2009
Сентябрь
№9 (122)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

ПОЗДРАВЛЯЕМ С РОШ-А-ШАНА!

На еврейском столе — традиционные угощения: рыба, сладкая хала, яблоки и мед...

 

Каждый человек, расставаясь с уходящим годом подводит его итоги, оценивает его духовный баланс и принимает решения на будущее. Чтобы принятые решения оказались верны, следует остерегаться переоценки своих достоинств и поступков. И в тоже время не переусердствовать, анализируя личные недостатки и неудачи. Может, конечно, случиться, что чаша весов с недостатками перевесит чашу добрых дел. Но и в этом случае, отчаяние непозволительно. Все поступки преходящи и подлежат — посредством подлинного раскаяния — исправлению и забвению.

Непреходящи добрые дела прошедшего года, они принесли свет в жизнь каждого, в жизнь его семьи и всего еврейского народа. Все добрые решения, принятые в Рош а-ша­на, влияют на то, каким будет весь наступивший год. Вместе с новым годом приходят надежды на то, что он станет еще более щедрым, изобильным и счастливым, чем прежний.

Рош а-шана — это еще праздник трубного зова шофара, напоминающего: «Проснитесь те, чьи души спят, кто забывает делать добрые дела! Жизнь дана вам для того, чтобы вы наполнили ее добром и помогли тем, кто нуждается в помощи»!

Призыв шофара многозначен. Это напоминание Б-гу о народе Израиля и народу Израиля — о Б-ге. В нем звучит память о долгом и непростом пути еврейского народа, идущего под звуки шофара через страны и тысячелетия. В нем звучит тайна и истина высшего провидения и предначертаний. В нем живет память о том, что будущее началось очень давно, а прошлое не закончится и завтра.

Никто не может предугадать свою судьбу, она в руках Б-га. Кого-то ожидает покой или богатство, а кого-то — терзания и нужда. И если вам повезло, не забывайте делиться своей удачей и изобилием. От этого их не убудет, а, наоборот, прибавится.

Пожелайте благополучия другим, и это привлечет благополучие к вам.

Не забывайте о том, что Рош а-шана — это прежде всего праздник души и духа. Каждой еврейской души и общего еврейского духа.

В эти дни решается судьба каждого человека.

Оглянитесь на прошедший год. У вас еще есть возможность улучшить себя и тем самым улучшить наступающй год.

 

Желаем, чтобы Вы были записаны в Книгу Жизни на весь 5770-й год!

ДЕНЬ  ПАМЯТИ  О  ЖЕРТВАХ 
БАБЬЕГО  ЯРА

29 сентября — День памяти о жертвах Бабьего Яра, который стал символом геноцида евреев на территории бывшей советской империи.

В сентябре 1941 года нацисты за два дня расстреляли в Бабьем Яру около 34 тысяч евреев. В течение следующих нескольких месяцев сюда были привезены тела примерно 100 тысяч убитых, среди которых были жители Киева разных национальностей, а также советские военнопленные.

Именно в эти Дни памяти жертв Бабьего Яра киевский городской совет 17 сентября своим Решением утвердил схему размещения гостиниц в столице Украины к Евро-2012 и на месте массового расстрела евреев в Бабьем Яру.

Президент Федерации футбола Украины Григорий Суркис выступил против застройки Бабьего Яра в Киеве: «… меня возмущает сам факт упоминания Бабьего Яра в этом скандальном контексте. Всему есть предел. — отметил он и добавил — В общественном сознании должны существовать четкие морально-этические границы, за которые запрещено заходить всем без исключения, в том числе и журналистам».

Глава Ваада Украины Иосиф Зисельс так прокомментировал порталу IzRus «отельный скандал»: «Следует ожидать пусть и не консолидированного, но всё же однозначного мнения еврейских организаций Украины против планов строительства». И. Зисельс подчеркнул, что указы президента и правительства о создании на территории Бабьего Яра историко-культурного заповедника до сих пор не выполнены «из-за противодействия городских властей, не желающих расставаться с «лакомыми» участками земли, на продаже которых можно хорошо заработать».

«Столичные строительные инициативы» вышли на международный уровень, откуда пришли первые отзывы на новые киевские строительные проекты. Практически одновременно сдали нервы у МИД Израиля, призвавшего городские власти отказаться от планов строительства гостиничного комплекса на территории Бабьего Яра и у ЮНЕСКО, в очередной раз высказавшего озабоченность застройкой вокруг Софиевского собора и Киево-Печерской Лавры.

Центр Визенталя по увековечиванию памяти Холокоста заявил, что киевские власти проявили вопиющую бесчувственность к памяти жертв нацистского геноцида.

Президент Израиля Шимон Перес также присоединился к протестам и выразил надежду, что решение будет найдено. «Некоторые вещи требуют решений, включая историю Бабьего Яра. Там хотят построить здания — конечно, это место, к которому нельзя прикасаться», — сказал Перес во время телемоста с участниками ежегодного форума «Ялтинская европейская стратегия».

Вместе с тем, по сообщению киевской муниципальной газеты «Крещатик», на которую ссылается агентство «Интерфакс», мэр Киева Леонид Черновецкий наложил вето на решение городского совета об утверждении схемы размещения отелей в украинской столице.

Сообщается, что его решение связано с публикациями в прессе, а также с обращением министерства иностранных дел Украины.

Тема застройки мест массовых расстрелов евреев в годы Второй мировой войны близка и болезненна и для харьковчан. Нам так и не удалось отстоять место, где было харьковское гетто, территория которого стала могилой для сотен его узников, — там продолжается строительство жилого массива.

Ниже мы публикуем статью Виталия Порт­никова.

 

ГОСТИНИЦА «ХОЛОКОСТ»

Нынешних хозяев Киева, конечно же, интересует не вопрос памяти о убитых нацистами евреях, а пустующая земля.

Киевский мэр Леонид Черновецкий стал героем мировых СМИ: в целом ряде изданий появились статьи о возможности постройки гостиницы в Бабьем Яру, на месте уничтожения евреев украинской столицы.

Для мира Бабий Яр — такой же трагичный символ Холокоста, как Аушвиц или Бухенвальд. Однако именно вокруг него уже которое десятилетие не стихают страсти. Застройкой Бабьего яра пытались заняться еще коммунистические власти. Результаты этих попыток во­шли в историю. И как еще одна городская трагедия — работы в яру привели к страшному оползню на Куреневке, приведшему к многочисленным человеческим жертвам.

И как факт из культурной истории страны — поэт Евгений Евтушенко написал и прочел в Киеве свое знаменитое стихо­творение «Бабий Яр», превратившееся в настоящий манифест сопротивления попыткам замолчать память о невинных жертвах.

Но у тогдашних властей Киева была идеологическая подоплека. Им важно было, чтобы о Холокосте забыли — даже упоминать национальное происхождение жертв считалось чуть ли не проявлением антисоветской пропаганды, а за теми, кто приходил на место трагедии почтить память своих близких, спецслужбы антисемитской империи охотились как за дикими зверьми. Но империя рухнула вместе со своей идеологией и средневековыми предрассудками. И нынешних хозяев Киева, конечно же, интересует не вопрос памяти о убитых нацистами евреях, а пустующая земля.

Какая разница, кого там убивали и в каком количестве, если есть кусочек, на котором можно хорошо заработать?

О том, как будет выглядеть Украина в глазах мира, если на месте массового убийства вырастет фешенебельный отель, городские власти не задумываются. Но дело отнюдь не в престиже. Речь идет о памяти тысяч киевлян разных национальностей. Еще живы близкие тех, кто был уничтожен нацистами в Бабьем Яру — причем, как известно, рядом с местом массового убийства евреев уничтожали людей других национальностей — военнопленных, деятелей украинского национального движения.

Совершенно не случайно проходящая рядом улица носит имя поэтессы Елены Телиги — ее тоже расстреляли в Бабьем Яру.

Конечно, гостиница «Холокост» — это слишком мрачно. Может быть, мэрия хотела бы назвать будущий отель «Менора» или «Телига» — чтобы гость сразу же понял, где его поселили?

Виталий Портников


ШАГ В ИСТОРИЮ

Виктор Фишман

ВЫЖИТЬ СРЕДИ АМЕРИКАНЦЕВ
Спасшиеся узники нацистского концлагеря
едва не погибли в послевоенной Германии

27 мая 1945 г. в монастыре Св. Оттилия, что в 30 км от Мюнхена, состоялся необычный концерт. На импровизированной сцене музыканты в полосатой одежде исполняли Малера и Мендельсона. Слушателями были американские офицеры, медсестры и недавние узники концентрационных лагерей.

После концерта на сцену вышел мужчина лет сорока.

— Я — доктор Залман Гринберг, — сказал он. — Я исполняю обязанности главного врача в. местном госпитале бывших политических узников. Сегодня мы дали наш концерт, посвященный освобождению.

«Это был концерт жизни и смерти одновременно, — пишет в своей книге «Выжить среди американцев» («Surviving the Americans») бывший солдат американских войск, военный журналист, а ныне бостонский профессор Роберт Хиллард. — Когда закончился концерт, у многих глаза были мокры, а некоторые, такие как я, откровенно рыдали...»


Спасенные узники Дахау в монастыре Св. Оттилия
(фото из книги)

История странствий Гринберга и его товарищей, рассказанная Робертом Хиллардом, проливает свет на отношение союзников, немецких общин и отдельных людей к судьбе недавних пленников нацистских лагерей в первые послевоенные месяцы на территории Германии.

После погромов и издевательств оставшихся в живых узников ковенского гетто привезли в лагерь Кауферинг близ Дахау. «Вы грязные еврейские свиньи и будете жить лишь до тех пор, пока этого захочу я», — объяснил им фельдфебель Кирш.

Для 2000 еврейских узников из Ковно он был богом и господином. От голода и тяжелой работы ежедневно умирали до 60 человек.

Узники слышали гул приближающегося фронта, но надежд на освобождение не было. 14 апреля.

1945 г. был оглашен приказ Гиммлера: ни один заключенный не должен попасть в руки союзников. Всех предупредили о скорой эвакуации в Тироль, откуда они якобы попадут в Швейцарию под опеку Международного Красного Креста.

Около 1500 заключенных из ближайших лагерей погрузили в закрытые товарные вагоны на станции вблизи Дахау. Несколько дней их держали без еды и воды. В конце концов авиация союзников разбомбила этот узел. Узники начали разбегаться из горящих вагонов. Их расстреливала охрана. Около 800 спасшихся собрались в ближайшем лесу. Многие были ранены и едва держались на ногах. «Мы еще не могли поверить в свою свободу, — рассказывал Гринберг. — Люди смотрели на небо, ожидая новых налетов, на просвет между деревьями, не появятся ли фашисты». Они верили: если вырвутся из этого ада, то американские военные власти помогут им выжить.

Когда стемнело, решили двигаться в сторону американских войск. Организацию похода взял на себя доктор Гринберг. Он понимал, что идти всем вместе, большой группой, оцасно: легко натолкнуться на нацистов, которые быстро покончат с безоружными и слабыми людьми. Поэтому создали передовую группу из самых сильных мужчин. Двигались медленно, ночевали в домах, оставленных жителями; искали еду, ели траву и коренья; многие не выдерживали этого перехода, умирали на руках у товарищей.

В каждом городке, куда приходили заключенные, доктор Гринберг обращался к бургомистру с просьбой о помощи продуктами и медикаментами. И хотя было понятно, что война идет к концу, помощи от немецкой администрации не было никакой. Хорошо, что в городках оставались лишь старики, дети и женщины, иначе бывших узников вполне могли вновь отправить в концлагерь или просто пристрелить где-нибудь на задворках. А так лишь швыряли камнями, избивали и всеми силами вынуждали покинуть городскую территорию. Отношение немцев к заключенным ни в чем не изменилось после поражения в войне.

Вскоре отряд достиг города Бухлоэ, что недалеко от Ландсберга. Гринберг обратился к местному бургомистру за помощью. Когда тот узнал, что Гринберг возглавляет группу бежавших из концлагеря евреев, то обозвал его «собачьей свиньей» и позвал двух своих помощников, чтобы те выкинули Гринберга из кабинета. В это время раздался шум за окном: люди на улице кричали, что на окраине города появились американские солдаты.

Как рассказал Гринберг Роберту Хилларду, обстановка в кабинете мгновенно переменилась. «Не хотите ли вы присесть, уважаемый господин, — любезно забормотал бургомистр, — разрешите оказать вашим людям посильную помощь с нашей стороны...»

«Нам ничего от вас не нужно. Нам помогут американцы», — ответил Гринберг. Бывшие узники не сомневались, что американцы окажут им свое покровительство, снабдят медикаментами, продуктами и одеждой, в которых они так нуждались. Но очень скоро они убедились в неоправданности своих надежд. В последующие дни сам Гринберг и его ближайшие помощники прошли новые круги унижений в поисках защиты и пропитания. Всё было напрасно. За три последующие недели во временном лагере в Бухлоэ около сотни людей из его группы умерли от ран и голода.

Гринберг взывал о помощи. Но его встречи с американской администрацией отличались от встреч с немецкими бургомистрами лишь дружественным тоном: реальной помощи не было. Если не считать нескольких фунтов картофеля или риса, которые всё равно были бы выброшены американскими поварами на помойку в виду окончания срока годности, или нескольких буханок хлеба, которые тайком передавались через заднюю дверь сердобольными американскими солдатами.

«Американских товаров было более чем достаточно, — вспоминал Гринберг, — но почти все они попадали на черный рынок. Лишь некоторые из американских офицеров пытались нам помочь. Остальные ограничивались сожалением».

Гринберг понимал, что без организации специального лазарета все спасенные узники погибнут. В его группе было пять врачей. Если достать продукты и медикаменты, можно было бы спасти измученных и больных людей. День за днем, пешком и на попутных машинах обходил и объезжал Гринберг ближайшие поселки, пока однажды не набрел на монастырь Св. Оттилии.

Центральные корпуса этого монастыря использовались в качестве госпиталя для немецких солдат и офицеров. Несколько отдаленных зданий были пусты. Гринберг обращался с просьбами к немецким властям и к представителю американского командования о предоставлении этих строений для узников концлагеря; говорил о тяжелом состоянии этих людей, не забыв упомянуть, что среди спасенных — не только евреи. Но во всех инстанциях ему отказали.

Тогда у врача созрел другой план. Он решил найти какого-нибудь американского офицера, который выдаст Гринберга за представителя Красного Креста, ищущего помещение для лечения больных и раненых. Таким офицером оказался капитан Отто Раймонд. Знакомясь с бывшими узниками концлагерей, он сказал им: «Я не еврей, но я — человек, и мне отвратительно то, что делали нацисты».

Он переодел Гринберга в нормальную гражданскую одежду и в таком виде представил коменданту госпиталя Св. Оттилии. Комендант поначалу категорически отказал в выделении помещений для Красного Креста. Немец мотивировал это плохим состоянием раненых немецких солдат и офицеров и недостаточной площадью, на что Отто Раймонд возразил: «Мы — специалисты и убеждены в хорошем состоянии здоровья ваших подопечных. Но вы не желаете дать нам помещение совсем по другой причине. Вам удобно укрывать здесь немецких преступников от проверочной комиссии американской армии...»

Коменданту ничего не оставалось, как разрешить занять пустующие здания. Так, спустя три недели после освобождения из лагеря 420 оставшихся к этому времени в живых узников обрели крышу над головой. Это был первый и единственный в американской зоне оккупации госпиталь для спасенных евреев и их товарищей.

Пустые здания приобретали вид больницы. Всё доставали с огромным трудом. Особенно тяжело было с продовольствием. Хотя для всех перемещенных лиц в американской зоне оккупации дневная норма питания составляла 1200 ккал, обитатели госпиталя Св. Оттилии получали 600 ккал и даже менее того. Это было, конечно, больше, чем рацион в Дахау, но совершенно недостаточно для восстановления сил. Помогали спасенным лишь отдельные сочувствующие американские офицеры.

Одним из деятельных помощников доктора Гринберга был американский капитан Абрахам Клаузнер. Он не только исполнял обязанности неофициального раввина, но и проводил с бывшими узниками психологические беседы, доставлял питание и одежду. С его помощью о госпитале в монастыре Св. Оттилии узнали в других американских лагерях.

Клаузнер раздал также списки родственников узников священнослужителям в американских войсках, чтобы те начали искать этих людей, рассеянных по многочисленным лагерям для перемещенных лиц.

Но официально помощь обитателям монастыря Св. Оттилии никто не оказывал. Многочисленные письма доктора Гринберга в различные организации послевоенной Европы ничего, кроме обещаний, не дали. Оставалось лишь наблюдать, как одни за одним умирают его товарищи по концлагерю.

Рассказывая об этом Роберту Хилларду, доктор Гринберг подчеркнул: «Я убедился еще раз, что мы, евреи, должны всё для себя делать сами. Не удивляйтесь поэтому, что мы сомневаемся в возможности получения помощи от кого-либо!» Пищи по-прежнему недоставало. Американские оккупационные власти выделяли продукты лишь для общин и городов. И редкие бургомистры делились своими запасами с обитателями еврейского госпиталя. В монастырь дважды приезжали представители «Джойнта», каждый раз заверяя в своем желании помочь, но слова оставались словами.

В июле 1945 г. госпиталь в монастыре Св. Оттилии был официально объявлен лагерем для перемещенных лиц. Гринберг и его друзья надеялись, что новый статус приведет, как минимум к облегчению ситуации. Но случилось прямо противоположное.

Во-первых, американские солдаты обнесли лагерь колючей проволокой. Вход в кирпичной стене закрыли железными воротами. На вопросы, зачем это делается, администрация оккупационных войск США объясняла: для защиты спасенных от агрессии со стороны немцев, которые ненавидят евреев. По мнению же док­тора Гринберга, сделано это было для исключения возможности посещения бывшими узниками ближайших немецких городов, где они составляли конкуренцию местным жителям в поисках пищи и одежды. В общем, образовался новый концентрационный лагерь, только не немецкий, а американский.

Тем не менее, в госпитале начали появляться заключенные из других лагерей. Возможно, это стало одной из главных предпосылок для проведения здесь с помощью американских оккупационных властей первой послевоенной конференции по еврейскому вопросу. В ней участвовали уцелевшие еврейские узники из нескольких лагерей Германии и Австрии. Были направлены приглашения и в зону оккупации советской армии. Однако оттуда пришли ответы, что бывшие узники находятся в прекрасных условиях и администрация этих лагерей не видит никакой необходимости их участия в подобных конференциях.

В результате выяснилось, что положение еврейских узников в других лагерях ничем не отличается от ситуации в монастыре Св. Оттилии. Представитель округа Зальцбург рассказал, что американские власти не оказывают практически никакой врачебной и продуктовой помощи; старые бараки переполнены, и продукты поступают лишь от отдельных сердобольных солдат.

Общее мнение сложилось такое: после чуда спасения из лагерей смерти должно произойти второе чудо — создание в Палестине еврейского государства.

 

Еврейская газета, №08 (84), 2009


ВЫШЛИ В СВЕТ

Яков Маниович
«Уничтожение евреев на юге Украины»(1941-1944). Всеизраильское землячество «Одесса», Тель-Авив, 2009.
В память о погибших на «Дороге смерти».

Автор книги — бывший узник лагеря смерти «Богдановка», участник обороны и освобождения Одессы. Почетный гражданин Одессы.

В книге собран обширный материал о Холокосте в Одессе во время румыно-немецкой оккупации 1941-1944гг., базирующийся, в основном, на приказах и распоряжениях оккупационного командования и на материалах автора и других узников.

 

 

 

 

Ефим Гельфонд
«Майданек над Бугом». Воспоминания о южноукраинских лагерях смерти и гетто.
Донецк, 2008. 90 с.
300 экз.

Название книги выбрано автором неслучайно. Если внимательно проанализировать материалы о злодеяниях фашистов в годы Великой Оте­чественной войны, сопоставить цифры погибших в концлагерях и гетто, то Богдановка, как нельзя точнее, соответствует концлагерю Майданек по жестокости, насилию, массовому истреблению женщин, стариков, детей и по количеству погибших.
Ефим Гельфонд прошел все этапы трагедиии и остался живым свидетелем злодеяний нацистов в Богдановке, Тридубах, Первомайске. Среди погибших были семь человек его семьи. Его книга — это память о трагическом прошлом.

 

Ефим Гельфонд
«Воспоминания и размышления». Донецк, 2009. 164 с. 100 экз.

Книга отображает жизнь и деятельность Донецкой областной организации бывших узников-жертв нацизма за 20-летний период, рассказывает о достижениях и успехах в работе, о недостатках, которые мешают этой работе.

 

 

 

 

 

 

 

«Вестник. Люди стаются людьми. Свидетельства очевидцев». Черновицкое общество еврейской культуры им. Э. Штейнбарга. Ассоциация узников фашистских лагерей-гетто; Государственный архив Черновицкой области. Выпуски 1-5. Черновцы, Украина, 1991 — 1996 гг.

В пяти выпусках «Вестника» собраны, обработаны и опубликованы 1030 личных письменных воспоминаний, фотографий узников концлагерей и гетто. Завершена многолетняя работа большого коллектива людей о фашистском геноциде против буковинских, бессарабских, заднестровских и др. евреев в годы Второй мировой войны.

Книги «Вестник» — памятник десяткам тысяч евреев, замученным, уничтоженным фашистами. Собранным в «Вестнике» воспоминаниям и документам, представляющим богатейший материал для изучения и обвинения убийц, обес­печена вечная сохранность в 4-х архивах — Госархив Черновицкой области; Яд-Вашем в Иерусалиме; Музей Холокоста в Вашингтоне; архив ОЕК, Черновцы.

 

Илья Кошин
«Помнить и рассказать». Ч. 1. Воспоминания бывшего узника Балтского гетто. Одесса, Друк, 2009.
500 экз. 288 с.

«Книга называется «Помнить и рассказать», и мне кажется, что это название очень точно отражает задачу, стоявшую перед автором и стоящую перед каждым из нас. Нам необходимо помнить о случившемся и передавать эти знания следующим поколениям, ведь все дальше от нас (к счастью) годы Холокоста и все меньше, к сожалению, остается среди нас людей, которые сумели прорваться сквозь ужасы фашистского ада и выжить назло всем тем, кто намеревался стереть наш народ с лица Земли» — написал в предисловии к книге главный раввин Одессы и Юга Украины Авром Вольф.

 

 

Илья Кошин
«Помнить и рассказать». Ч. 2. Воспоминания бывших узников Балтского гетто. Одесса, Друк, 2009. 500 экз. 280 с.

В книгу вошли воспоминания бывших узников Балтского и Колымского гетто Одесской области, проживающих в разных странах. «Человек подобен свече. Пламя ее не тускнеет, когда от нее загораются другие свечи. Мы должны передать свой «свет нашим детям, чтобы они, в свой черед, могли освещать мир, когда нас не станет». Эти слова Уриэля Зильбигера стали эпиграфом к книге воспоминаний.

 

 

 

 

 

 

Матеріали міжнародної науково-практичної конференції «Євреї в Україні: історія і сучасність».
Збірник наукових праць. — Житомир: Вид-во Житомирського державного університету ім. І. Франка, 2009. 456 с. 100 екз.

Збірник містить матеріали конференції (20 березня 2009 р.) по 4-х напрямках:
- Місце політкультурного регіону у сучасному суспільстві.
- Євреї Волині та України: історично-культурогічний аспект.
- Діалог культур: взаємовпливи та взаємопроникнення.
- Вивчення проблем Голокосту.

Збірник чудово виданий, і мені приємно бачити в ньому свою доповідь «Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Первый в истории процесс над нацистскими преступниками. (Харьков. Декабрь 1943-го)».

 

Благодарю Якова Маниовича, Ефима Гельфонда, Иосифа Бурсука, Илью Кошина, Наталию Рудницкую за переданные в Харьковский музей Холокоста книги.

Лариса Воловик


 

Геннадий Глуховской

ДВЕ СУДЬБЫ

ЕВРЕЯМИ НЕ ТОЛЬКО РОЖДАЮТСЯ
- ЕВРЕЯМИ ЕЩЕ И СТАНОВЯТСЯ

Как известно, иудаизм всегда негативно относился к прозелитизму, т. е. к усиленному привлечению в свою веру. В то же время в «Ялкут Шимони» — древнем сборнике комментариев к священным еврейским книгам — сказано: «...когда придет к вам человек, чтобы стать евреем исключительно из стремления к Небу, приблизьте его и не отталкивайте». Талмуд объясняет, что Б-г отыскивает самых лучших людей, обладающих благороднейшими духовными устремлениями, и их добровольное обращение в еврейство является не только возможным, но и желательным. О двух из таких людей — этот небольшой рассказ.

Потоцкие — старинный (с начала XII в.) шляхетский, а впоследствии графский польский род, обладавший на протяжении многих столетий безмерным богатством, могуществом и огромным влиянием не только в Польше, Литве и Западной Украине, но и во всей Европе. Долгое время более трети польских земель были владениями Потоцких. Представители этого рода занимали самые высокие административные посты как у себя на родине, так и в разных европейских странах, включая Россию. Многие из них становились духовными иерархами. Будучи горячими приверженцами Римско-католической церкви, они враждебно относились к иноверцам, особенно к иудеям, которых не только презирали, но и жестоко преследовали.

Но неисповедимы пути Твои... Дошедшая до нас рукопись XVIII в. рассказывает историю, до сих пор волнующую воображение своей необычностью и драматизмом. Как было принято в богатых европейских семьях, один из графов Потоцких для «совершенства в науках» послал своего очень способного и необычайно любознательного сына Валентина учиться в Париж. Туда же и с той же целью польские меценаты отправили молодого человека по фамилии Заремба, происходившего из небогатого, но благородного шляхетского рода. Юноши подружились и много времени проводили вместе. Однажды, гуляя по Парижу, они обратили внимание на старика, углубившегося в чтение какой-то объемистой книги на незнакомом им языке и не обращавшего никакого внимания на происходящее вокруг. Они подошли ближе и, постояв некоторое время рядом, поняли, что это старый еврей погружен в чтение Талмуда. То, с какой сосредоточенностью и даже отрешенностью старик занимался изучением текста, поразило молодых людей. Они спросили его, что написано в этой книге. Еврей сказал, что «язык этот — язык еврейский, язык священный» и прочел: «Не сотвори себе кумира, и каменного столба не поставь себе, и камня с фигурами не закладывай, чтобы поклоняться ему». Молодые люди попросили: «Научи нас еврейской мудрости, посвяти нас в принципы иудаизма. И если мы проникнемся его идеями, то клянемся принять иудейскую веру».

Два раза в неделю юноши брали у еврея уроки, беседовали с ним о вопросах веры. Они занимались очень прилежно и через полгода выучили Тору. В католической Франции продолжала действовать инквизиция, с особой жестокостью каравшая христиан, сменивших вероисповедание, поэтому о принятии юношами иудаизма во Франции не могло быть и речи.

Вскоре пути их разошлись. Валентин Потоцкий решил окончательно проверить правильность своего решения перейти в иудейскую веру и с этой целью поступил в духовную академию в Риме, где благодаря своему усердию и прилежанию пользовался особым расположением Папы Римского. Но Валентин разочаровался в истинности католицизма и бежал из Вечного города в Амстердам — единственное место в Европе, где не карали смертью христиан, перешедших в другую веру. И вот там польский граф Потоцкий стал рабби Авраамом бен Авраамом, т. е. Авраамом, сыном праотца Авраама.

Ревностная вера и обширные знания Авраама стали широко известны в еврейском мире, где его стали называть просто Гер-Цедек — «Праведный обращенный». Гер-Цедек некоторое время жил в Германии, а затем тайно переехал в Вильно (нынешний Вильнюс), тогдашнюю столицу еврейской мысли — город, который в те времена называли Литовским Иерусалимом. Благодаря своей колоссальной начитанности и готовности помочь простым людям он очень быстро стал пользоваться уважением в иудейских общинах. Как-то, разъезжая по окрестным местечкам, Гер-Цедек остановился на две недели в местечке Илия, где большую часть времени проводил в местной синагоге...

Но оставим на некоторое время Гер-Цедека молящимся в синагоге и вернемся к его другу Зарембе, который приехал на родину в Польшу и женился на дочери гетмана Великого княжества Литовского Тышкевича. Внешне он казался вполне счастливым человеком, но всё время терзался тем, что давняя мечта и клятва не были выполнены. И Заремба с семьей переехал в Амстердам, где вместе с сыном отправился к раввину и принял иудейскую веру. Когда его жена узнала об этом, она упала в обморок. Придя в себя, она хотела обнять любимого мужа, но тот отстранил ее, сказав: «Я — жид, человек низкий, а ты — дочь гетманская». Без колебаний, несмотря на предупреждения мужа о необходимости выполнении большого количества обрядов и заповедей и о трудностях обязательного изучения основ иудаизма, дочь гетмана прошла все испытания и приняла иудейскую веру. Впоследствии они всей семьей уехали в Палестину.

А Гер-Цедек? Однажды, будучи в синагоге, он побранил мальчика, мешавшего молитве. Мальчик пожаловался отцу, а тот, невежественный портной, в отместку сообщил властям, что Гер-Цедек — не кто иной, как тот самый граф Потоцкий, которого уже долгое время разыскивали его знатные родственники. Праведника заковали в кандалы, привезли в Вильно и отдали под суд. Многочисленные родственники, местная аристократия, духовенство и даже судьи долго уговаривали его вернуться в лоно Католической церкви. Но тщетно. Тогда по просьбе его семьи (!) инквизиторы стали подвергать Гер-Цедека страшным пыткам, надеясь, что он сломается и отречется от «религии еретиков». Но Гер-Цедек был непреклонен. Разъяренная шляхта мстила ему с той же страстью, с какой не так давно лебезила перед ним, наследником знатнейшего и богатейшего рода.

Больше года провел Авраам бен Авраам в ужасной темнице, подвергаясь непрекращающимся пыткам. Когда палачи мучили его, он громко и радостно превозносил Б-га; когда они снова и снова требовали отречься, он только смеялся. И тогда суд приговорил праведника к сожжению. Последний раз ему предложили вернуться в веру предков, за что обещали полное прощение, восстановление в правах и возврат всех владений. В ответ он запел еврейскую мелодию на слова царя Давида: «Как хороша наша судьба и прекрасно наше наследие». Тогда палачу было приказано вырезать отступнику язык.

В 1749 г., во второй день Шавуота — праздника дарования сынам Израиля Торы и десяти заповедей, — на центральной виленской площади был разожжен костер. Специально, чтобы продлить мучения Гер-Цедека, дрова были политы водой. Прочитав про себя молитву принимающего мученическую смерть, Авраам бен Авраам взошел на костер. На лице его была улыбка... А назавтра пришло письмо об отмене казни.

Один из местных евреев, переодевшись христианином, проник к месту казни и подобрал горсть пепла и уцелевший палец казненного. Эти останки похоронили на еврейском кладбище. Сразу после казни произошли странные события. Женщина, которая смеялась, когда Гер-Цедеку вырезали язык, вдруг онемела. Дома людей, которые дали дрова для костра, на котором погиб праведник, в один день сгорели дотла. На могиле Гер-Цедека выросло удивительное дерево с сильно изогнутым стволом. Оно увядало, если евреям грозила беда. Перед Второй мировой войной дерево засохло совсем и было срублено.

В 1930 г. кладбище было закрыто, а в 1950-х гг. — ликвидировано. Могила Гер-Цедека была разрушена фанатичными католиками. Его останки были перенесены на новое кладбище и помещены в склеп виленского гаона (мудреца. — Прим. ред.) Элиягу бен Шломо. Сейчас на мраморных стенах этого склепа можно прочесть их имена на польском и еврейском языках. В течение столетий в годовщину мученической гибели Гер-Цедека евреи Вильно посещали его могилу и читали кадиш — поминальную молитву.

 

Вот две такие судьбы, подтверждающие ту истину, что евреями не только рождаются — евреями еще и становятся. Многие историки считают, что всё это — просто легенда, миф. Вполне возможно. Но, как известно, миф есть одна из версий правды.

 

Еврейская газета, №08 (84), 2009


ВЗГЛЯД

НА МОЙ ВКУС

На мой вкус, евреи бьются не за свою безопасность, а за мой мир, за мои ценности, за мою культуру и большинства моих единомышленников, которых я считаю достойными людьми. За нас всех. Они на острие, возможно, главной мировой войны — за ценности, за человека и человечность. За это сейчас и идут все войны. Не за территории, не за ресурсы, как пытаются убедить нас некоторые дебилы. Всё это в наше время гораздо дешевле купить, если человеческая жизнь стоит, сколько должна. И покупают, если можно, и платят своим трудом и талантом тем, кто этой платы, чаще всего, и не заработал. Или просто умасливают. Дешевле так, чем война, пускай их.

За ценности и главную из них — свободу, данную Богом. За возможность человеку быть свободным против тех, кто желает держать других в рабстве, будучи бездарным бездельником. Возможно, это последняя и главная война.

Палестину не купишь. Вернее, деньги-то она берёт много лет у всего мира, в том числе, и у врага, которого желает уничтожить — у Израиля. И Израиль даёт. Из России евреи выглядят полными придурками, и у многих вызывают ненависть подобной непонятной и унижающей других глупо­стью. Чего это они, самые пушистые? Здесь сейчас в моде национальные интересы, и пускай все сдохнут. Только не пойму, в чём эти интересы — убей меня ядом.

Но жизнь в Палестине нисколько не стоит, слово и достоинство, соответственно, тоже. Забыли. И проповеди их святых отцов не располагают. Обязанность, долг, ответственность — пустые слова в такой ситуации — отсутствует главный эквивалент ценности — человеческая жизнь. Даже своя. Чего уж там говорить о жизни какого-то еврея или американца. Почему тёткам не поплясать 11 сентября, когда их соотечественники убили столько противных американцев в дорогих башнях? Классно ведь, весело.

Халявой тут не вылечишь. Лекарство одно — производительный труд на благо общества, от которого они давно отвыкли. Своего, палестинского общества. И, соответственно, трудовое воспитание. С методами убеждения и принуждения. Как говорил мой командир роты — пряник в зубы и по ушам. Сейчас время — по ушам.

И делают это евреи без гордыни, с терпением и самопожертвованием, на которое мало кто способен. Многие делали это гораздо резче в Германии, Японии, Вьетнаме, Ираке или Югославии, в том числе, и русские. Ни своих, ни чужих не считали, когда чувствовали себя правыми и желали выжечь заразу. И ничего не платили, наоборот, ещё и репарации брали. У евреев это гораздо жертвенней, достойно богоизбранной нации. Искупают грехи мира, чужие грехи, будучи оплёванными и распятыми. В библейском смысле мы все евреи, поскольку физически от Адама, а духовно от Иисуса.

Правда, сами евреи не столь патетичны. Обыденно делают, что должно, защищают свои дома, своих детей, уничтожают мерзавцев и не радуются их смерти и смерти их соотечественников, теряя своих детей тоже. Не ждут скорой и славной победы — всё равно оплюют, как обычно в истории. О высоком думают мало. Это понятно, они держат винтовку, не я. А винтовка в руках изменяет лексикон в сторону простоты и нецензурности. Говорят, что бьются, просто, за свою безопасность. А мне кажется, за меня.

Гибнут ли на самом деле невинные люди? Гибнут. На чьей совести их гибель? На совести государства, которое не может больше мириться с варварскими обстрелами своих городов, или все-таки на совести дегенератов, эти города обстреливающих? Не такой уж элементарный вопрос, учитывая, что в нашем, окончательно сбрендившем мире, находятся дебилы, обвиняющие Черчилля в гибели немцев, а Трумэна — в уничтожении японцев...

Да, гибель детей полностью на совести палестинских бандитов, и пусть эти самые дети танцевали бы на улицах, при сообщении о нашей с вами гибели, от этого на душе легче не становится... Почему? Да потому, что мы — не они. Вот в этом и кроется суть проблемы. Я не верю в то, что среди нас есть люди, которые радуются тому, что уничтожение бандитов повлекло за собой гибель детей. Я не верю в то, что на улицы израильских городов хлынут толпы людей, сжигающих палестинские флаги и стреляющих в воздух от счастья. Как не верю и в то, что в переполненный арабский автобус войдет обмотанный взрывчаткой еврей и с диким криком отправит в мир иной себя и пассажиров. Если, не приведи Господь, такое случится, то речь в Израиле пойдет о сумасшедшем, а не о герое, семья которого будет им гордиться и одновременно радоваться солидному денежному вознаграждению.

Вы можете себе представить палестинских лидеров, выражающих сожаление по поводу гибели детей на дискотеке в Тель-Авиве, заявляющих, что если бы они знали о том, что в автобусе ребенок погибнет во чреве матери, они не послали бы туда самоубийцу? Бред, верно?

Потому что им наплевать, кого убивать, израильского спецназовца или грудного ребенка. И тот, и другой — евреи, а значит, заслуживают только одного — смерти.

А Израиль сражается с террористами. И неважно, что практически весь палестинский народ живет ненавистью к Израилю, разделяя убеждения своих вожаков, а израильское общество в своей достаточно большой части сочувствует палестинцам. Вот, на мой взгляд, и корень нравственной, человеческой, военной проблемы. Принципиально разная система координат, взгляда на человеческую жизнь, достоинство, справедливость. На все, что составляет суть человека. Цивилизация никогда не сможет победить пещеру. Просто потому, что сыны цивилизации будут всегда переживать о каждом погибшем ребенке, а пещерные жители будут уничтожать все на своем пути, радуясь гибели любого младенца.

Дмитрий Воронков, бард


7 сентября
ушел из жизни
наш друг,
доктор физико-
математических наук,
профессор
ВЛАДИМИР
СОЛОМОНОВИЧ
КОГАН
мы всегда будем помнить о нем