2008
июль
7(108)

  Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

БУДНИ ХАРЬКОВСКОГО МУЗЕЯ ХОЛОКОСТА

    11 июня ХОО «Межнациональная женская община» (президент Марина Егорова, зам. нач. отдела по связям с объединениями граждан), Международная женская организация «Проект Кешер» (координатор по развитию женских объединений Светлана Юрченко) и ОО «Харьковский музей Холокоста» (президент Лариса Воловик) провели круглый стол, посвященный проблемам толерантности в современной Украине. В работе круглого стола принимали участие руководители и представители национально-культурных обществ — армянского, азербайджанского, грузинского, польского, ромов, татарского. Марина Егорова рассказала, как женщины всех национальностей, сплотившись вместе, могут изменить климат в городе, снять напряженность, способствовать толерантным взаимоотношениям. Лариса Воловик провела экскурсию в музее Холокоста и рассказала о харьковских Праведниках Мира — армянах, татарах, китайцах, поляках, тех, кем может гордиться каждая национальная община, рассказала о новых архивных материалах по уничтожению ромов в Харькове нацистами и польских офицеров советской властью. Светлана Юрченко рассказала об акции «Не в нашем городе», проводимой в 11 городах Украины «Проектом Кешер» и представила плакаты вы­ставки. Присутствующие говорили о геноциде армян турками, о нетерпимости и ксенофобии и о том, что могут сделать женщины, объединившись.

  

    Итогом круглого стола стал интерес к более тесному сотрудничеству и проведению совместных мероприятий.
    Приняла участие в круглом столе приехавшая в Харьков и посетившая музей Холокоста фотограф Джоан Рот (Нью-Йорк). На следующий день сотрудники музея и представители «Проекта Кешер» побывали с Джоан Рот на месте бывшего еврейского гетто и провели церемонию памяти в Дробицком Яру.

    1 июля музей посетили из Москвы сотрудники и слушатели Свято-Филаретовского православно-христианского института, во главе с его ректором-основателем проф.-свящ. Георгием Кочетковым и проректором Дмитрием Гасаком. Почти три часа делегация в 18 человек этого негосударственного высшего богословского учебного заведения внимательно слушала, смотрела, задавала вопросы ст. научному сотруднику музея Юлане Вальшонок, которая проводила экскурсию по всем залам музея. Институт существует уже 20 лет, часто посещает с проповедями места жертв советских репрессий.«С великим состраданием и душевной болью мы слушали Ваш рассказ и всматривались в лица убитых братьев и сестер наших воГосподе. С благодарностью за подвижнический труд» — записали они в Книгу отзывов. — «Мы благодарны вам за сохранение памяти о праведниках, спасавших человеческие жизни, не взирая на смертельную опасность для жизни своей и своих родных».

    Записи в Книгу отзывов музея — это отдельная статья, особенно, когда они нестандартны и идут от самого сердца:
    «Від щирого серця дякую за цікаву екскурсію. Я дуже вражений фактами з історії геноциду єврейського народу і вірю., що такого ніколи в світі не буде. Але це потрібно знати всім людям і пам’ятати загиблих. З повагою». 20.06.08. Журба В. В., фермер.
    «Мы благодарим за интересную экскурсию. Очень важно сберечь память о прошлом. В этом музее работают знающие и интересные люди». 4.06.08. Ученики Харьковского коллегиума.

    13 июля в НПЦ «АМИ» музея состоялась встреча авторов, издателей и героев книги «Сотрудники УФТИ — участники Великой Отечественной войны». В рамках встречи состоялась презентация прекрасно изданной при финансовой поддержке Ассоциации выпускников, преподавателей и друзей ХНУ им. Каразина книги, которую вручила музею Холокоста отв. секретарь редакции университетского журнала Виктория Круглова, дедушка которой был узником Дахау. Ему удалось выжить. К встрече музей Холокоста подготовил выставку, материалы для которой любезно предоставила Ассоциация. Среди 169 героев книги — участников боевых действий, мы нашли 21 еврея. К сожалению, ни один из них не попал в Еврейскую Военную Энцик­лопедию, изданную в Киеве Еврейским советом Украины. Мы постараемся исправить этот факт. Громадный интерес вызвали выступления одного из авторов книги Владимира Соломоновича Когана, он же — и герой книги вместе с Ароном Матвеевичем Маркусом.


Владимир Соломонович Коган

 


Арон Матвеевич Маркус

    Тон встрече задала руководитель НПЦ «АМИ» Лариса Фалеевна Воловик, зачитав записки о войне1944 года Бориса Слуцкого об отношении к евреям на фронте.В. Коган не согласился со Б. Слуцким и приводил много примеров фронтового братства. А. Маркус затронул тему послевоенного антисемитизма, опираясь на собственный опыт, когда начали «выдавливать» евреев из научных институтов.
    Заключая встречу, Л. Воловик сказала, что нельзя однозначно говорить о войне — было все — и фронтовое братство, и махровый антисемитизм. Сказала и том, что мало кто задумывается, почему с 1943 года, когда в армию пошли из освобожденных от немцев областей, среди них было мало евреев — просто евреи были все поголовно уничтожены нацистами в годы оккупации. «Все меньше и меньше остается участников этой войны, — подчеркнула она. — Сегодня мы из громадного списка воевавших на фронтах людей разных национальностей из всех респуб­лик бывшего союза говорили только о харьковчанах, это — часть всей истории. Из всех харьковчан мы выделили одну часть воевавших — сотрудников Украинского Физико-технического института, а из всех его сотрудников взяли еще одну небольшую часть — евреев».
    Как всегда на таких встречах, было интересно и много неожиданных выступлений.

Материал подготовил Симон Фалев
Фотографировала Юлана Вальшонок


ЕВРЕИ  ГЛАЗАМИ  ДРУГИХ

Лариса Воловик, Харьков

«РЫЦАРЬ СВОБОДНОГО ДУХА»


1874-1948
     60 лет назад в пригороде Парижа умер русский философ Николай Бердяев.
      Выходец из дворянской военной семьи, Николай Александрович Бердяев учился в военной школе, затем в университете, который не окончил, и очутился в ссылке в Вологде. Вначале исповедовал философский идеализм, затем перешел к христианской вере, но церковным человеком не был. Принимал участие в организации замечательного учреждения — Вольной религиозно-философской академии, разгромленной впоследствии большевиками, написал книгу «Философия неравенства», направленную против большевизма. В 1922 г. был выслан из России. Его философское учение до сих пор привлекает к себе интерес, влияние его на современную мысль не прекращается. У его учения много философских друзей, но есть и враги.
      В 1970-80-х годах советская интеллигенция размножала труды Бердяева под копирку в пять экземпляров на пишущей машинке. Все его книги и статьи были под запретом, а известный ленинградский филолог Михаил Мейлах (во времена Андропова) был посажен в тюрьму за их распространение и вышел оттуда лишь на третий год перестройки.
      В настоящее время Бердяева изучают в вузах как философскую классику. После 70 лет запрета, он «непререкаемый академический авторитет». Николай Бердяев — писатель вдохновений. В основе всех его высказываний лежит переживание, глубоко личное, искреннее и страстное. Он — философ пророческого духа, в высшей степени чуткий к болезням и грехам века, «философ свободы», как называл себя сам. Принимая чужие идеи, Бердяев по-своему развивал и выражал их, делая это настолько глубоко, что они сразу принимали особый «бердяевский» оттенок. На творчество Бердяева оказывали влияние средневековые мистики и Достоевский, Леонтьев, Владимир Соловьев и Кант, Маркс и Ницше. Но обвинить его в эклектизме невозможно, настолько все эти влияния были «переварены в котле» собственной бердяевской мысли, органически слиты с ней. Бердяев был поразительно чуток и к веяниям искусства, о котором его суждения отличались тонким проникновением в суть предмета.
      Философия Бердяева — не для тех, кто исповедует непреложность истины, она обращена к ищущим умам. Несмотря на частую критику, его всегда читали и читают. Это говорит о том, что темы, затрагиваемые Бердяевым, до сих пор созвучны духовным исканиям современности и до сих пор спрос на его произведения достаточно велик.

Николай Бердяев

ХРИСТИАНСТВО И АНТИСЕМИТИЗМ

      Леон Блуа, страстный католик, писал: «Предположите, что окружающие вас люди постоянно говорят с величайшим презрением о вашем отце и матери и имеют по отношению к ним лишь унижающие ругательства и сарказмы, каковы были бы ваши чувства? Но это именно происходит с Господом Иисусом Христом. Забывают или не хотят знать, что наш Бог, ставший человеком, еврей, еврей по преимуществу, по природе, что мать его еврейка, цветок еврейской расы, что апостолы были евреи, так же как и все пророки, наконец, что наша священная литургия почерпнута из еврейских книг. Но тогда как выразить чудовищность оскорбления и кощунства, которое представляет собой унижение еврейской расы»?
      Слова эти обращены главным образом к христианам-антисемитам и должны быть ими услышаны. Поистине порази­тельно легкомыслие христиан, которые считают возможным быть антисемитами.
      Христианство по своим человеческим истокам есть религия еврейского типа, то есть типа мессиански-пророческого. Еврейский народ внес мессиански-пророческий дух в мировое религиозное сознание, этот дух был совершенно чужд греко-римской духовной культуре, как и культуре индусской.
      Еврейский вопрос не есть просто вопрос политический, экономический, правовой или культурный. Это вопрос несоизмеримо более глубокий, религиозный вопрос, затрагивающий судьбы человечества. Это ось, вокруг которой вращается религиозная история.
      Таинственна историческая судьба евреев. С точки зрения обыкновенных исторических объяснений еврейский народ должен был перестать существовать. Ни один народ мира не выдержал бы подобной исторической судьбы. Еврейский народ есть народ истории по преимуществу, он внес в историю человеческого сознания самую категорию исторического. И история была беспощадна к этому народу. Это была история гонений и отрицания элементарных человеческих прав. И после долгой истории, требовавшей страстного напряжения сил для самосохранения, народ этот сохранил свое единственное лицо, и по всему еврейскому рассеянию среди других народов лицо это все узнают и часто ненавидят и проклинают.
      Ни один народ в мире не пережил бы столь долгого рассеяния, и, наверное, потерял бы свое лицо, и растворился бы среди других народов. Но по неисповедимым путям Божьим народ этот должен сохраниться до конца времен. Менее всего, конечно, можно было бы объяснить историческую судьбу еврейства с точки зрения материалистического понимания истории. Мы тут прикасаемся к тайне истории.
      Еврейский вопрос можно рассматривать с разных точек зрения. Но он имеет особенную важность как вопрос внут­ренне христианский. В отношении к еврейскому народу на христианах лежит великий грех. Для нас, христиан, еврейский вопрос совсем не есть вопрос о том, хороши или плохи евреи, а есть вопрос о том, хороши или плохи мы, христиане. Со скорбью приходится сказать, что христиане в этом вопросе оказываются очень плохи, перед высотой христианского сознания они обыкновенно бывали много хуже евреев.
      Не имеет никакого принципиального значения вопрос о недостатках евреев. Нет нужды отрицать эти недостатки, их много. Есть еврейское самомнение, которое раздражает. Но оно психологически объяснимо: этот народ был унижен другими народами, и он себя компенсирует сознанием избранности и своей высокой миссии. Еврейский народ есть народ полярно противоположных свойств, в нем соединяются черты высокие с чертами низкими, жажда социальной справедливости со склонностью к наживе и к капиталистическому накоплению.
      Антисемиты очень любят говорить о том, что Библия свидетельствует о жестоковыйности еврейского народа. Но какой народ не был жестоковыйным? Не были ли жестоковыйными вавилоняне, ассирийцы, египтяне, персы? Не имели ли отвратительных свойств греки, создавшие величайшую в мире культуру? О каждом народе нужно судить по его вершинам, а не по низинам. О немецком народе нужно судить по его великим философам, мистикам, музыкантам, поэтам, а не по прусским юнкерам и лавочникам. И о еврейском народе, народе религиозного призвания, нужно судить по пророкам и апостолам, а не по еврейским ростовщикам.
      Каждый волен иметь свои национальные симпатии и антипатии. Есть люди, которые не любят немцев, поляков или румын. Тут ничего поделать нельзя, к любви нельзя принудить и трудно подавить безотчетную антипатию. Но ненависть к целому народу есть грех, есть человекоубийство, и ненавидящий должен нести ответственность.
      С отношением к евреям — вопрос сложнее. Евреи не могут быть названы просто национальностью. Целый ряд признаков нации у еврейства отсутствует, и есть признаки, которых у других наций нет. Евреи — народ особой, исключительной религиозной судьбы. Избранный народ Божий, из которого вышел Мессия и который отверг Мессию, не может иметь исторической судьбы, похожей на судьбу других народов. Этот народ скреплен и на века объединен не теми свойствами, которые обыкновенно скрепляют и объединяют народы, а исключительностью своей религиозной судьбой. Христиане принуждены признать богоизбранность еврейского народа, этого требует христианское вероучение, они это делают неохотно и часто забывают об этом.
      Национализм должен был бы быть осужден христианской церковью как ересь, и Католическая церковь недалека от этого осуждения. Но евреи падают жертвой не только этого национализма. Причины антисемитизма глубже. Несомненно, существует мистический страх перед евреями. Этот страх, правда, испытывают обыкновенно люди довольно низкого культурного уровня, которые легко заражаются самыми нелепыми и низкопробными мифами и легендами.
      Христиане бывали антисемитами, главным образом, по мотивам религиозным. Евреи признавались расой отверженной и проклятой не потому, что это низшая раса по крови, враждебная всему остальному человечеству, а потому, что они отвергли Христа. Религиозный антисемитизм есть в сущности, антииудаизм и антиталмудизм. Христианская религия действительно враждебна еврейской религии, как она кристаллизовалась после того, как Христос не был признан ожидаемым евреями Мессией.
      Евреи с большим трудом могли принять боговочеловечение — это было легче для язычников. Бог стал человеком — это представлялось евреям кощунством, посягательством на величие и трансцендентность Бога. Для древнего еврейского сознания Бог всё время вмешивается в человеческую жизнь, вплоть до мелочей, никогда не соединяется и не сливается с человеком, не принимает человеческого образа. Тут пропасть между христианским и иудаистическим сознанием. Христианство есть религия богочеловечества и религия тринитарная. Иудаизм же есть чистый монотеизм. Главное религиозное обвинение, которое евреи выдвигают против христианства, — это то, что христианство есть измена монотеизму. Вместо единого Бога является Троица. Христиане основали свою религию на том, что в истории явился человек, который назвал себя Богом, сыном Божьим. Для закостенелого иудаистического сознания это было кощунством. Человек не может быть Богом, человек может быть пророком Божьим, Мессией, но не Богом. И тот — не настоящий Мессия, кто назвал себя Богом. В этом завязка мировой религиозной трагедии.
      Богоуничтожение представлялось кощунством, изменой древней вере в величие и славу Бога. Такова затверделая поч­ва еврейских религиозных верований, из нее выросло отвержение Христа. Но ведь евреи же первые и признали Христа. Апостолы были евреи, еврейской была первая христианская община. Почему же за это не восхваляют евреев? Еврейский народ кричал: «Распни, распни Его». Но все народы имеют непреодолимую склонность распинать своих пророков, учителей и великих людей. Пророков всегда и повсюду побивали камнями. Греки отравили Сократа, величайшего из своих сынов. Неужели проклинать за это греческий народ? И не только евреи распяли Христа. Христиане, или называвшие себя христианами, в течение долгой истории своими делами распинали Христа, распинали и своим антисемитизмом, распинали своей ненавистью и своим насилием, своими услугами сильным мира сего, своими изменами и своим искажением Христовой истины во имя своих интересов.
      Антисемитизм неизбежно должен превратиться в антихристианство, должен выявить свою антихристианскую природу, и это сейчас происходит. Этому соответствует процесс очищения в самом христианстве, освобождение христианской истины от тысячелетних наслоений, связанных с приспособлением к господствующим формам государства, к социальным интересам господствующих классов, к социальной обыденности, к низкой ступени сознания и культуры, с использованием христианства для очень земных целей.
      Христианам прежде всего подобает защищать правду, а не силу, дающую им возможность процветать в мире. Именно христианам подобает защищать достоинство человека, ценность человеческого лица, всякого человеческого лица независимо от расы, национальности класса, положения в обществе. Именно на человека, на человеческое лицо, на свободу человеческого духа посягает со всех сторон мир. Посягает и антисемитическое движение, которое за частью человечества отрицает человеческое достоинство и человеческие права. Еврейский вопрос есть испытание христианской совести и христианской духовной силы.

Париж, 1938 г.


ЕВРЕИ  ГЛАЗАМИ  ДРУГИХ

ИЗ МЕМУАРОВ МАРЛОНА БРАНДО

      Известный американский киноактер Марлон Брандо — обладатель двух «Оскаров» за фильмы Элиа Казана «В порту» (1954) и Френсиса Копполы «Крестный отец»(1972) — в своих мемуарах «Песни, которым не научила меня мать» (Songs My Mother Never Taught Me), одну из глав посвятил евреям.
      «Я посещал Новую школу социальных исследований всего год, но что это был за год! Школа и сам Нью-Йорк стали убежищем для сотен удивительных евреев из Европы, сбежавших из Германии и других стран перед Второй мировой войной и во время нее.
      Эти люди невероятно обогатили интеллектуальную жизнь города — наверное, за сравнимый отрезок времени никогда и нигде не случалось ничего подобного.
      Эти евреи в значительной мере воспитали меня.
      Я жил среди евреев. Они были моими учителями, они были моими работодателями, они были моими друзьями. Они ввели меня в мир книг и идей, о существовании которых я и не подозревал.
      Я проводил с ними ночи напролет — задавал вопросы, спорил, испытывал себя, понимал, как мало я знаю, насколько я косноязычен и насколько поверхностным было мое образование. Я даже не закончил колледжа, а многие из них получили ученые степени в лучших европейских университетах. Я чувствовал себя тупицей, мне было стыдно, но они поощряли мое стремление учиться всему подряд.
      Они пробудили во мне жажду информации. Я поверил, что, если я узнаю больше, я стану умнее, со временем я понял, что это не так.
      Я читал Канта, Руссо, Ницше, Локка, Мелвилла, Толстого, Фолкнера, Достоевского и десятки других авторов, многие их которых так и остались для меня непонятными.
      Новая школа стала промежуточной остановкой на пути многих выдающихся еврейских интеллектуалов из Европы, которые затем обосновались на факультетах Принстонского, Йельского, Гарвардского университетов. Это были сливки европейской науки, учиться у таких людей было настоящим чудом.
      Одной из величайших загадок, всегда занимавших меня, было то, каким образом евреи, составляющие такое крохотное меньшинство среди населения земли, смогли достичь таких высот и отличиться в стольких различных областях: в науке, музыке, медицине, литературе, искусстве, бизнесе и так далее.
      Если перечислить самых влиятельных людей за два последних столетия, в первой тройке окажутся Эйнштейн, Фрейд и Маркс — все евреи. И в этом списке будет еще много евреев, хотя они составляют менее трех процентов населения США. И все они — потрясающие люди.
      Представьте себе преследования, которым они подвергались веками: погромы, сожжение храмов, набеги казаков, уничтожение целых семей, рассеяние народа и Холокост. После Диаспоры они не имели своих земель и святынь в большинстве стран мира; им запрещали участвовать в выборах и указывали, где они должны жить. Однако их культура выжила, и процент состоявшихся людей среди евреев выше, чем среди любого другого народа в мире.
      Какое-то время я думал, что в основе успешности евреев лежит поразительное богатство генов, образовавшееся на Ближнем Востоке за миллиарды лет эволюции. Позже я понял, что моя теория неверна, потому что после Диаспоры возникли две совершенно не похожие друг на друга группы евреев — ашкенази и сефарды. Испанские евреи не имели ничего общего с российскими, по сути дела, они даже не могли общаться между собой. Российские евреи были изолированы от немецких, которые считали себя обособ­ленной и самой высшей группой, а евреи Восточной Европы совершенно не походили на евреев-сефардов.
      Кроме того, на протяжении многих веков заключалось такое количество смешанных браков, что объяснить это явление чисто генетическими факторами невозможно.
      Поговорив со многими евреями, почитав об истории и культуре еврейского народа, я, наконец, пришел к выводу, что еврейство — это скорее культурный, нежели генетический феномен. Это состояние ума. На идиш есть такое слово: «seychel», дающее ключ к пониманию самых глубинных аспектов еврейской культуры. Оно означает «стремиться приобрести новые знания и оставить после себя мир лучше, чем он был при твоем появлении».
      Евреи придают огромное значение образованию и труду, и эти ценности передаются из поколения в поколение.
      Насколько я знаю, подобный динамизм и стремление к совершенству свойственны еще только нескольким азиатским культурам.
      Вероятно, фантастические успехи евреев можно объяснить именно этой культурной традицией наряду с иудаизмом, тем единственным, что осталось неизменным в годы рассеяния еврейского народа по всему свету. Традиции, передававшиеся через Тору и Талмуд, каким-то образом помогли евреям осуществить предначертанную им судьбу «избранного народа», о чем свидетельствуют поразительные успехи в столь многих областях.
      Но какими бы ни были причины этого успеха, я не мог считать себя образованным человеком, пока не столкнулся с ними…
Они подарили мне понятие культуры, оставшееся со мной на всю жизнь.»
ЕВРЕИ  ГЛАЗАМИ  ДРУГИХ

«ЕВРЕЙСКОЕ ДЕЛО» ВЕРГЕЛАННА


Henrik Arnold Wergeland, 1808-1845

      В этом году Норвегия отмечает 200-летие со дня рождения выдающегося поэта и общественного деятеля Хенрика Арнольда Вергеланна. В какой-то степени этого человека можно назвать универсальной личностью. Поэт, драматург, журналист, публицист, критик, народный просветитель и неутомимый труженик пера, он являл собой редкостный пример работоспособности. Творческое наследие Вергеланна огромно — полное собрание его сочинений составляет 23 тома. С Вергеланна многие ведут отсчёт эпохи романтизма в норвежской литературе .
      Поэт был также одним из первых защитников прав человека и ратовал за свободу угнетённых народов, он был инициатором отмены запрета на въезд и поселение евреев в Норвегии.
      Конституция свободной Норвегии была прнята 17 мая 1814 года Учредительным собранием. В это время королем Норвегии остался король Швеции, которой Норвегия после наполеоновских войн была передана из-под Дании. Для своего времени эта конституция была демократичной, но в ней существовал параграф №2, гласивший: «Евангелическая лютеранская религия остается официальной религией государства. Население, которое признает ее, обязано воспитывать своих детей в том же религиозном духе. Иезуиты и монашеские ордена нетерпимы.       Евреям все еще воспрещен доступ в Королевство».
Это положение, не отвечающее требованиям свободного демократического законодательства — «евреям все еще воспрещен доступ в Королевство», обнаружил в последнем абзаце второго параграфа Конституции Норвегии Хенрик Вергеланн, работая архивариусом и изучая историю Норвегии. И он начинает борьбу за отмену данной формулировки этого параграфа.
      Однако отмена произошла уже после смерти поэта в 1853 году. На старом кладбище на могиле Вергеланна всегда лежат цветы и благодарственные записки от евреев Европы. На его памятнике надпись — «От благодарных евреев вне границ Норвегии».
      Статуя Хенрика Вергеланна стоит на главной улице Осло рядом с королевским дворцом и зданием парламента. Каждый год, 17 мая, в день Конституции Норвегии студенты столичных университетов приносят сюда цветы.
      В 2006 году в издательстве «Права человека» вышла книга Хенрика Вергеланна «Еврейское дело» на русском языке (перевод с норвежского Л. Поповой).

По материалам интернета


КЛУБ  ЗНАМЕНИТЫХ  ХАРЬКОВЧАН

«Между наукой и искусством нет разделительного вала:
в истинном естествоиспытателе живет художник,
и настоящий художник — в какой-то мере
исследователь природы»

ЯКОВ ЕВСЕЕВИЧ ГЕГУЗИН
К 90-летию со дня рождения

      Известный ученый, непрерывно генерирующий идеи, создатель широко известной харьковской школы кристаллофизиков, доктор физико-математических наук, профессор, автор монографий и обладатель премий, интереснейший лектор и педагог, романтик и поэт науки, автор блистательных научно-популярных книг «Капля», «Живой кристалл», «Почему и как исчезает пустота», «Пузыри» и др.. Его слова: «Об ученом, его жизненном и научном почерке, можно рассказать, следуя за послужным списком научных статей и монографий: можно — помня о его учителях и учениках — корнях и побегах; можно — подробно анализируя наиболее яркие достижения из числа тех, о которых говорят: «вклад в науку», полностью применимы к их автору — талантливому Ученому, прекрасному Учителю и яркому Человеку. Газетная площадь не позволяет рассказать о Якове Гегузине все, что можно и хотелось бы, но мы попытаемся рассказать о нем больше как о человеке (по воспоминаниям его дочери и тех, кто знал его близко). Всех, кого зантересует наш рассказ, направляем на страницы книги «Яков Гегузин. Ученый и Учитель», Харьков, Фолио, 2005.

      Яков Евсеевич Гегузин родился 1 августа 1918 года в Юзовке (в наст. — Донецк). Через полгода после рождения сына умерла его мама Татьяна Палант. Ей было всего 18 лет. Отец Евсей Аронович вскоре женился на Розалии Моисеевне Коган, которая вырастила мальчика и стала ему матерью. Семья переехала в Харьков, вскоре родился еще один сын Арон (Арон Евсеевич Гегузин прошел всю войну, затем окончил юридический институт и всю жизнь проработал военным юристом).
      Яков долгие годы не знал, что у него неродная мать. Узнал об этом совершенно случайно, услышав разговор за занавеской в кабинете врача, но никогда при жизни матери не показал, что знает правду. По этой причине, очевидно, никакой связи с семейством Палант в семье не было. Только после смерти Розалии Моисеевны, став взрослым, Яков Евсеевич ездил в Ростов, познакомился с бабушкой — матерью Татьяны Палант и с двоюродными братьями. Тогда в доме появилась и фотография Татьяны, совсем девочки.
      Отец Евсей Аронович окончил три класса хедера, работал на фабрике детских игрушек, был мастеровым человеком — придумывал замысловатые игрушки и «мудрил» как их сделать в цеху. В роду Гегузиных, до Якова Евсеевича, образованных людей не было, но многие были талантливы. Окончил Яков первую харьковскую десятилетку№83/94 с сильным составом преподавателей, да и ребята, пришедшие из разных школ в 8-й класс, были очень толковые. Еще в школе познакомился с девочкой из параллельного класса Люсей Лихтаревой. Вместе они поступили в Харьковский университет на филфак. Яков увлекся затем физикой и математикой и, распрощавшись с филфаком, сдал экзамены экстерном за первый курс на физмат. Они поженились 1 февраля 1941 года, незадолго до окончания университета. Семью надо было кормить, и Яков пошел работать в заводскую лабораторию на ФЭД. Началась война, демонтаж цехов и оборудования в Сибирь. Затем монтаж и запуск завода в г. Бердск Новосибирской области.
      Здесь Яков Евсеевич прошел путь от мастера литейного цеха до зам. главного металлурга завода ФЭД. Жена работала в заводской многотиражке и преподавала в вечерней школе русский язык. В Бердске у них родилась дочь. Директором завода в те годы был Вениамин Соломонович Берман, который на всю жизнь остался для Гегузина «особенным» человеком.
      В 46 -м семья вместе с заводом возвратилась в Харьков. Яков Гегузин поступает в аспирантуру УФТИ, затем переходит в университет на кафедру физики твердого тела, которой заведовал Борис Яковлевич Пинес.
      Долгие годы семья жила в одной комнате коммуналки на Лермонтовской — печка-буржуйка с трубой в форточку, тазик с «жужелкой» и украшение комнаты — пианино, взятое напрокат, у которого собирались друзья и пели «В лесу прифронтовом». А главное — большой канцелярский письменный стол. «Это был наш общий стол, — вспоминает Светлана, дочь Гегузина. — Мама за ним проверяла тетрадки; став старше, я делала уроки и должна была убрать стол к папиному приходу. У меня не было и мысли, что каждому человеку положено отдельное рабочее место — такая роскошь». Когда семья Гегузиных получила на Армянском переулке новую двухкомнатную квартиру, Яков Евсеевич был уже доктором наук, его старый, «заслуженный» стол, за которым были написаны две диссертации — «вот слева даже столешница продавлена» — оставили на старой квартире. Гегузин безумно расстроился: «Да как же вы не понимаете!? Вы же старого друга на помойку выбросили»…
      Гегузин всегда брал на себя тяжесть принятия решений, ответственность за семью, родственников, своих «ребят» на работе, заботился об их профессиональном росте, старался прийти на помощь, бережно выводил их «в люди». В каждом из них — частичка его души. Выпускники, выпавшие из его поля зрения, завидовали оставшимся: «Вы не понимаете своего счастья».
      От дочери он требовал: «Будь человеком!» Говорил и с улыбкой и серьезно: «И если не получается быть человеком благодаря, будь им вопреки. Не вини обстоятельства».
      Яков Евсеевич не умел и не хотел отказывать людям. Он постоянно занимался чьими-то делами, очень радовался, если удавалось кому-то реально помочь. У него не было «полезных связей», у него было доброе имя. Был интеллигентом в первом поколении, впитывал культуру, как говорил сам , «в горячем виде». Новые мелодии, новые литературные имена, стихи звучали в доме постоянно, прекрасно танцевал, был изумительным рассказчиком. В нем не было ни грана снобизма. Он вылавливал жемчужины в новых поэтических сборниках и восхищенно делился своими открытиями, заражая своим восхищением окружающих. Живя в поле его притяжения, нельзя было не любить поэзию, музыку.
      Яков Евсеевич работал буквально с утра до ночи — ему было интересно то, чем он занимался. Его созидательная натура требовала работы — работы ума, работы души. Для души были стихи, музыка, человеческое общение. Он был связан с Харьковом не только своим прошлым и настоящим, но и будущим — было живое дело, много планов — новые проекты, новые книги. Он был на своем месте. У него была молодая душа, он строил планы на будущее, но не успел сделать все. что задумал. Умер, как праведник, на лету. Выступив с эмоциональной поздравительной речью в Институте монокристаллов на торжественном заседании Ученого совета по случаю юбилея Юрия Ароновича Цирлина, вернулся в кресло и потерял сознание. Он умер через 4 дня, 12 декабря 1987 г., не приходя в сознание, в 69 лет.
      В кабинете на кафедре Харьковского университета им. В. Н. Каразина, которую он создал, мало что изменилось. Висит большой портрет Якова Евсеевича Гегузина. Кафедра работает, традиции живы.
      Представляем читателям воспоминания ЕвгенияЭфраимовича Перского, доктора биологических наук, зав. кафедрой биохимии университета, директора лицея «Шаалавим» и благодарим его за подаренную книгу о Гегузине.

Подготовила Лариса Воловик

Евгений Перский, Харьков

УЧИТЕЛЬ

      Яков Евсеевич Гегузин — мой учитель.
      Я не слишком плодовитый автор. Все же за годы работы у меня накопилось более 130 публикаций — книги, научные и популярные статьи, отчеты, заметки, тезисы докладов. В списке моих соавторов 22 человека. Я. Е. Гегузина среди них нет.
      Но Яков Евсеевич — мой учитель.
      Когда я поступал на физмат, физика сводилась для меня к учебнику Перышкина с Фалеевым, «занимательным» книжкам Перельмана и статьям в журналах «Знание — сила» и «Техника — молодежи». В школе я строил лодки с паровым котлом-двигателем из яичной скорлупы и разные вертушки и пропеллеры, вращающиеся над пламенем свечи. Я собирал гальванические элементы из «серебряных» и «медных» монет, между которыми были проложены промокашки, смоченные очень соленой водой. Я проводил электролиз, окуная концы батарейки от карманного фонарика в крепкий раствор пищевой соли и наблюдая, как он становится зеленовато-бурым, улавливал резкий, раздражающий запах хлора.
      Это было интересно.
      Но еще интереснее было все, связанное с живым.
      Поэтому я хотел стать врачом.
      В медицинский институт меня не приняли. В приемной комиссии даже не взяли документов. Формальной причиной стала сильная близорукость.... В приемной комиссии я познакомился с несколькими ребятами-евреями, которых не приняли в мединститут по той же причине. Некоторые из них, с отличным зрением, сдавали сюда экзамены год за годом, получая двойку по какому-нибудь одному, и каждый раз по другому, предмету. А по всем остальным — пятерки.
      В этой компании считали, что единственное достойное место, куда нас могут принять, это физмат. Еще не сдав документы в приемную комиссию, я пошел на консультацию по физике.
      Преподаватель, который проводил консультацию, был не похож на школьных учителей, к которым я привык. Необычным было даже не то, что он рассказывал, а то, как он это делал. Может быть, именно тогда во мне забрезжило представление о том, что природа едина, а разделили науки на физику, химию, биологию и медицину для удобства сами ученые — в соответствии со своими интересами и пристрастиями в той или иной области.
      Сдав документы в приемную комиссию, я узнал, что этот преподаватель — Яков Евсеевич Гегузин, и снова пошел к нему на консультацию.
      Я еще не знал, что судьба дала мне Учителя.
      За все 5 лет учебы профессор Гегузин не прочитал на моем курсе ни одной лекции. Но Яков Евсеевич — мой Учитель.
      Мы познакомились с Яковом Евсеевичем лично, когда я пришел на день рождения его дочери Светланы, с которой учился в одной группе. С этого времени я стал часто бывать у него в доме на Лермонтовской. Это был живой и теплый дом.
      Яков Евсеевич любил и умел рассказывать. Наука (физика), поэзия, музыка были тесно сплетенными составляющими его интеллектуальной деятельности. К модным в то время спорам — кто почетнее, физики или лирики — он, как мне кажется, не относился всерьез. Почетным для него был человек, делающий дело, особенно, делающий его хорошо, мастер.
      Яков Евсеевич умел слушать. В то время я был довольно сдержан в присутствии «взрослых». Но на биологические темы мог говорить часами. По-видимому, в моих горячих, но поверхностных рассказах Яков Евсеевич уловил нечто более глубокое и важное, нежели простое восхищение красотой биологических и медицинских чудес. И обратил на меня внимание. Ведь он — Учитель.
      Мы были, кажется, на 5-м курсе, когда Гегузины переехали на новую квартиру в Армянском переулке, где был круг — конечная остановка троллейбусов 1-го и 4-го маршрутов. Я жил практически рядом — возле Конного рынка, всего в 4-х остановках от круга.
      Я знал, что Яков Евсеевич часто ходит в университет пешком. И стал приезжать на конечную остановку, а затем, дождавшись, когда он выйдет из дому, «попадался» ему по пути.
      По дороге мы разговаривали. Я в основном слушал. Основные темы бесед — люди и наука. Порядочность — главное качество, перевешивавшее для Якова Евсеевича интеллектуальные возможности и реальные достижения ученого, инженера, поэта, человека любой специальности…
      Именно наши беседы по дороге в университет, которые продолжались и после того, как я его закончил, и определили характер моей последующей деятельности.
      Мне все меньше хотелось заниматься медициной. И все больше — физическими и химическими основами жизнедеятельности. В конечном счете, мои интересы свелись к молекулярной биологии, которая и стала моей профессией.
      Не знаю, намеренно или интуитивно, но практически Яков Евсеевич направлял меня именно в эту область…
      Как и другие сотрудники университета, Яков Евсеевич время от времени был вынужден выслушивать пустые, а то и бессмысленные указания или нравоучения партийных чиновников и общественных деятелей.
      Я плохо переносил такие мероприятия.
      Яков Евсеевич рассказал мне: в это время, для того чтобы оно не уходило зря, он размышляет над какой-нибудь из интересующих его задач. Я тоже стал делать так. Помогло.
      Будучи абсолютно не самодовольным, но совершенно самодостаточным, Яков Евсеевич строго оценивал себя. Он считал, что в своем деле находится за гребнем волны, а не на ее вершине. Не мне судить, был ли он прав. Я слишком субъективен.
      Наверное, для того, чтобы один человек признал другого своим учителем, их психологические характеристики должны быть, по меньшей мере, не противоположными. Думаю, что у нас с Яковом Евсеевичем они во многом совпадали.
      Иногда люди, близко знавшие Якова Евсеевича, говорят, что я похож на него. Мимикой, жестами, тем, как строю модели явлений (процессов) и как излагаю их. Наверное, так, неосознанно, я отдаю ему часть своего долга. Долга ученика — учителю.
      Потому что Яков Евсеевич — мой учитель.
      На страницах этой короткой статьи невозможно написать все, что хотелось бы, о наших с Яковом Евсеевичем отношениях, о его роли в моей жизни.
      Несмотря на наше тесное общение, несмотря на то, что я постоянно рассказывал ему о том, что делаю, Яков Евсеевич так и не обратился к биологии. Я жалею об этом.
      НО...
      две монографии и десятки статей, посвященные молекулярным механизмам формирования функциональных (физических и биологических) свойств соединительной ткани, одна докторская и восемь кандидатских степеней по физиологии и биохимии — это небольшая ветвь, практически мимоходом привитая Яковом Евсеевичем на ствол биологии в Харьковском университете. Некоторые из защитившихся живут сегодня в России, США, Израиле. Не все продолжают работать в науке. Но, надеюсь, все помнят, что они — ученики ученика, «внуки» профессора Гегузина.
      Потому что Яков Евсеевич — УЧИТЕЛЬ.

      Шановні пані та панове,
      Посольство Федеративної Республіки Німеччина засвідчує Вам свою повагу та інформує Вас про зміни в німецькому законодавстві щодо діяльності в гетто за часів Другої світової війни. Оскільки ці зміни стосуються багатьох Ваших читачів, ми були б Вам щиро вдячні за публікацію цієї замітки у Вашому виданні.
      З повагою,
      Посольство Німеччини. Відділ преси.

Zusammenfassung/Ьbersetzung ins Ukrainische
03.07.08, DL

      Винагорода за трудову діяльність в гетто
Німецький Федеральний уряд видав в минулому році директиву стосовно діяльності в гетто. Згідно визначеної директиви колишні в`язні гетто зможуть отримати винагороду за свою працю у розмірі до 2000 Євро.
      Передумови для отримання винагороди:
      ви є особою, яку переслідував націонал-соціалістичний режим, примусово утримувались в гетто (в зоні впливу націонал-соціалистичного режиму) та в цей період працювали без примусу на засадах, аналогічних до відносин зайнятості.
      Якщо ці передумови стосуються Вас, Федеральний уряд рекомендує подавати відповідну анкету.
      В Посольстві Німеччини за телефоном 0038 044 247 68 27 або через інтернет (www.kiew.diplo.de) Ви можете отримати подальшу інформацію.


Учредитель:
Харьковский областной комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста

Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: volovik@vlink.kharkov.ua
Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного фонда «ДАР»