2010
август
№8 (133)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

НАГРАДЫ СОВЕТА ЕВРОПЫ ХАРЬКОВУ

Награда Европы была основана Кабинетом Министров Совета Европы в 1955 году. Диплом Европы является первой ступенькой на пути к получению Награды Европы (тремя следующим является Почетный Флаг, Почетная Таблица и Приз Европы). Все это — награды, которых удостаиваются муниципалитеты и регионы Европы за европейскую деятельность, развитие дружбы и сотрудничества между европейскими регионами и углубление связей между ними. Они являются важным инструментом в улучшении отношений между всеми гражданами Европы и распространении идеи единой Европы.

В 2002 году отдел международных отношений Харьковского городского совета сделал представление в Совет Европы на награждение города Харькова, в результате чего в апреле 2003 года на заседании Комитета Совета Европы по вопросам местных и региональных дел городу Харькову — единственному городу в Украине — был присужден Диплом Европы за выдающийся вклад в распространение идеи европейского единства и перестройки европейского сообщества. 26 июня 2003г. в г. Страсбург (Франция) состоялась официальная церемония вручения Дипломов Европы. От имени городского головы и всех харьковчан в церемонии приняла участие Постоянный Представитель Украины в Совете Европы в ранге Чрезвычайного и Полномочного Посла госпожа Сюзанна Станик.

По результатам международной деятельности городского совета в 2003 году управление международных отношений сделало представление в Совет Европы на награждение города Харькова следующей наградой — Почетным Флагом. 30 апреля 2004 года от президента Подкомитета Награды Европы Комиссии по защите окружающей среды и сельского хозяйства Парламентской ассамблеи Совета Европы в Страсбурге поступило факсовое сообщение о том, что «Почетный Флаг Совета Европы 2004 года был присужден городскому совету Харькова». Флаг символизирует голубой небосклон Западного мира, на котором 12 золотых звезд, расположенных по кругу, воплощают союз людей Европы. Количество звезд неизменно, 12 означает символ совершенства. Эмблема была утверждена

8 декабря 1955 года Комитетом Министров Совета Европы по единогласной рекомендации Парламентской ассамблеи. С мая 1986 года она также является официальной эмблемой Европейских Содружеств. Получение флага Европы является необходимой предпосылкой для получения высших наград Европейского Совета.

Сегодня город Харьков — единственный город в Украине — владеет тремя почетными наградами Совета Европы: Дипломом, Почетным Флагом и Таблицей Европы, которая была присуждена в 2008 году. Почетная Таблица — это вторая по важности награда, которая предшествует главной награде Совета Европы — Призу Европы.

Приз Европы был основан Кабинетом Министров Совета Европы в 1955 году как наивысшая награда, которой удостаиваются муниципалитеты и регионы Европы за европейскую деятельность, развитие дружбы и сотрудничества между европейскими регионами и углубление связей между ними. Приз состоит из памятной награды, медали, диплома и стипендии для молодых людей из города-победителя, которые поедут на учебу в Европу.

В этом году в День города состоится вручение городу Харькову Приза Европы.

Получение европейских наград значительно повышает статус города и открывает широкие возможности относительно сотрудничества с перспективными городами и регионами, а также международными организациями и фондами.

Примечание: Представление на присуждение городскому совету и муниципалитету Награды Европы делается по специальному Опроснику Совета Европы, на основании которого Подкомитет Награды Европы Комиссии по защите окружающей среды, сельского хозяйства, и в территориальных делах Парламентской ассамблеи Совета Европы принимает решение

 

23 АВГУСТА —
ДЕНЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ ХАРЬКОВА

Людмила Владовская, техник штаба военно-дорожного отряда, участвовала в восстановлении Белгородского шоссе при взятии Харькова: «Самый памятный боевой эпизод для меня — 23 августа 1943 г. Харьков – родной город, в котором 2 года сверкали немецкие каски».

Ефим Коган, командир взвода, роты: «Накануне боев за Харьков не хватало боеприпасов (гранат, мин, патронов). Командиром дивизии мне было поручено доставить в расположение нашей дивизии боеприпасы. Находился склад на расстоянии 8 км, и к нему вела дорога, которая обстреливалась немцами. По дороге не так было легко добраться до склада. Я, с трудом и рискуя жизнью, выполнил приказ командира и своевременно доставил боеприпасы, чем обеспечил успешное наступление нашего полка. Командир дивизии выразил мне благодарность и приказал оформить документы для награждения. Но случилось непредвиденное – в боях за Харьков я получил ранение. Награду, возможно, не успели оформить, я ее не получил. Но воевали мы не за награды, а за Родину».

Юрий Хайлович, нач. химической службы 17-й воздушной армии. Наиболее памятный боевой эпизод: «В 1942 г. в Харькове базировалась крупная немецкая танковая часть. Я организовывал заправку специальных ампул с самовозгорающейся жидкостью КС. Ампулы, сброшенные ночью с наших самолетов, накрыли танки противника, вызвав грандиозный пожар техники (и даже среди живой силы). Летчики по возвращению на базу «качали» начхима.

 

Михаил Каган, командир отдельного батальона связи, освобождал свой родной город, а после войны внес неоценимый вклад в увековечивание памяти погибших во Второй мировой в Харькове и Харьковской области.

 

Они освобождали Харьков

 

Михаил Авербух, зам. командира зенитного артполка
Михаил Бродский, старшина медицинской службы
Леонид Вегер, рядовой, санитар
Валентин Владимиров, командир противотанковой батареи
Михаил Гуревич, танкист, командир взвода разведки
Николай Искольд, гвардии рядовой, автоматчик, башенный стрелок танка
Леонид Карпин, командир взвода
Семен Кауфман, механик-водитель
Григорий Кац, зам командира батальона
Хуна Кобринский, нач. боепитания авиабатальона
Арон Коновалов, рядовой, минометчик, участвовал в первом взятии Харькова
Абрам Маргулис, ст. механик-водитель тяжелого танка
Борис Райхцаум, начальник отдела снабжения дивизии, Харьков освобождал дважды
Иосиф Тевелевич, сержант-водитель
Михаил Рудаев, старший военврач полка
Софья Трипилец, старшина мед. службы, участвовала в боях за Харьков
Семен Фаерман, рядовой, пехотинец
Нина Фрайфельд, cан. инструктор
Илья Черняков, фельдшер саперного батальона
Марк Шейкин, разведчик, командир взвода
Леонид Янкелевич, командир взвода связи.

 

Это далеко неполный список тех, кто освобождал наш Харьков. Музей Холокоста будет признателен читателям за пополнение этого списка.

Спасибо вам всем, родные!

 

ДАТЫ. СОБЫТИЯ.

 

22 августа 1990 года, ровно 20 лет назад произошла торжественная передача здания бывшей хоральной синагоги по ул. Пушкинской, 12, еврейской религиозной общине. За прошедшие 20 лет харьковская религиозная община, пройдя через внутренние и внешние перипетии, окрепла, стала единым религиозным центром во главе с раввином Харькова и Харьковской области Мойше Московичем, пользующимся заслуженным авторитетом во властных структурах и среди прихожан.

Как возвращали евреям Харькова их синагогу, вспоминает один из участников.

От редактора

 

 

Леонид Леонидов, Харьков

20-ЛЕТНИЙ ЮБИЛЕЙ ВОЗВРАЩЕНИЯ СИНАГОГИ

Уполномоченный Совета по делам религии при Харьковском Облисполкоме Славнов в письме от 01.12.1964г. №46 на имя председателя по делам религиозных культов при Совмине СССР Пузина сообщал:

«... 3. Иудейское вероисповедание, на регистрации нет, в г. Харькове проводят в обычное время в 3-6 местах молитвенные собрания без регистрации в органах власти, в большие религиозные праздники свыше 10 мест, где проходят молитвенные собрания».

С середины 70-х годов в Харькове постоянно работает один молитвенный дом по улице Квиткинской, 48-а. Религиозная община арендовала у семьи Качур две маленькие комнаты размером: 2,8 х 3,52 и 3,35 х 3,52 м. Площадь комнаты, в которую входили прихожане, составляла 9,85 м2, вторая, смежная с ней, для молитв — 11,8 м2. В те времена для семьи Качур могли быть серьезные неприятности за содержание в доме незарегистрированной молельни, однако они разрешали общине собираться. Хозяйка дома Клара Моисеевна перед смертью в 1979 году завещала сыну Давиду продолжать сдавать общине помещения, несмотря на то, что семья Качур проживала в крайне стесненных условиях. Давид Абрамович Качур выполнил завещание матери.

Впервые я пришел в молитвенный дом на Квиткинской в конце июня 1988 года по просьбе мамы. Она в этот период серьезно заболела и просила меня пойти к религиозным евреям и попросить их помолиться за ее выздоровление. Я регулярно посещал по субботам молитвенный дом. В одну из суббот после молитвы, когда все традиционно собирались за столом в первой комнате, я спросил, почему не добиваетесь возвращения одного из зданий, в котором раннее была синагога. Один из активных прихожан Нохем-Лейб Хаймович Бронштейн (ему было 92 года, но все называли его Левой) сказал мне: «Возьми и займись». В тот период я познакомился с Гдалием Борисовичем Мостовым и Петром Лазаревичем Спиваком. Мы вместе начали добиваться возвращения синагоги. 3 сентября 1988 года было проведено собрание верующих в молитвенном помещении. Председателем еврейской общины г. Харькова был избран Гдалий Мостовой, зам. председателя Петр Спивак, казначеем М. Теплицкий. Протокол собрания я печатал на личной печатной машинке «Москва». На ней же позже были напечатаны многочисленные письма в разные инстанции, содержание которых пронизаны одной целью — возвращение синагоги. Эту печатную машинку храню как сыгравшую важную роль в возвращении синагоги.

На начальном этапе мы не могли и подумать, чтобы добиваться возвращения здания хоральной синагоги по ул. Пушкинской, считая эту задачу невыполнимой. У меня сохранилась переписка. В одном из первых писем в Горисполком просили вернуть небольшое здание бывшей синагоги по ул. Кузнечной. Каждую субботу мы докладывали общине, как продвигаются дела. В одну из суббот на таком собрании выполняющий обязанности шамеса в молитвенном доме Семен Лейбович Маргулис в эмоциональном порыве стукнул кулаком по столу и сказал: «Пусть отдают нам здание синагоги на Пушкинской!» Почему нет? — решили мы. С этого момента, примерно с ноября-декабря 1988 г. у нас была едиственная цель — синагога на Пушкинской. С тех прошло 22 года. Из нашей группы энтузиастов, за исключением меня, все «ушли в мир иной». Я был значительно моложе всех, и, возможно, благодаря этому обстоятельству могу сегодня рассказывать о происходящих в тот период исторических событиях в жизни евреев города, как происходило, несмотря на еще сильное давление в тот период советской власти, возрождение еврейской духовности.

В тот период Уполномоченным Совета по делам религий при Совмине УССР по Харьковской области был В. Д. Березанец. Большинство наших писем в высшие городские и областные партийные и советские инстанции направлялись к нему.

«Вы сначала зарегистрируйте свою религиозную общину, — посоветовал он, — затем добивайтесь возвращения молитвенного здания». Началась работа по оформлению документов на регистрацию. Здание на Квиткинской территориально относилось к Червонозаводскому району. На заседании Червонозаводского исполкома в регистрации нам было отказано на основании того, что здание, в котором размещалась община, было государственной собственностью и религиозная община официально не арендовала помещение у государства. Получался замкнутый круг: община не может арендовать помещение у государства, т. к. не имеет регистрации, а чтобы зарегистрироваться — должна иметь арендное или собственное помещение. Необходимо было найти частный дом и заключить договор c его владельцем на аренду помещения. Александр Ефимович Королик, внесший значительный вклад в реализацию возвращения синагоги, предложил принадлежащий ему по улице Броненосца Потемкина, 14 дом для аренды еврейской религиозной общины. Был заключен договор между ним и общиной в лице председателя Мостового Г. Б. Весной религиозная община переезжает в этот дом.

20 июня 1989 года Исполком Коминтерновского района принимает решение просить Облисполком ходатайствовать перед Советом по делам религий при Сов­мине СССР о регистрации религиозного общества иудейского вероисповедания в арендуемом помещении по адресу: г. Харьков, ул Броненосца Потем­кина, 14. Совет по делам религий при Совмине СССР на заседании 8 сентября 1989 года постановил зарегистрировать иудейское религиозное общество в г. Харькове; Исполкому Коминтерновского района г. Харькова решить вопрос о молитвенном здании для этого религиозного общества. На основании этого решения 2 октября 1989 года был зарегистрирован исполнительный орган религиозного общества иудейского вероисповедания в составе граждан: Спивак Петр Лазаревич, Королик Александр Ефимович, Леонидов Леонид Петрович, Черная Софья Исааковна.

Легализованная община более настойчиво добивается возврата синагоги.

Рамки газетной статьи не позволяют более обстоятельно рассказать о всех трудностях, преградах, проявлениях бюрократии, о равнодушии и безразличии. Позицию власти характеризует письмо председателя Облсовпрофа В. К. Чуба в адрес председателя Исполкома Харьковского Горсовета С. Н. Соколовского от 19.09.1989 г. №12-1140. В нем информируется о нецелесообразности передачи еврейской общине Дома физкультуры «Спартак», расположенного по ул. Пушкинская, 12, т. к. это приведет к утрате общегородского спортивного центра. Затем еврейской общине предлагается обеспечить профсоюзные спортивные организации области демонстрационным залом с трибуной на 2-3 тысячи зрителей для проведения игр чемпионата СССР по волейболу, баскетболу, ручному мячу. Построить в районе Салтовского или Алексеевского жилмассивов тренировочный универсальный зал размером 42 х 24 м, два тренировочных зала для занятий тяжелой атлетикой, и в этом случае здание бывшей хоральной синагоги может быть передано религиозной общине. Запросы профсоюзов серьезные.

Происходящие в тот период перестроечные процессы в стране способствовали настроению центральной и республиканской власти возвращать верующим молитвенные здания. Совет по делам религий при Совмине СССР был на стороне харьковской религиозной общины. Совет неоднократно направлял письма в адрес харьковского обкома партии с просьбой вернуть синагогу. Длительная борьба общины за освобождение синагоги завершилось победой. 22 марта 1990 года Исполком Харьковского Горсовета принял решение № 79, в котором обязал Харьковский Облсовет профсоюзов освободить здание по ул. Пушкинской, 12 до 01.07.1990 г., а исполкому Киевского райсовета принять это здание на баланс ЖЭО района.

22 августа 1990 года произошла торжественная передача здания бывшей хоральной синагоги по ул. Пушкинской, 12 еврейской религиозной общине. Происходила передача в гимнастическом зале. Мне посчастливилось присутствовать на ней. Прошло 20 лет, многое стерлось из памяти. Жалею, что был без фотоаппарата. Хорошо помню выступление зам. председателя Верховного Совета Украины Владимира Борисовича Гринева. Он поздравил евреев Харькова с таким важным для них событием и выразил уверенность, что синагогу больше никакая власть не сможет отобрать, зачитал поздравительную телеграмму от Председателя Верховного Совета Л. М. Кравчука. Проникновенно выступал раввин Израиль Абрамович Иоффе, напомнив, как большевики отобрали у евреев все здания синагог, но евреи продолжали жить по Торе, учить Тору. Не имея здания синагоги, евреи Харькова отмечали в частных домах все еврейские праздники. Харьковские евреи верили и надея­лись, что настанет время и возродится еврейская религиозная жизнь… Закончил выступление чтением молитвы, затем участники собрания направили ответную телеграмму Л. М. Кравчуку. У меня и сейчас перед глазами лица собравшихся — все улыбались, шутили, радовались.

Через несколько недель в Харьков приехал посланник Любавического Ребе рав Мойша Москович с ребецей Мирьям и крошечным сыном. У ребе Мойше был выбор между Харьковым и другим городом. Он выбрал Харьков. Мы рады, что его выбор пал на наш город. Харьковская еврейская община получила прекрасного раввина. Он завоевал авторитет, уважение у членов еврейской общины.

22 года я активно участвую в еврейской жизни. Считаю, мне повезло, что дожил и жил во времена еврейского ренессанса в Украине. Мне удалось реализовать ряд интересных проектов, направленных на возрождение еврейской общины, по увековечиванию памяти жертв Холокоста. Из всего мною сделанного особо горжусь, своим участием, в числе первых, в решении, казалось бы, невыполнимой задачи — в возвращении общине харьковской хоральной синагоги.

 

 

Лариса Воловик

ИЗ АРХИВА  МУЗЕЯ ХОЛОКОСТА

В «Дайджест Е» № 5(130), 2010 г. был помещен документ о том, как только что организованная харьковская религиозная община в 1944 г. оказывала помощь инвалидам Отечественной войны, семьям фронтовиков и беднейшему населению города.

Продолжаем публиковать некоторые новые архивные документы.

Харьковская религиозная община продолжала восстанавливать еврейскую жизнь в Харькове: в марте-апреле 1945г. провела Пурим и Песах, была организована выпечка и раздача мацы, сбор денег для бедных. Община (безуспешно) пыталась организовать кошерный убой животных.

Важным для общины был вопрос о могилах в Дробицком Яру. Сохранилось письмо-заявление от 22 августа 1946 года на имя Уполномоченного по Харьковской области по делам религиозных культов М. Преславского от Харьковской еврейской религиозной общины. В нем говорится (орфография сохранена):

«Просим Вашего разрешения и санкции о проведении следующих мероприятий, а именно на братской могиле возле дороги Тракторного завода где находятся трупы убитых фашистскими немецкими варварами 16000 человек провести следующее:

1) установить на дороге указатели на пути к означенным могилам. Количество 10 штук

2) установить памятников колич. 6 штук.

3) провести ограждение могил.

4) оцементировать канаву.

5) о сборе средств пожертвований для означенных целей.

Подпись председателя (неразборчиво)».

 

На все эти предложения община ответа не получила.

И если первый митинг после освобождения Харькова был организован в Дробицком Яру 23 августа

1944 г. совместно с властями города, когда еще вспоминали, что здесь расстреляли евреев, то на втором митинге в Дробицком Яру 23 августа 1945 г. власти о евреях уже не вспоминали.

Поминальные молитвы в Дробицком Яру продолжали проводиться общиной и в 1946-1947 гг. именно в августе в день освобождения Харькова.

Эта традиция сохранилась среди харьковских евреев и после роспуска общины и позже, когда посещение могил расстрелянных нацистами «за Тракторным» стало под запретом, а тех, кто все же приезжал на могилы близких, фиксировало КГБ.

 

Сохранилась традиция и в наши дни.

 

 

 

Лариса Воловик, Харьков

ДОКУМЕНТ

19 августа 1991 года в моей памяти остался «черной» датой календаря.

В Харькове был уже создан Областной комитет «Дробицкий Яр», который объединил единомышленников в их желании увековечить память 16 тысяч харьковских евреев, расстрелянных нацистами в Дробицком Яру. Мы встречались с оставшимися в живых и их спасителями, проще стало работать в архивах. Нашли организацию, выделившую благотворительно помещение для встреч, на которых люди, почувствовав свободу, стали откровенно, не оглядываясь, рассказывать, как же все было в действительности.

И вдруг… сообщение по радио о введении в стране чрезвычайного положения. Повеяло холодом и, честно говоря, стало страшно.

 

Привожу далее один документ — входящую шифрограмму из Москвы на 4-х страницах с грифами — Секретно. Снятие копий запрещено (Подлежит возврату в Львовский обком Компартии Украины):

«Первым секретарям ЦК компартий союзных республик. рескомов, крайкомов, обкомов партии:

В связи с введением чрезвычайного положения примите меры по участию коммунистов в содействии Государственному комитету по чрезвычайному положению в СССР.

В практической деятельности руководствоваться Конституцией Союза ССР.

О Пленуме ЦК и других мероприятиях сообщим дополнительно.

Секретариат ЦК КПСС».

На стр. 2 движение шифрограммы с резолюцией «Организовать выполнение».

Стр. 3 — более полные рекомендации уже Секретариата ЦК Компартии Украины первым секретарям Крымского рескома, обкомов, Кие­в­ского горкома Компартии Украины. Приведу несколько положений из рекомендованных:

«…Любые действия, направленные на подрыв союза, нарушения Советских Законов, проявления регионального эгоизма должны пресекаться.

Следует сплачивать все патриотические силы, выступающие за сохранение единства и целостности Союза ССР, тесно сотрудничать с советами, комсомолом. профсоюзами, женскими, ветеранскими и другими массовыми организациями.

Сориентируйте руководителей средств массовой информации на необходимость воздержаться от пуб­ликации любых материалов, которые могут дестабилизировать обстановку…»

Стр. 4 шифрограммы представляет собой Карточку учета входящих секретных документов с обычными графами — вх. номер и дата поступления документа (о чем ниже), от кого, к-во, краткое содержание: О введении в стране Чрезвычайного положения.

В конце документа от руки приписка: «Зверніть увагу на те, що документ «сов. секретно» надійшов у Львівський обком КПУ 18.08.91 напередодні оголошення надзвичайного стану!»

 

 

 

Симон Фалев. Харьков

«ХАРЬКОВСКИЕ АССАМБЛЕИ»-2010


Антон и Николай Рубинштейны

Принято решение провести 17-й Международный музыкальный фестиваль «Харьковские ассамблеи»-2010 по теме «Братья Рубинштейны и консерваторское братство».

Фестиваль пройдёт в конце сентября — начале октября 2010 года под художественным руководством ректора Харьковского государственного университета искусств им. И. П. Котляревского, народной артистки Украины, профессора Татьяны Веркиной. В рамках «Харьковских ассамблей» традиционно, начиная с 1991 года проводятся научные музыковедческие конференции и симпозиумы. Так будет и на этот раз. Общий девиз фестивалей «Харьковские ассамблеи», сформулированный музыковедом Григорием Ганзбургом и принятый, начиная с 2004 года, — «противление злу искусством».

Герои нынешнего фестивального года: Антон Григорьевич Рубинштейн (1829-1894) — композитор, пианист, дирижер, педагог. Основал в 1862 г. Санкт-Петербургскую консерваторию и был ее первым директором.

Николай Григорьевич Рубинштейн (1835-1881) — пианист, композитор, педагог. Основал в 1866 г. Московскую консерваторию и был ее первым директором.

 

 

 

ПАМЯТЬ

НАГЛЯДНЫЙ УРОК ИСТОРИИ
ЗА НОМЕРОМ 157621

Бывшему узнику Освенцима Йосефу Диаманту 83 года. После освобождения из нацистского лагеря смерти он уехал в Палестину. Сегодня он с женой Идой живет в израильском городе Бейт-Шемеш, у них 21 внук! «Для нас нет ничего важнее, чем дети и внуки. Наша семья — это наше богатство. У нас 21 внук, и для нас это ценнее, чем 21 миллион долларов. А что еще нужно в этой жизни?» — говорят супруги.

Дочь и трое внуков Йосефа Диаманта приняли решение увековечить память о его пребывании в лагере смерти, вытатуировав на своих руках порядковый номер, присвоенный ему нацистами в Освенциме. Внук Арик рассказал, что это желание появилось у них уже давно, но сообщить дедушке они решились только сейчас. «Мы боялись, что он расстроится», — говорит Арик. По словам юноши, татуировка будет символизировать испытания, которые выпали на долю их деда во время Второй мировой войны.

Несмотря на опасения внуков, к идее Диамант-старший отнесся с одобрением. На вопрос, расскажут ли внуки своим будущим детям о значении этого номера, он получил уверенный утвердительный ответ. Йосеф Диамант отметил, что он рад намерению своих внуков и объяснил, почему: «Это лучшая возможность почтить память тех, кому вместе со мной довелось пройти через все эти испытания. Пусть наколка служит наглядным примером для будущих поколений». Бывший узник Освенцима поделился тревогой, что ужасы Холокоста в скором будущем могут быть забыты, поэтому решение его внуков достойно восхищения.

Теперь на запястья Арика Диманта, его тети и двух сестер нанесена татуировка с номером 157621, который станет наглядным уроком истории тех жутких лет.

Полина Ковалевич, Jewish.ru

 

 

РЕДАКЦИОННАЯ ПОЧТА

 

В редакцию пришло письмо из Львова от Бориса Михайловича Дорфмана, одного из создателей львовского общества еврейской культуры им. Шолом-Алейхема, пишущего члена редколлегии газеты «Шофар», хранителя еврейских традиций и языка «идиш» (одного из последних во Львове). Очень контактный и благожелательный человек, прекрасно знающий свой город и его еврейское прошлое, участвующий в еврейской жизни и настоящего Львова. Когда и кого бы я не привозила во Львов, он всегда готов часами ходить по городу и рассказывать, и показывать…

Борис Дорфман пишет:

«Дорогая Лариса, шолом!

Посылаю статью о моих родителях и фотографии. Они оба родились в 1889 году, и судьба у них, как и у многих в нашем ХХ веке, была трагическая. Они были очень порядочные евреи. 70 лет назад, 9 июля 1940 года, их арестовали люди в форме НКВД. После долгого обыска ничего «компрометирующего» не нашли, но квартиру опечатали, а родителей увезли в «черном вороне»… Автор этой статьи Леся Козик (статья была опубликована во львовской газете) — дочь Праведника Михаила Козика, известного художника, Вашего харьковского профессора…"

 

 

Леся Козик, Львов

И ТЕПЕРЬ ОНИ СНОВА ВМЕСТЕ…

Дружная семья Дорфманов жила на окраине Кишенева в ухоженном домике с небольшим садом. Ласковая, добрая мать Малка, строгий, но справедливый отец Мендель, беззаботная младшая сестренка Песя. Родители учили детей быть честными, трудолюбивыми, с уважением относиться к старшим. И дети впитали в себя эту науку.

Дорфманов часто посещали знакомые, приезжали люди из соседних районов. Борис то и дело открывал калитку: «Мама! К тебе пришли…». Юный гимназист уже давно понял, о чем беседуют родители со знакомыми и незнакомыми гостями. Мать убеждала: надо все делать для возрождения еврейского государства на Земле обетованной. Надо переселяться в Эрец Израэль, осваивать там земли, осушать болота, строить поселения. Для осуществления заманчивой мечты, конечно же, нужны были средства. И Малка собирала добровольные пожертвования, организовывала всевозможные лотереи, конкурсы, выставки-продажи, представляя на них лучшие образцы своего рукоделия. Ее не раз выбирали делегатом на конференции и съезды Еврейского национального Фонда «Керен кайемет ле Исраэль», с интересом слушали ее отчеты о проделанной работе. На вопрос: «А вы сами когда собираетесь переезжать?» — Малка отвечала: «Чуть позже. Я пока еще нужна здесь…».

Но судьба распорядилась иначе. В 1939 году Бессарабия вошла в состав Советского Союза. Простые люди радовались: теперь наступит мир, у всех будут равные права, жизнь улучшится… Кто мог подумать, что вскоре после воссоединения начнутся массовые аресты?..


Малка Дорфман


Мендель Дорфман

 

В тот июльский день Борис, не предчувствуя беды, возвращался с практических занятий (он учился в строительном техникуме). По дороге остановили знакомые: «Не ходи домой. Твоих родителей увезли. Как бы и тебе не угодить в тюрьму».

Почему? За что?... Ответов на эти вопросы не было.

Так в одночасье Борис (сестренка в это время гостила у дедушки) остался без родителей, без средств к существованию, без жилья. Добрые люди не оставили паренька — приютили у себя, настояли, чтобы продолжал учебу. Одиннадцать месяцев отец и мать томились в местной тюрьме. Из своей скудной стипендии Борис выкраивал гроши, чтобы принести им скромную передачу. За все это время лишь единожды разрешили ему свидание с матерью. Всего три короткие минуты! Разделенные сетчатой перегородкой, в присутствии строгого надзирателя, мать и сын успели договориться о главном: что бы ни случилось в дальнейшем, связь поддерживать через знакомых в Бугуруслане.

А что могло случиться? Разумеется, война. Ее приближение ощущалось все более явственно. Бориса и его сокурсников направили на сооружение противотанковых укреплений. Там и застало их начало войны. Пережили окружение, но сумели пробиться через линию фронта. В армию «западников» не взяли. Отправили в далекую Сибирь на угольные шахты. Тяжелый труд не заглушал неотступных мыслей о родителях: где они? Живы ли? Ведь Кишинев оккупирован фашистами.

В родной город Борис возвратился после Победы. И сразу начал разыскивать следы отца и матери. В тюремной канцелярии никаких документов не оказалось. Но чуть позже, благодаря заранее условленному адресу в Бугуруслане, пришла долгожданная весточка от мамы. Увы, невеселая. Мать находилась в Соликамском лагере, на Урале. Между зачеркнутыми цензурой строчками уловил: в 50-градусные морозы из последних сил трудится на лесозаготовках.

Письма разрешалось отправлять только раз в полугодие. Как он ждал их! Как берег каждую весточку! «Я тоскую по нашей земле, по ее рассветам и закатам. Все думаю о тебе. Может, встретимся когда-то?..»

Но — когда? Уже истек ее пятилетний срок, но, как оказалось, Малке «добавили» еще два года. Правда, ее, больную, обессиленную перевели на культпросветработу. День и ночь молилась: дожить бы до освобождения. И наконец, дождалась счастливого часа.

Борис к тому времени уже получил диплом строителя, работал по специальности, имел свою комнатушку. И вот, с трудом сдерживая волнение, ходит он взад-вперед по Кишиневскому перрону. Узнают ли они друг друга после столь длительной разлуки?.. Пришел поезд, и в дверях вагона №4 он увидел худую, бледную женщину с деревянным сундучком в руках. Сначала показалось — чужая. Но глаза — большие серые и добрые глаза! Борис бросился к матери и на руках перенес ее на перрон. Как передать то, что они испытывали в эти минуты! Вокруг собрался народ — они никого не замечали…

Расспросам, рассказам о пережитом, казалось, не будет конца. А когда улеглись первые волнения, мать и сын пришли на пепелище былого семейного гнезда. Соседи сообщили подробности гибели их многочисленной родни, показали место кровавой расправы. Поднявшись с колен, Малка и Борис со слезами на глазах покидали заросший пустырь. Мать вспоминала: в этих местах она как-то познакомилась с бравым солдатом, вернувшимся с первой мировой войны с царским крестом на груди. Как весело было на их многолюдной свадьбе!..

Где он сейчас, ее Мендель? Борис так и не сумел ничего узнать о его судьбе.

Малка постепенно осваивалась в новой обстановке, восстанавливались ее душевные и физические силы. Не хотелось думать о пережитых кошмарах. Но однажды ночью раздался стук в дверь. Мать и сын в страхе переглянулись: кто это так настойчиво добивается к ним? В дверях стояли парни в знакомой форме НКВД. Они снова пришли за Малкой. На сей раз грозные визитеры соблаговолили подсказать: «Возьмите теплые вещи. Красноярский край — не курорт…» Это было в апреле 1949-го — через два года после освобождения.

Вторичный арест матери отразился и на судьбе Бориса: как же, — сын «врагов народа»! Кто-то из друзей помог переехать во Львов, где его родителей не знали. Для инженера-строителя нашлась работа в аптекоуправлении, а потом и на восстановлении здания знаменитого Львовского оперного театра им. Ивана Франко.

Во времена хрущевской «оттепели» возвращались из тюрем и лагерей тысячи реабилитированных узников. В 1957 году вернулась к сыну и Малка Ароновна. Ее сердечно приняла невестка, радовались приезду бабушки внучата Миша и Рита. Наконец-то, она оказалась в родной семье.

Тяжкие страдания, душевные раны, непосильный лагерный труд не прошли бесследно. В 1963 году 64-летняя Малка Ароновна умерла от инсульта. До самой смерти она так ничего и не знала о судьбе мужа.

В 1996 году на бесчисленные запросы сына пришел, наконец, ответ из Министерства национальной безопасности Республики Молдова: «Дорфман Мендель Борухович… арестован по политическим мотивам 9 июля 1940 г. как «торговец и член сионистской организации» и по решению Особого совещания при НКВД СССР от 29 марта 1941 г. был заключен в исправительно-трудовой лагерь сроком на пять лет. Отбывая наказание в Карагандинской области, умер 4 июля 1942 г. от туберкулеза легких и декомпенсированного порока сердца…» По Указу Президиума Верховного Совета СССР от 16.01.1989г.

Мендель Дорфман и его жена Малка были реабилитированы.

На памятнике матери безутешный сын вычеканил рядом с ее именем имя отца. Наконец-то они снова вместе. Теперь уже навеки…

Фотографии и документы Малки и Менделя Дорфманов, так много сделавших во имя возрождения еврейского государства, переданы на вечное хранение в Тель-Авивский музей диаспоры. Их имена вписаны в Золотую книгу Еврейского фонда в Иерусалиме.

 

НАРОЧНО НЕ ПРИДУМАЕШЬ

Яков Кранцфельд

«ПРИВЕТ ОТ НЕМЕЦКО-ФАШИСТСКИХ ЗАХВАТЧИКОВ»

Парторг одного из харьковских институтов всегда мечтал стать «профессиональным революционером» — как в годы зрелого социализма назывались работники партийных учреждений — но это ему никак не удавалось. Правда, в конечном счете, как говорил Ильич, ему удалось полностью освободить себя от производственной деятельности в учреждении, где, по правилам, освобожденный парторг не полагался — ячейка была мала. И эта двусмысленность общественно-производственного статуса его крайне мучила. Понимая же, что в глазах трудящегося коллектива, числясь действующим специалистом, он выглядел лодырем и бездельником, как оно по сути и было, и чтобы как-то обнаружить свою партийную деловитость, этот парторг активно реагировал на все внешние и внутренние события. Таким образом, когда в городе начала подниматься первая волна еврейской эмиграции, он решил провести «превентивное» собрание институтской общественности с целью предотвратить и рассеять эмигрантские настроения некоторых сотрудников, о коих ему сообщали доверенные информаторы.

Все шло чин по чину. Разоблачался сионизм, про­иски израильской военщины, нуждавшейся в «пушечном мясе», коварство еврейского лобби в конгрессе США, заманивающего советских евреев в свой капиталистический «рай», чтобы там нещадно эксплуатировать, и все прочие оголтелые враги социализма и советской власти.

Чтобы собрание приобрело признаки мирного задушевного разговора в дружной семье соседских народов, парторг под занавес выпустил на трибуну пожилого еврея, слывшего в туалетных дискуссиях еврейским народным мудрецом. Чтобы поддержать эту репутацию, еврейский оратор изрек пару философских экспромтов и закончил свою речь прочувствованным риторическим вопросом:

— Ну куда ОНИ едут? ТАМ ТОЖЕ ПЛОХО…

В аудитории раздался смех, и парторг, одиноко сидевший за столиком, установленным на эстраде актового зала, окинул орлиным взором уважаемое собрание, поднялся и, постучав карандашом по обязательному графину, восстановил тишину, а когда смех затих, подвел итоги образной фразой:

— В общем, товарищи, прямо скажем, крысы бегут с корабля!

Тут уже затихший было смех перешел в громкий хохот. Парторг был в недоумении, но кто-то из первого ряда громко объяснил ему:

— Крысы бегут только с тонущего корабля, товарищ парторг!

 

Впрочем, нелады с языком проявлялись у нашего парторга, довольно часто. Так, например, при оформлении того же актового зала к собранию по случаю очередной годовщины освобождения Харькова от немецкой оккупации над сценой был вывешен плакат:

 

«Привет освободителям Харькова

от немецко-фашистских захватчиков!»

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР
и
CONFERENCE ON JEWISH MATERIAL CLAIMS AGAINST GERMANY INC.
Проект «Исследование, образование и документирование»