезахоронения останков жертв Катастрофы.

    История, которая длится уже второй год, подошла к завершению. Строительство огромного жилого массива на месте бывшего еврейского гетто не оставило равнодушным харьковчан. Сколько писали, говорили, доказывали, что «не по-людски» строить дома на месте гетто и жить «на костях»!.. Единственное, что удалось Харьковскому областному комитету «Дробицкий Яр» (председатель Леонид Леонидов), — это добиться решения провести на месте гетто шурфовочные работы. В результате ЧП «Военные мемориалы «Схид» обнаружили и эксгумировали в апреле этого года останки 150 человек. К сожалению, нам сообщили о страшной «находке» после эксгумации («Дайджест Е» № 7 и 8, 2006 г.; № 6 и 7, 2007 г).
    Уже ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что найденные останки принадлежат бывшим узникам гетто — евреям. Уже установлено, что найденные при раскопках два фрагмента книг на иврите — часть сидура, молитвенника, включающего ежедневные и субботние молитвы. Благодаря цифровым снимкам, которые сделал сотрудник ЧП «Военные мемориалы «Схид», удалось прочитать молитву.


Фрагмент сидура

    В Харьковском музее Холокоста хранятся десятки воспоминаний о периоде оккупации города в годы Второй мировой войны. Ниже привожу отрывки из рукописей двух воспоминаний:
    Из письма бывшего узника гетто Криворучко Семена Семеновича к И. Г. Эренбургу:
    «Я житель Харькова, еврей... находился в еврейском гетто с15 декабря 1941 г. Семья моя (жена-русская и приемная дочь) оставалась в городе…
    Ежедневно происходили, без всяких причин, убийства тут же на месте. Например, за переход из барака в барак, за выход на улицу. Пришлось быть свидетелем, когда немецкий часовой убил девушку, которая шла из одного барака в другой к своей матери.
    В нашу комнату в первый день был подброшен грудной ребенок,.. и он умирал в течение 8-и дней. Весь посинел, пока не зашел туда немец и еще живого выбросил его на свалку...
    Противотанковые рвы, бомбоубежища, известковые ямы, находившиеся возле бараков, за две недели были переполнены трупами умерших и убитых….» (29.03.1945 г Архив Харьковского музея Холокоста).
    Из воспоминаний бывшего узника харьковского гетто Янчука Юрия Каленьевича:
    «…Моя мама, работавшая до прихода немцев воспитателем детского дома №11, с младшим братом ушли на «менку» где-то в начале декабря 1941 года. Я остался с бабушкой Ерухимович Розалией Иосифовной, так как она была больная и старая. Проживала она по ул. Технологическая, 22… Мы с бабушкой на регистрацию не ходили.
    ..Мой папа Янчук К.Е. в августе 1941 г. был призван в армию и отправлен на фронт, с войны не вернулся — погиб в Германии…Его имя увековечено на стеле у проходной тракторного завода вместе со всеми бывшими работниками, погибшими в той войне, и в книге памяти…
    Утром 20 декабря 1941 года к нам в квартиру постучались немцы и потребовали в течение часа уйти в еврейский лагерь…
    …От бараков до колючей изгороди было метров 50. Бараки деревянные. Шириной метров 10-12, длиной — метров 60. Площадь лагеря составляла примерно 16 га…
    По утрам из каждого барака выносили трупы, не менее 20 человек. Умирали от голода. холода, болезней. Умирали наиболее слабые и потерявшие надежду. Немцы подобрали группу мужчин из евреев — они выносили трупы за ограду и сбрасывали их в противотанковый ров, который был рядом с восточной стороны лагеря. Через несколько дней ров был полным.
    …После бегства из Дробицкого Яра я неоднократно подходил к лагерю и наблюдал издалека. Лагерь продолжал действовать беспрерывно. Сюда продолжали завозить выловленных евреев, которые перепрятывались у знакомых или укрывались как-то иначе, а также захваченных при облавах или арестованных по различным причинам.
    Второй лагерь, который располагался южнее остановочного пункта 22 км (метро «Пролетарская»), после расстрела евреев был заброшен. Здесь в первом ряду несколько бараков, заполненных стариками, детьми и инвалидами, заживо сожжены. Если считать, что я убежал из Дробицкого яра 7-го января, то бараки сожгли через несколько дней, т. е. числа 10-11. Бараки были подожжены в один день. Пламя поднялось на несколько десятков метров, а черный смрадный дым несколько часов несло в сторону города….
    Кроме бараков, в которых сожгли людей, значительную часть узников засыпали землей в «щелях», которые выкапывались с начала войны как укрытия для населения от авиабомбежек…» (22.01.1998 г. Архив Харьковского музея Холокоста).
    Предметы, найденные в захоронениях на месте бывшего гетто, переданы в настоящее время в Харьковский музей Холокоста и после небольшой реставрации будут выставлены в экспозиционном зале. Не получил музей только фрагменты сидура. Эта важнейшая находка «потерялась» между ЧП «Военные мемориалы «Схид» и представителями ООО «Юлайт». Искренне надеемся, что сидур будет найден и займет достойное место в музее рядом с фотографиями тех, кто в страшные годы в неимоверных условиях обращался к молитвам, дававшим силы выдержать все до трагического конца.
    Не просто решался вопрос с перезахоронением останков — по еврейской традиции обнаруженные останки должны быть перезахоронены на месте их эксгумации. Это подтвердил и приглашенный главным раввином Харькова Моше Московичем авторитетнейший представитель израильской Хевра Кадиша раввин Менахем Мендл Экстейн. Рабочая группа, созданная в горисполкоме, провела три заседания, пытаясь найти решение.
    Земля, на которой находилось гетто, продана, в нее вложены слишком большие деньги, и новые собственники не собираются прекращать строительство жилых домов «на костях». А так как несчастных необходимо было срочно предать земле, было принято решение перезахоронить останки 150 узников бывшего еврейского гетто в Дробицком Яру.
    Церемония никого не оставила равнодушным. Многие не могли сдержать слез, особенно те, чьи близкие были в гетто — останки могли принадлежать их родным.
    С проникновенными речами о недопустимости повторения трагедии Холокоста выступили губернатор Харьковской области Арсен Аваков, первый заместитель городского головы Александр Кривцов, народный депутат Украины Александр Фельдман, 2-й секретарь посольства государства Израиль в Украине Юлия Гур, бывшая узница гетто Елена Щербова, отец которой погиб именно в гетто. Главный раввин Харькова Моше Москович прочел молитвы, которые были в найденном сидуре.
    Церемония перезахоронения прошла согласно еврейской традиции, при большом количестве присутствующих и освещалась в прессе и на телевидении. Обтянутые белой материей, накрытые талитами специальные гробы с останками жертв гетто были опущены в подготовленную могилу. Харьковские раввины прочли молитвы.


    Церемония проходила в первый день месяца Элул, и по еврейской традиции зазвучал шофар, чтобы не были забыты уроки прошлого.
    Холм на месте захоронения будет хранить останки жертв харьковского гетто, пока на этом месте не будет установлена памятная плита.
    После четырехмесячного хранения в полиэтиленовых мешках на складе с бензопилами останки наших близких нашли, наконец, успокоение в земле Дробицкого яра.
    Но мы не можем поставить точку после состоявшейся церемонии — строительство на месте бывшего еврейского гетто продолжается. Мы не знаем, какие сюрпризы преподнесет эта политая кровью земля, и сколько «церемоний» нам еще придется проводить, если только строители, наученные опытом, просто не скроют свои новые «находки» от общественности — ведь до сих пор нет официального согласия об обязательном присутствии при земляных работах представителя еврейской общины…

Лариса Воловик, президент
ОО «Харьковский музей Холокоста»


ГОД 1943. АВГУСТ.
ОСВОБОЖДЕНИЕ ХАРЬКОВА

    «Для нас, участников боев за Харьков, на всю жизнь останется памятной ночь с 22 на 23 августа 1943 года. Перед нами открылась панорама ночного города, освещенного вспышками, взрывами, пожарами и сотрясаемого страшным орудийным гулом. Огромные массы войск были сосредоточены на сравнительно небольшой территории, прилегающей к Харькову. Воины нашего фронта прекрасно понимали, что начинается решающий этап победоносного наступления на харьковском направлении — штурм города», — вспоминает маршал Советского Союза М. Захаров, бывший начальник штаба Степного фронта.
    Немецкие войска в эти последние часы пребывания в Харькове подожгли город, и он одновременно запылал во многих местах. Сотни промышленных и гражданских сооружений были взорваны гитлеровцами. В ночной темноте, освещенной заревом многочисленных пожаров, вспышками взрывов, советские воины вели последний бой за Харьков. Ни мины, ни проволочные заграждения, ни многочисленные пожары и завалы на улицах, ни другие препятствия не могли остановить наших воинов. Уже в ходе боев инженерные войска приступили к разминированию города. В районе Харькова было снято более 61 тыс. мин и 320 фугасов и «сюрпризов».
    Все туже стягивалось кольцо наших войск, наступавших на город с севера, востока и запада. Оставшиеся в Харькове дивизии противника яростно сопротивлялись, но это была предсмертная агония. Натиск советских войск был неотразим. Ключевые позиции огромного города: вокзал, почта, телеграф, крупнейшие промышленные предприятия — одна за другой переходили в наши руки. В 4 ч. 30 м. 23 августа по Сумской улице вышли на площадь Дзержинского подразделения 227-го стрелкового полка 183-й стрелковой дивизии (командир полковник Л. Д. Василевский). Командир 227-гострелкового полка майор Сажинов водрузил на одном из зданий Красное знамя. Гвардейцы 89-й Белгородской стрелковой дивизии, прорвавшись по Клочковской улице в центральную часть города, водрузили Красное знамя на здании Госпрома. К рассвету войска противника, почувствовав угрозу полного окружения, в панике побежали на юг, оставляя на улицах города тысячи трупов своих солдат.


Они освобождали Харьков: Расчепкин, Райхцаум, Ярошенко

    О событиях этой ночи военный коррес­пондент Ю. Жуков писал:
    «Страшное багровое зарево обняло полнеба, и Млечный Путь, опускавшийся прямо в костер Харькова, как бы растворился в нем. Теперь отчетливо было видно, что горит действительно весь город. Отдельные очаги пожара слились в одно море золотисто-желтого накаленного пламени. В районе вокзала не утихали взрывы. Видимо, там рвались цистерны с горючим. Молочно-белые кипенные столбы поднимались к зениту, и в степи становилось светло. В некоторых районах горели склады с боеприпасами, и зловещие фейерверки трассирующих снарядов будоражили и без того беспокойное небо...
    К рассвету грохот канонады утих. К городу потянулись колонны пехоты, артиллерии. С грохотом пошли тягачи, танки. Незабываемый, волнующий час освобождения!
    Навстречу из всех переулков уже бежали дети с букетами астр. С треском летели на землю обломки немецких указателей. На каждом перекрестке стояли толпы людей. Десятки добровольцев-проводников указывали путь, советовали, как объехать минированные немцами участки, и говорили, говорили без конца, торопясь рассказать всем о наболевшем».
    К 12 часам 23 августа Харьков был полностью очищен от фашистских войск. Жители города восторженно встречали воинов-освободителей. Большая часть немецкой группировки, оборонявшей город, была уничтожена. Остатки ее отступали, преследуемые нашими войсками, за реки Мерефа и Мжа. Противником была брошена масса боевой техники.
    В ознаменование героических действий войск в боях за Харьков десяти дивизиям Степного фронта — 89-й гвардейской Белгородской, 15, 28 и 93-йгвардейским, 84, 116, 183, 252, 299, 375-йстрелковым дивизиям — было присвоено наименование Харьковских.


Михаил Зиновьевич Каган (в центре)

    Так, блистательной победой Красной Армии, закончилась одна из героических страниц истории Великой Отечественной войны — длительная и упорная борьба за важнейший политический, экономический и стратегический центр на юге нашей страны. В ходе войны Харьков четыре раза переходил из рук в руки. 23 августа 1943 г. он навсегда был возвращен советскому народу. Отмечая это выдающееся событие, Москва салютовала освободившим Харьков войскам 20 артиллерийскими залпами из 224 орудий.
    Освобождением Харькова и харьковского промышленного района завершилась историческая Курская битва. Армия противника лишилась самого важного устоя своей обороны на восточном фронте.

    Из воспоминаний харьковчанина Якова Давыдовича Афрамовича, 1932 года рождения:
    «Первый митинг после освобождения Харькова был организован в Дробицком Яру 23 августа 1944 года. По распоряжению председателя горисполкома Селиванова и 1-го секретаря обкома Чураева были выделены грузовые машины — американские «студебеккеры», и сотни харьковчан собрались у могил. Тогда еще вспоминали, что здесь расстреляли евреев. Я, мальчишка, был с мамой, и хорошо помню, как она обратила мое внимание на валявшиеся детские ботиночки. Там много еще валялось старых, никому ненужных вещей — что было получше уже давно разобрали.
    Второй митинг состоялся в Дробицком Яру 23 августа 1945 года, но власти о евреях уже не вспоминали.
    Рельеф Дробицкого Яра очень изменился с тех пор. Время, да и в 60-е годы по распоряжению председателя Орджоникидзевского РИК Матюхина, туда начали свозить строительный мусор, сбрасывая его прямо на могилы расстрелянных».

Архив Харьковского музея Холокоста


ЛИЧНОСТЬ

ЛУСТИГЕР - СВЯЗУЮЩЕЕ ЗВЕНО
И ЗАГАДКА ДЛЯ МИРА МЕЖРЕЛИГИОЗНОГО ДИАЛОГА


Кардинал
Жан-Мари Лустигер
     Кардинал Жан-Мари Лустигер, еврей, обращенный в католицизм и ставший в церковной иерархии одной из самых влиятельных фигур в римско-католической Франции, умер в субботу, 4 августа, в медицинском центре в Париже. Ему было 80.
    Лустигер, чья мать была польской иммигранткой и погибла в Аушвице, был архиепископом Парижа в течение 24 лет, и лишь в 2005 году, когда ему исполнилось 78 лет, его сменили на этом посту.
    На протяжении многих лет Лустигер был лицом римско-католической церкви Франции, выступал на злободневные темы и служил голосом безмолвных жертв в смутное время.
    Рожденный Аароном Лустигером в Париже 17 сентября 1926 года, он был первым ребенком в семье польских еврейских иммигрантов, которые держали магазин чулочных изделий. В 1940 году, после нацистской оккупации Франции, его с сестрой отправили жить в дом католички в Орлеан, находящийся на юге от столицы в 130 км. В августе того же года, в возрасте13 лет, его крестили, добавив к его имени Жан-Мари. Два года спустя его мать отправили в Аушвиц.
    Лустигер никогда не рассказывал о трагедии своей матери Гизеле, убитой нацистами. Но в 1999 году во время Национального дня памяти, посвященного высланным и умершим во время Второй Мировой войны евреям Франции, Лустигер принял участие в чтении имен, таким образом, почтив память своей матери. Он произнес: «Гизеле Лустигер», — и добавил перед тем как продолжить: «ma maman (моя мама)».
    «Силе дьявола можно противостоять только большей силой — любовью», — сказал Лустигер в 2005 году в польском Лодзе на мессе, посвященной памяти более чем 200 000 евреев, высланных оттуда в лагеря смерти.
    Лустигер был центральной фигурой в процессе иудео-католического примирения, ознаменовавшего период правления папы Иоанна Павла II, с которым он был очень близок. Он представлял понтифика на церемонии в 2005 году, посвященной 60-летию освобождения Аушвица (Освенцима).
    «Я не хочу возвращаться сюда, потому что это место смерти и разрушения», — сказал Лустигер репортерам. «Я поехал только потому, что меня попросил об этом епископ».
    Будучи архиепископом Парижа, Лустигер осуществлял закулисную дипломатию, извещая Ватикан об обеспокоенности евреев католическим антисемитизмом и строительством монастыря рядом с лагерем смерти Освенцим. Последняя проблема имела особое значение для Лустигера: его мать Гизеле погибла в этом лагере.
    Не похожий на других, архиепископ и кардинал, Лустигер сочетал в себе свои еврейские корни с выбранной им верой. «Христианство — это плод иудаизма», — сказал он однажды. «Передо мной никогда не стоял вопрос об отрицании моей принадлежности к иудаизму. Как раз наоборот», — написал он в «Le Choix de Dieu» («Выбор Б-га»), диалогах, опубликованных в 1987 г.
    В апреле 2007 года Лустигер объявил, что проходит курс лечения от «тяжелой болезни» в Парижском хосписе для неизлечимо больных. 31 мая Лустигер, прикованный к инвалидному креслу, выступил в престижной Academie Francaise чтобы попрощаться со своими «бессмертными» коллегами, как называют 40 членов этой академии. Автор ряда книг, Лустигер стал членом Academie Francaise в 1995 году. Несмотря на болезнь, «мы чувствовали его страсть», — сказал позже его коллега, член Академии Жан-Мари Руарт.
    По сообщению JTA,Нью-Йорк, умирая в Парижском хосписе кардинал Жан-Мари Лустигер, католический священник, еврей по рождению, который многие десятилетия служил посредником между Ватиканом и еврейской общиной, позвонил своему давнишнему другу раввину Израилю Сингеру, бывшему высокопоставленному деятелю Всемирного еврейского конгресса (ВЕК) и главному игроку на поле строительства иудео-католических отношений. Сингер немедленно вылетел в Париж и успел несколько раз увидеться с Лустигером до его кончины от рака.
    «Он был в абсолютно ясном сознании, — сказал Сингер, который называл Лустигера его еврейским именем. — Некоторые беседы касались событий 25-летней давности и были очень трогательными».
    «Он понимал реакции, которые возникают у еврея по поводу чувствительных и важных проблем, — сказал Сингер. — Его не надо было ни в чем убеждать. Он знал, что значит быть евреем в нееврейской среде, поскольку многие католики-аристократы его, вероятно, считали евреем».
    Несмотря на то, что Лустигер многие годы был поборником межрелигиозного примирения, небольшая когорта еврейских лидеров, которая регулярно вела межрелигиозный диалог со своими католическими коллегами, воспринимала Лустигера с некоторым недоверием. Хотя многие восхищались его теплотой и дружелюбием, даже люди, близкие ему, признавали, что им неловко сидеть рядом с человеком, который добровольно крестился в католичество и при этом продолжает говорить о себе как о еврее.
    «Я родился евреем и таковым останусь, даже если многие этого не приемлют», — сказал как-то Лустигер в интервью.
    «Для меня миссия Израиля состоит в том, чтобы нести свет гоям, — сказал он, использовав ивритское обозначение неевреев. — На это я надеюсь, и я верю, что христианство — есть средство достижения этой цели».
    В интервью, данном вскоре после того, как Иоанн Павел II пожаловал ему сан архиепископа, Лустигер сказал журналисту: «Для меня это назначение равносильно тому, как если бы вдруг на распятии появилась желтая звезда».
    Один еврейский лидер, который не раз встречался с Лустигером в связи с межрелигиозным диалогом, сказал, что подобные высказывания подчеркивают то, что, на его взгляд, является «проблематичным» характером этого предприятия.
    «Он говорил, что, будучи католиком, он полностью реализовался как еврей, — сказал этот лидер, попросивший не упоминать его имени. — Из этого следует, что, если ты не достиг той вершины, ты не совершенен».
    «Еврейским лидерам потребовалось некоторое время, чтобы убедиться в том, что он не занимается прозелитизмом, но действительно искренне считает себя связующим звеном, способным помочь примирению», — сказал раввин Джеймс Рудин, бывший председатель Международного еврейского комитета по межрелигиозным консультациям.
    Даже Сингер, который был близок с Лустигером и принимал его у себя в доме, сказал, что чувствовал себя очень неловко во время их первой встречи.
    «Для меня это было практически невероятно, — сказал Сингер. — Мне было неловко рассказывать людям, что мы вообще виделись».
    Если это было непросто для его еврейских собеседников, похоже, так же непросто это было для самого Лустигера.
    В 1970-е сообщалось, что он подумывает о переезде из Франции в Израиль, но он остался и сделал стремительную католическую карьеру.
    В 1995 году, когда визит Лустигера в Израиль совпал с Днем памяти Холокоста, он подвергся поношениям со стороны главного раввина Израиля Меира Лау, который обвинил Лустигера в предательстве своего народа в его самый черный час.
    «Сказать, что я больше не еврей, равносильно тому, чтобы отвергнуть моего отца и мать, моих дедушек и бабушек, — ответил Лустигер. — Я такой же еврей, как и все остальные члены моей семьи, которые были безжалостно убиты в Освенциме и других лагерях».
    В более светлый для него момент — во время посещения Тель-авивского университета, у него спросили: может ли он стать следующим понтификом? На что он ответил еврейским словом — «мешуге» (сумасшедший).
    Лустигер был посвящен в священники 17 апреля 1954 года в Париже после получения степени по философии и теологии в семинарии Carmes при Католическом Институте. В течение 15 лет он работал священником для студентов Сорбонского Университета, и, говорят, ездил на мотоцикле по извилистым улочкам латинского квартала к студентам с левого берега. Лустигер был назначен пастором в приход Sainte Jeanne de Chantal и занимал этот пост 10 лет до 1979 года, когда начался его стремительный подъем.
    В 1979 году Лустигера назначили епископом Орлеана, а в 1981 — архиепископом Парижа. Два года спустя, в 1983 году, Папа Иоанн Павел II сделал его кардиналом.
    Несмотря на свою роль «Принца Церкви», Лустигер остался невероятно простым человеком, писал Бен Харрис, в 1981 году он организовал христианскую радиостанцию «Радио Нотр Дам», занимался разными проблемами, начиная с трагедии во Франции в августе 2003 года, когда жара убила тысячи людей, и заканчивая построением объединенной Европы.
    Люстигер никогда не обсуждал свои личные дела. Тем не менее, он взывал к «настоящему диалогу» христиан и евреев в книге 2002 года «La Promesse» («Обещание»), в которой исследуются иудео-христианские отношения и «загадка Израиля».
    По словам парижского офиса архи­епископа, похоронная месса, посвященная Лустигеру, была проведена в кафедральном соборе Нотр Дам в Париже.

По материалам Интернета
подготовил Симон Фалев


ИМЕНА.  СОБЫТИЯ

ГОЛЛИВУДСКОЙ ЗВЕЗДЕ
ДАСТИНУ ХОФФМАНУ - 70 ЛЕТ

«В детстве, когда я оставался один в комнате, то представлял, будто я — воин, борец, который получает удар и падает, но снова поднимается, чтобы в результате победить».

Дастин Хоффман

    Дастин Хоффман, один из самых любимых зрителями актеров, отмечает 70-летие. Он родился в Лос-Анжелесе, в обыкновенной еврейской семье. Минута появления Дастина Хоффмана на белый свет могла оказаться роковой. У него уже был старший брат, и мамина беременность, когда пришел срок родов, завершилась 8 августа 1937 года, причем неожиданно быстро. Лилю Гольд (она не очень любила, когда ее называли Лилиана Хоффман) даже не довезли до родильной палаты, она родила в коридоре, и акушерка подхватила тельце младенца уже у самого пола. Поднесла его к Лилиному лицу: «У вас опять мальчик!» Мама, жаждавшая дочку, в этих далеко не стерильных условиях только и произнесла: «Какой-то ты у меня пыльный...» «Пыльный» по-английски будет «dusty». Впрочем, можно перевести и как «тот, кто близок земле». Первую неделю мальчика так и звали — Дасти.
    Любимая бабушка рассказывала маленькому Дастину и его старшему брату Рональду всякие истории о трансильванской земле, которую семейство Гольдов покинуло в поисках лучшей доли. Трансильвания — родина князя Влада Цепеша, родина всех вампиров... Лиля Гольд страшно сердилась, когда слышала рассказы своей румынско-венгерско-еврейской матушки, и надеялась, что ее сыновья пойдут другим путем. Так и случилось: Рональд направил стопы в бизнес и политику, а Дастин ринулся «сеять разумное, доброе, вечное». Хоффман-младший поначалу хотел стать джазовым пианистом, и мама радовалась за мальчика, но, как оказалось, преждевременно — не разглядела мама, что рядом с музыкальными курсами находятся курсы актерские. Именно туда, а не к трубам и валторнам, шли сразу три симпатичных девушки, за которыми пристроился Дастин. Неисповедимы пути, приводящие человека к звездной славе! На вопрос, почему Хоффман пришел на актерские курсы, он твердил: «Познакомиться с хорошенькими девушками». Спустя многие годы, в начале 90-х, его спросили: «Есть ли роль, которую вы хотели бы сыграть?» Дастин Хоффман ответил: «Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь снял фильм про гениальных комиков — братьев Маркс. И в нем я бы хотел сыграть роль Харпо Маркса — того рыжего, который все время молчит, улыбается, стреляет глазками во всех красоток, болтает ногами в воде, которую на улице продают как питьевую»... «Почему же именно его, именно Харпо?» — последовал еще один вопрос. «Да потому, что я тоже люблю на дудочке играть да за девочками бегать»! — признался Дасти.
    У него вообще было отличное чувство юмора. Работая в отделе игрушек в универмаге, Хоффман едва не продал сына своего старинного друга Джина Хэмана покупателю, уверив последнего, что мальчик всего лишь очень реалистично выполненная кукла.

    О своих еврейских корнях Дастин Хоффман вспоминает часто. В интервью Абигейл Погребин, автору книги «Звезда Давида», актер рассказал о некоторых интересных фактах своей биографии.
    «Папа как-то сказал мне, что мы — евреи, правда, уточнил, что сам он атеист. Мне тогда было лет десять. Как раз была Ханука, и я пошел в магазин, купил бейгале и развесил их на елке», — так Хоффман вспоминает свои детские представления о еврейских традициях.
    Долгие годы он жил со своей первой женой, актрисой и танцовщицей Энн Бирн. Они познакомились, когда он еще не был известен никому из кинематографистов, а поженились, когда он уже сыграл «Выпускника». Год за годом в доме царили мир и согласие, а потом Энн соскучилась по своему актерско-танцевальному образованию, начались семейные ссоры — и в самый разгар съемок мелодрамы «Крамер против Крамера» ( фильм о разводе и «разделе» ребенка) суд принял решение: родителей развести, а их сына Джейкоба — с согласия матери — оставить с отцом.
    По-настоящему возвращение к еврейским корням началось в его жизни только в 1980-х, после женитьбы на Лизе Готтсеген, младшей дочери друга семьи Хоффманов. Ее юридическое образование не раз помогало актеру сориентироваться в жизненном пространстве. «Лиза изменила в моей жизни все, — говорит актер. — И потом уже были бар-мицвы у двоих наших сыновей и бат-мицвы у дочек».
    Шестеро детей живут сейчас с ними — Карина, Дженна, Джейкоб, Ребекка, Макс и Александра. Дженна как-то раз (правда, с большим трудом) уговорила отца придти к ней в школу в костюме Дороти Майклс, героини фильма «Тутси». В классе Дженна представила папу как тетушку (папину сестру), приехавшую погостить из Арканзаса. И Дастин из уст учительницы слышит: «Отца Дженны я узнаю в любом виде. А вы на него совсем не похожи. Но теперь я хотя бы поняла, с кого Дастин Хоффман срисовал свою Дороти. С вас, моя дорогая»...
    Подобные истории в реальной жизни актера происходят редко. К воспитанию детей он подходит чрезвычайно серьезно. Домашний покой папа Хоффман охраняет особенно рьяно. Никаких интервью, никакого вмешательства в личную жизнь, никаких журналистов!
    В его отношениях с еврейством есть моменты, которые сам Дастин считает безвозвратно упущенными. Например, язык предков, который за долгие годы он так и не удосужился выучить. «В том, что я не выучил иврит, мне некого винить, кроме самого себя, — сетует актер. — Когда у моих детей были бар-мицвы и бат-мицвы, приходилась зубрить транскрипции ивритских благословений. И чувствовал я себя при этом крайне неудобно».
    Одной из «изюминок» экранного образа Хоффмана всегда считался его еврейский нос. А вот мама его, оказывается, так не считала и даже предлагала сыну сделать пластическую операцию ради уменьшения этой выдающейся части «порт­рета». «Когда я был подростком, мама сдела себе пластическую операцию носа и хотела, чтобы я последовал ее примеру. Уверяла, что это сделает меня счастливым. Но я отказался. И до сих пор счастлив», — признается актер.
    За долгую кинематографическую карьеру Хоф­ф­ман снялся в известнейших фильмах, многие из которых стали настоящей классикой мирового кинематографа: «Человек дождя», «Марафонец», «Крамер против Крамера», «Тутси»… После премьеры «Тутси» для членов Гильдии киноактеров США не было вопроса, выдвигать ли Дастина Хоффмана на «Оскара». Однако Гильдия всерьез рассматривала вопрос, по какой категории выдвигать Хоффмана — как лучшего актера года или как лучшую актрису.
    Этот случай — можно сказать, классический пример склонности актера к соревнованию: устроить поединок себя с самим собой — выходка вполне в духе Дастина. Он играет всю свою жизнь. С самого рождения. Не просто лицедействует и — упаси Господь! — совсем не фиглярствует. Он играет на экране, на сцене так, как одаренный футболист играет на поле: от свистка до свистка и на полную катушку. Он — не столько актер по образованию, сколько игрок по жизни. Талант Хоффмана позволяет ему играть самые разные, порою совершенно неожиданные роли. Мастерство актера оценено по заслугам: к сегодняшнему дню Хоффман является обладателем нескольких премий BAFTA, двух «Оскаров», пяти «Золотых глобусов», премий Венецианского, Берлинского фестивалей, а также награды «За выдающиеся достижения» Американского института кино.
    Первые телевизионные эпизодические роли Дастина Хоффмана относятся к началу 60-х годов, но известность пришла к нему после выхода на экраны фильма «Выпускник», за роль в котором он был номинирован на «Оскар». А свою первую статуэтку Хоффман получил за блистательную игру в семейной мелодраме «Крамер против Крамера» в 1979 году. На счету актера — более 50 киноработ.
    Одной из последних работ актера стала вышедшая недавно на экраны комедия «Страннее вымысла» с Уиллом Ферреллом в главной роли, и в настояшее время ни одна его новая роль не проходит незамеченной.

По материалам Интернета
подготовил Симон Фалев


JTA  СООБЩАЕТ
Скончался историк Холокоста Рауль Гилберг

    Историк Холокоста Рауль Гилберг, автор трехтомника «Уничтожение европейского еврейства», скончался от рака легких 4 августа в Вермонте, где он жил со своей женой Гвен. Историку был 81 год.

    Уроженец Вены, Гилберг бежал из Австрии вместе с родителями в 1939 году. Семья прибыла в США через Францию и Кубу. Большинство их родственников были убиты во время войны.
    Гилберг вернулся в Европу солдатом американской армии в 1944 году. А годом позже он обнаружил частную библио­теку Гитлера, запакованную в ящиках, в бывшей ставке нацистов в Мюнхене. Это подтолкнуло Гилберга к написанию работы по национал-социализму.
    В Соединенных Штатах Гилберг работал над этой темой вместе с другим европейским евреем, политологом и юристом Францем Ньюманом. Исследование Холокоста, опубликованное Гилбергом в 1961 году, стало одной из самых значительных работ в истории изучения этого периода.
    Автобиография Гилберга «По­литика памяти: Путешествие историка Холокоста» была опубликована в 1996 г.

Главы университетов
протестуют против бойкота

    Около 300 президентов университетов подписали протест против академического бойкота Израиля, напечатанный на целой полосе газеты «Нью-Йорк таймс» от 7 августа.

    «Бойкотируете израильские университеты? Тогда бойкотируйте и наши тоже!» — говорится в протесте, иниции­ро­ванном Американским еврейским комитетом в ответ на призыв к бойкоту Британского Союза университетов и колледжей (СУК).
    Газетная публикация включает заявление президента Колумбийского университета Нью-Йорка Ли Бол­лин­гера, подписанное и другими президентами.
    «Я горжусь тем, что у нас в Колумбийском университете мы принимаем израильских ученых и сотрудничаем с израильскими университетами, которых СУК сегодня так жаждет изолировать – равно, как мы сотрудничаем с учеными многих стран, независимо от политических разногласий их правительств, — написал Боллингер. — Поэтому, если британский СУК намерен и далее продолжать свою глубоко ошибочную линию, тогда он должен прибавить Колумбийский университет к списку бойкотируемых университетов, поскольку мы не намерены разграничивать нашу миссию и миссию университетов, которые вы стремитесь наказать. Тогда объявляйте бойкот и нам, так как мы с удовольствием поднимемся вместе со многими нашими коллегами в британских, американских и израильских университетах против таких интеллектуально низкопробных и политически предвзятых попыток присвоить себе ведущую роль в высшем образовании».

    Среди подписантов есть имена президентов Брендайза, Калифорнийского университета, Беркли, Принстона, Тафтс и других.


ФОТО   МЕСЯЦА

Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: volovik@vlink.kharkov.ua