2010
октябрь
№10 (135)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

В «ЯД ВАШЕМ» ПОЧТИЛИ ПАМЯТЬ ПОГИБШИХ В БАБЬЕМ ЯРУ

69 лет назад нацисты, оккупировав Киев, за два дня в сентябре 1941 года уничтожили все еврейское население города — более 33770 человек. Всего за годы войны в Бабьем Яру было уничтожено около 100 тысяч советских граждан.

В мемориальном комплексе «Яд Вашем» состоялась церемония, посвященная памяти о погибших, организованная руководством комплекса совместно с объединением выходцев из Украины. На церемонии присутствовал посол Украины в Израиле Геннадий Надоленко. В Украине годовщину трагедии в Бабьем Яру отметили на правительственном уровне 28 сентября.

«С каждым годом тех, кто пережил Катастрофу, становится все меньше. Вместе с тем, в мире растет количество тех, кто не только обвиняет Израиль в воспитании комплекса вины у остальных народов в попытке извлечения политической выгоды от событий более чем полувековой давности, но и вообще отрицает Катастрофу. Сегодня еврейский народ стоит перед фактом фальсификации истории», — сказал Г. Надоленко.

Напоминая о событиях минувшей войны, нам кажется уместным напомнить и о трагедии, случившейся в мирное время, 11 сентября 1972 года — «черном сентябре».

 


Сергей Подражанский

9-10 СЕНТЯБРЯ

5 сентября 1972 года в Мюнхене палестинскими террористами были убиты 11 евреев — спортсменов и тренеров израильской команды, участвовавшей в играх XX Олимпиады. Трагедия эта и события, за нею последовавшие, стали сюжетом кинобоевиков — со стрельбой, приключениями, закрученным сюжетом и ходульными героями.

Напомним тем, кто забыл, канву событий, происходивших 5 сентября 1972 года. Именно канву, потому что и сегодня еще в этой истории далеко не все понятно.

В 4.30 утра через ограду Олимпийской деревни перелезли восемь человек в спортивных костюмах. Немецкие полицейские решили, что загулявшим спортсменам просто лень тащиться к воротам. «Спортсмены» подошли к зданию на Коннолли-штрассе, 31, — в этом доме остановилась израильская делегация — и через подземный гараж проникли в здание. В спортивных сумках, приготовленных для террористов агентами Штази, было восемь автоматов Калашникова, 30 магазинов с полным боекомплектом и 24 ручные гранаты. Впоследствии выяснилось, что оружие было доставлено в ФРГ дипломатической почтой ливийского посольства.

Дверь общежития, где проживала израильская делегация, была открыта заранее заготовленным ключом. Путь террористам попытался преградить судья по борьбе Моше Вайнберг, но он был сражен автоматной очередью. Моше стал первой жертвой палестинцев. Тяжелоатлет Йосеф Романо, во­оружившись кухонным ножом, сумел ранить двоих террористов. Йосеф стал второй жертвой. Террористам из палестинской группировки «Черный сентябрь» удалось захватить девятерых израильтян.

В 6.00 в полицию Мюнхена поступил ультиматум террористов «Черного сентября» — освободить из израильских тюрем палестинских террористов, а участникам кровавой акции предоставить самолет, чтобы они смогли беспрепятственно покинуть Германию.

В здании на противоположной стороне Коннолли-штрассе в Олимпийской деревне располагалась делегация ГДР, немецкого рабоче-крестьянского государства. С балкона этого здания и подавали сигналы террористам их «братья по классу».

На военной базе под Тель-Авивом была приведена в боевую готовность спецгруппа «Сайерет МАТКАЛ» — подразделения глубинной разведки генштаба ЦАХАЛа. Командовал этой группой тридцатилетний Эхуд Барак. За четыре месяца до мюнхенских событий бойцы подразделения освободили в аэропорту им. Бен-Гуриона самолет авиакомпании «Сабена», захваченный террористами.

Премьер-министр Израиля Голда Меир сказала, что правительство не уступит требованиям террористов. Министр обороны Моше Даян обратился к властям ФРГ с просьбой разрешить израильтянам провести операцию по освобождению спортсменов, но получил ответ: иностранные военнослужащие не могут действовать на территории суверенной Германии.

Переговоры с террористами вели начальник полиции Мюнхена Манфред Шрайбер, его заместитель и директор Олимпийской деревни Вальтер Тругер. В ходе переговоров немцы почему-то решили, что палестинцев всего пятеро. Эта ошибка и стоила жизни израильским спортсменам.

Трудно понять, почему немцы так бездарно действовали в ходе операции по освобождению заложников. На военный аэродром под Мюнхеном, где для террористов был подготовлен самолет, были доставлены всего четыре снайпера. Винтовки их почему-то не были снабжены приборами ночного видения. В самолете, приготовленном для террористов, должны были находиться 17 полицейских. Но поскольку «бундесполицай» является госслужащим, то в случае, если его жизни угрожает опасность, он имеет право оставить вверенный ему пост, что все 17 полицейских благополучно и сделали.

Четырех снайперов для восьми террористов было явно недостаточно, тем более что все четверо свои первые пули послали мимо цели. Началась беспорядочная стрельба. Все израильские спортсмены были убиты.

Жертвами палестинских террористов стали Амицур Шапиро, Яаков Шпрингер, Йосеф Романо, Моше Вайнберг, Йосеф Гутфройнд, Зеэв Фридман, Давид Бергер, Элиэзер Халфин, Марк Славин, Кеат Шор и Андрей Шпицер.

В Израиле была создана специальная комиссия, которую возглавил бывший начальник полиции Пинхас Копель. В отчете комиссии Копеля были названы многочисленные недостатки в организации охраны израильских организаций и делегаций за рубежом, отмечены «недостаточная внимательность служб безопасности и даже непростительная расхлябанность». В прессу просочились некоторые данные из отчета комиссии Копеля, не предназначенные для печати. Так, например, стало известно, что в составе олимпийской делегации не было ни одного агента израильских спецслужб. Начальник военной разведки генерал Ярон Ярив признал, что имел место «просчет аналитиков» — они знали об активности террористов, но не предполагали, что теракт произойдет во время Олимпийских игр.

Говорят, существует список палестинских террористов, участвовавших в организации теракта в Олимпийской деревне, на котором стоит резолюция Голды Меир: «Уничтожить всех!» Говорят, что Голда вызвала тогдашнего шефа Мосада Цви Замира и сказала: «Я хочу, чтобы все террористы были найдены и уничтожены».

В составленный тогда список террористов, однако, не вошли идеологи, организаторы и вдохновители террора — ни Ясер Арафат, ни Жорж Хабаш, ни Наим Хаватме, ни Раджуб Джибриль. Открывали список руководители «Черного сентября» и известные террористы из Народного фронта освобождения Палестины.

Операция «Возмездие» началась 16 октября 1972 года, когда был застрелен один из террористов, числившихся в списке Голды Меир. Взрывы и выстрелы загремели в разных странах Европы.

Полицию европейских стран не интересовали мотивы, которые двигали израильтянами. Европейцы исходили из нехитрой полицейской мудрости — «убийство есть убийство». Поэтому Мосаду приходилось прибегать к изощренным действиям.

8 декабря 1972 года в Париже в своей квартире на рю де Алези был уничтожен Махмуд Хамшари — в его руках разорвалась телефонная трубка, начиненная пластиковой взрывчаткой. Дело было так. К дому, в котором жил Хамшари, подъехал фургон, из которого вышел «водопроводчик» и начал что-то копать. Вскоре в телефонной трубке Махмуда возникли странные шумы и помехи. Стоило Хамшари позвонить на АТС и попросить починить телефон, как к нему с готовностью явился «мастер». Он-то и вмонтировал заряд пластиковой взрывчатки в телефонную трубку.

24 января 1973 года в Никозии взорвалась бомба, установленная под кроватью в гостиничном номере. А на кровать в это время прилег отдохнуть резидент «Черного сентября» на Кипре Хусейн Аббад Аль-Шира. Спустя несколько дней в Афинах таким же способом был уничтожен заместитель Аль-Ширы — Зи Зайяд Мухейси.

6 апреля 1973 года в Париже был застрелен профессор Кубайси, близкий друг Жоржа Хабаша.

В ночь на 9 апреля 1973 года к Голубому пляжу в Бейруте причалили шесть лодок с тридцатью израильскими командос. Они сели в автомобили (которые арендовали для них агенты Мосада, прибывшие в Бейрут за два дня до этого под видом туристов из Европы) и отправились к штабу ООП, располагавшемуся на углу улицы Хасид бен-Аль-Валь и рю 68. Израильтяне действовали решительно. Они переходили из помещения в помещение, разыскивая руководителей «Черного сентября».

9 апреля был застрелен шеф этой группировки Юсуф аль-Наджар — третий человек в иерархии ООП, а также его заместитель Камаль Адван и пресс-секретарь Камаль Насер. Во время этой операции, кстати, были захвачены документы, подтверждающие связь «Черного сентября» с советским Комитетом госбезопасности.

28 июня 1973 года в 11.10 утра один из руководителей «Черного сентября» Мухаммед Будийя сел в свой автомобиль, припаркованный на одной из парижских улиц, захлопнул дверцу и взлетел на воздух.

Спустя девять лет после мюнхенской трагедии на стол премьер-министра Израиля легла короткая телеграмма из штаба Мосада: «Мы отомстили за Мюнхен». Это было 22 января 1981 года. В этот день в Бейруте взорвался в своей машине главный организатор убийства израильских спортсменов — Али Хасан Саламе, самый жестокий, самый осторожный и самый коварный из главарей «Черного сентября».

 

ПРАВДА ИСТОРИИ

ЗАБЫТЫЙ ПОЛКОВОДЕЦ

К 110-летию со дня рождения Г. М. Штерна

В минувшем году в России и Монголии широко отмечалась 70-я годовщина военного конфликта в районе реки Халхин, завершившегося победой над японскими агрессорами. В торжественных статьях и передачах — только Жуков и Жуков. И ни слова о командарме второго ранга Г. М. Штерне — главном вое­начальнике, который координировал организацию и ход боевых действий советских и монгольских войск. Один из выдающихся советских военачальников, он принимал участие во всех войнах и вооруженных конфликтах, в которых участвовала Красная армия до начала Великой Отечественной войны.

Родился Григорий Михайлович 6 августа 1900 г. на Украине в городе Смела, в семье врача. Окончил мужскую классическую гимназию. С юных лет, как большая часть еврейской молодежи, «пошел в революцию». Весной 1919 г. добровольно вступил в Красную армию. Воевал на Южном и Крымском фронтах, был участником героического перехода через Сиваш. В

1920-е гг. принимал активное участие в боях с басмачами в Туркестане. За самоотверженные действия и личный героизм был награжден орденом Красного Знамени. К концу Гражданской войны он был комиссаром кавалерийского полка и бригады.

Возвратившись с фронта, в 1926 г. окончил курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Военной академии имени М. В. Фрунзе. Остался учиться на восточном факультете академии, который закончил в 1929 г. Учеба давалась ему легко благодаря фундаментальному среднему образованию, природному уму, большому трудолюбию, высокой требовательности к себе, боевому опыту. Товарищи по учебе уважали Григория Михайловича за ясный ум, феноменальную память, блестящие военные знания и любили его за редкие человеческие качества. Он много читал, интересовался искусством. Кроме русского и украинского, знал немецкий и французский языки, изучал китайский.

После окончания академии Штерн более пяти лет состоял офицером для особо важных поручений при наркоме обороны СССР

К. Е. Ворошилове. Участвовал в крупных учениях и маневрах. Ему был поручено важное направление в работе Генерального штаба — обеспечение боевой готовности войск. Неслучайно, когда в начале 1937 г. решался вопрос, кого назначить в Испанию главным военным советником, выбор пал на Штерна. Он становится главным военным советником генштаба Республиканской армии и руководителем советских советников всех родов войск. Он также был советником многих командиров интернациональных бригад, в которых сражались бойцы из 54 стран. В невероятно сложной обстановке Штерн проводил большую работу по обучению личного состава, квалифицированно руководил военными советниками и добровольцами. Под его началом находились известные впоследствии советские военачальники: будущий министр обороны маршал Р. Я. Малиновский, будущий министр военно-морского флота адмирал Н. Г. Кузнецов, будущий главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов. С именем Григория Штерна связаны успешные операции, проведенные Республиканской армией, в результате которых были уничтожены лучшие войска мятежников. В Испании Григорий Михайлович пользовался огромным авторитетом. Вот отзывы тех, кто его близко знал. «У меня остались самые хорошие воспоминания о совместной работе со Штерном. Мы прекрасно сработались и понимали друг друга с полуслова», — писал Н.Г. Кузнецов, в те годы — военно-морской атташе. «Никогда не будет забыт генерал Григорович (Г. М. Штерн), — вспоминал болгарский интернационалист Ц. Кристанов. — Я радовался, что Москва послала такого умного военного специалиста». Генерал А. Первушин, бывший у Штерна в Испании офицером для особо важных поручений, рассказывал: «Я видел, с каким глубочайшим уважением относились к Григорию Михайловичу такие легендарные люди, как М. Кольцов, И. Эренбург, Д. Ибаррури и другие». Именно в Испании Штерн стал военачальником крупного масштаба».

Штерн

В конце 1930-х на дальневосточных границах Советского Союза складывалась неблагоприятная обстановка. По возвращении в СССР Г. М. Штерн был назначен начальником штаба недавно созданного Дальневосточного фронта, которым командовал маршал Советского Союза В. К. Блюхер. В конце июля 1938 г. японские войска значительными силами вторг­лись на советскую территорию в районе озера Хасан. В район боевых действий был направлен комкор Штерн, который возглавил наступление пехоты и танковых войск, артиллерии и крупных сил авиации.

Он умело организовал взаимодействие войск и управление ими, наносил удары с флангов и тыла по контратакующему противнику, который был разгромлен, а захваченная территория очищена. За умелое руководство войсками, личное мужество и отвагу

Г. М. Штерн был награжден орденом Красного Знамени.

В мае-июне 1939 г. ситуация на Дальнем Востоке вновь осложнилась. На этот раз в Монголии, в районе реки Халхин-Гол. Решением Главного военного совета была создана фронтовая группа под командованием теперь уже командарма 2-го ранга Г. М. Штерна. В ее состав вошли две дальневосточные армии, Забайкальский военный округ и особый корпус (в дальнейшем он был преобразован в армейскую группу, которую возглавил комдив Г.К. Жуков). План разгрома японской армии был разработан Штерном и Жуковым. Однако существовало два замысла проведения наступательной операции, разработанные каждым из них в отдельности. Дело в том, что нарком Ворошилов предоставил право командиру армейской группы докладывать свои решения, минуя своего непосредственного начальника командарма Штерна, что было грубым нарушением военной субординации и Устава Красной армии.

Штерн предполагал проводить наступление с заблаговременной подготовкой. Это означало, что с бойцами и командирами следовало провести занятия и учения в условиях горно-пустынной местности Монголии с учетом специфических особенностей. Одновременно должна была быть подготовлена техника, вооружения и созданы запасы боеприпасов, горючего и других материальных средств. Таким образом Штерн полагал обеспечить условия для успешного выполнения боевых задач и предотвратить излишние потери.

Замысел Жукова предусматривал проведение наступления с ходу, невзирая на недостаточную обученность прибывавших войск и слабое знание командным составом театра военных действий. Этот способ позволял в кратчайший срок вступить в сражение, что отвечало требованиям Кремля, где не принимали в расчет последствий такого решения. Но именно этот замысел был утвержден наркомом обороны.

Победа была одержана, но какой ценой?! За три месяца боевых действий погибло около 7000 бойцов и командиров, более 1100 пропали без вести, потери ранеными составили около 16 тыс. человек. Много это или мало? Сравним с потерями советских войск в Афганистане в период с декабря 1979 по февраль 1989 г.: за девять лет зарегистрировано 14,5 тыс. погибших и 54 тыс. раненых. Комментарии излишни.

События на Халхин-Голе завершилось полным разгромом противника. За умелое руководство крупной группировкой войск, личное мужество и героизм Григорий Михайлович Штерн был удостоен звания Героя Советского Союза. Такой же наградой был отмечен и Г. К. Жуков.

Зимой Штерн опять на фронте — на советско-финском. Здесь он командует армией. Зима, холода, глубокий снег. С прибытием Георгия Михайловича плохо организованное наступление войск было приостановлено. Штерн принял решение о переходе к обороне и ходатайствовал перед наркомом обороны об обеспечении армии усиленным продовольственным пайком, теплой одеждой, палатками, лыжами, автоматическим оружием. Одновременно части готовились к переходу в наступление. В результате армия прорвала оборону противника, и вражеская группировка оказалась в окружении.

После окончания советско-финской кампании Г. М. Штерн, которому было присвоено звание генерал-полковника, командовал Дальневосточным фронтом, а в начале 1941 г. был назначен начальником Главного управления ПВО Красной армии. Он руководил созданием нового вида вооруженных сил, формированием авиационных и зенитно-артиллерийских соединений и частей. Всюду, где бы ни находился Григорий Михайлович, он трудился честно, с полной отдачей сил, проявляя недюжинные способности. За боевые заслуги он был награжден медалью «Золотая Звезда», двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Красной Звезды. Руководство Красной армии высоко оценивало деятельность Штерна. Так, при переводе его на новое место службы нарком обороны Ворошилов издал приказ, в котором отмечалось: «Работая со мной более пяти лет, тов. Штерн проявил себя способным, инициативным и точным... Благодарю за хорошую работу, товарищески жму руку и награждаю именными золотыми часами».

Однако прошло чуть более пяти лет, и тот же Ворошилов подписал санкцию на арест Г.М. Штерна.

7 июня 1941 г., когда до начала страшной войны оставались считанные дни, генерал-полковник Григорий Михайлович Штерн, опытный военачальник, кристально честный человек, был необоснованно арестован, а 28 октября расстрелян без суда и следствия. Ему едва исполнился 41 год. В августе 1954 г. Штерн был полностью реабилитирован и... забыт.

Марк Бельфер.
«Еврейская газета», №6

 

ХАРЬКОВСКИЕ ХРОНИКИ

МАЗЛ ТОВ!



Поздравляем Мойше и и Мирьям Московичей с рождением сына.

Мальчик получил имя Исраэль-Элиэзер во время церемонии
брит-мила, проведенной в синагоге на 8-й день от рождения.

ЛЭТОЙРО, ЛЭХУПО У ЛЭМААСИМ ТОЙВИМ!

 

ДНИ ЕВРЕЙСКОЙ КУЛЬТУРЫ В ХАРЬКОВЕ

Со 2-го по 10-е октября в Харькове проходили Дни Еврейской культуры.

Праздничные мероприятия открывала директор представительства Американского Еврейского Распределительного комитета «Джойнт» в Северной Украине Оксана Галькевич:

«Уважаемые харьковчане!

Рада приветствовать вас на Днях Еврейской культуры города Харькова!

Судьба еврейской общины тесно связана с первой столицей Украины. В Харькове жили и творили многие выдающиеся деятели еврейского происхождения. Они внесли значительный вклад в развитие города. Математик С. Бернштейн, физик Л. Ландау, лингвист Л. Булаховский, архитекторы Г. Вегман и М. Фельдер, композиторы

И. Дунаевский, Ю. Мейтус и Д. Клебанов, режиссер Театра юного зрителя В. Вильнер и многие другие.

Дни Еврейской культуры в Харькове — это прекрасная возможность приобщиться к ценностям еврейского народа. Почерпнуть массу интересного и полезного, а так же познакомиться с еврейской общиной города.

Желаю всем участникам, организаторам и гос­тям ярких впечатлений, интересных встреч и много положительных эмоций!»

Все мероприятия, проходившие в эти дни, просто невозможно перечислить. Назовем лишь некоторые из них:

Торжественный прием, посвященный Дням Еврейской культуры, открылся 4 октября в гале­рее АВЭК вернисажем и выставкой песочных картин.

5 октября Израильский культурный центр в ресторане «Шалом» знакомил харьковчан с национальной кухней Израиля — гости могли ощутить Израиль «на вкус» с одним из лучших поваров Израиля, ведущим кулинарной программы 9 израильского канала Яном Гицельтером.

А завершал Дни еврейской культуры гала-концерт семинара-фестиваля «Kharkov Klezmer Teg» в Харьковской областной филармонии 10 октября.

 

С ЮБИЛЕЕМ!

Левин

В Харьковском отделении Союза писателей Украины отметил свой 80-летний юбилей поэт, прозаик Роман Александрович Левин.

Несколько лет живет он на две страны — Германию и Украину. И если жена и дочь поэта нашли свою новую родину, то у Романа Александровича так не получается. В Харьков он приезжает часто и живет здесь подолгу. Не только живет, а и активно трудится — пишет и издает новые книги, встречается со школьниками.

Глядя на этого энергичного, подтянутого, увлекающегося человека, удивляешься — ему 80?! Нет, речь идет о ком-то другом.

 

Мальчик из брестского гетто, где погибла вся его семья, один из 19-ти уцелевших евреев. А было их в брестском гетто 20000 человек, и все были уничтожены. Спасла его польская женщина Флория, которой через много лет, став писателем, посвятил свою книгу «У Вас доброе сердце, мадам» Роман Левин.

 

Мы поздравляем Романа Александровича Левина с 80-летием и желаем творческого долголетия, здоровья и так до 120-ти!

 

ПАМЯТНИК ПРОГРАММИСТУ

8 октября в Харькове открыли памятник программисту.

Скульптура изображает молодого человека, сидящего на лавочке под деревом. У него на коленях ноутбук, рядом — сумка.

Памятник установлен по инициативе Харьковского университета радиоэлектроники, которому исполняется 80 лет. Кстати, на сумке у бронзового программиста изображен логотип этого вуза.

«Сумка в сторону, волосы взъерошены, взгляд мечтательно-задумчивый. Он — собирательный образ компьютерного гения, обычного программиста и одновременно — простого студента», — так описана скульптура на сайте университета.

 

ФОТО ИЗ СЕМЕЙНОГО АЛЬБОМА


Строгая женщина, библейские черты лица.

На обороте надпись: На добрую память дочери Фрейде и Айзику.

Октября 27-го 1910 г.

 

Фотографии в октябре 2010 года исполняется сто лет.

Это моя прабабушка по линии отца Фали Айзиковича Воловика. К сожалению, больше ничего я не знаю о ней — даже имени, а вот фамилия в замужестве известна–Мишулович.

Фотография сделана в Харькове фотографом М. Лещинским.

 

Михаил Яковлевич Лещинский открыл собственную фотографию «Русская Светопись» в 1897 году на Екатерино­славской улице в доме 24. Это было первое в Харькове фотоателье для съемки при электрическом освещении. И даже через 5 лет харьковская пресса 17 октября 1902 года писала об единственном вечернем электрическом павильоне у Лещинского на Екатеринославской. В последующие годы М. Лещинский несколько раз сменил адрес своего фотоателье. В 1906-1909 оно располагалось по ул. Сумской, 11, в помещении, арендованном под павильон у доктора М. Д. Гинзбурга. У него же

М. Я. Лещинский арендовал в соседнем доме пять комнат, в которых проживал с семьей. Фотографию «Русская Светопись» на Сумской, 11 можно увидеть на дореволюционных почтовых открытках. В 1911 г. его фотография очень недолго существовала на углу у Харьковского моста. Затем он открыл большой павильон в одном из самых бойких мест в городе — на Сергиевской площади у Лопанского моста.

Все сведения о М. Лещинском взяты из художественно-исторического фотоальбома справочно-биографического характера «Фотографы Харьковской губернии (1851-1917)», изданного в 2008 г. в Харькове издательством САГА. Там же сообщается, что в первый же год работы в павильоне из-за неосторожного обращения с огнем произошел пожар (Утро. 12 декабря 1914 г.), но фотография «Русская Светопись», несмотря на пожар, продолжала успешно работать.

Фотография моей прабабушки сделана именно в фотоателье «Русская Светопись», расположенном на Сергиевской площади около Лопанского моста. Но надпись на фотографии сделана 27 октября 1910 г. Если даже предположить, что надпись сделана не в тот день, когда сделан снимок (что часто бывало), то ясно, что в 1910 г. фотоателье М. Лещинского находилось уже у Лопанского моста.

Наряду с обычными студийными фотографиями харьковских обывателей Михаил Лещинский выпустил большое количество фотооткрыток с портретами харьковских актеров. Приезжавшие в Харьков артистические знаменистости снимались, как правило. в первоклассных фотографиях А. Федецкого, А. Иваницкого, и «Скасси и Ко». Звезды харьковской сцены предпочитали достаточно престижное и более демократичное фотоателье фотографа-художника Михаила Лещинского.

Так как вид на Лопанский мост и улицу Екатеринославскую пользовался большой популярностью у издателей открыток с видами Харькова, фотосалон М. Я. Лещинского «Русская Светопись» можно увидеть на многих открытках, изданных в это время.

Лариса Воловик

 

КЛУБ ЗНАМЕНИТЫХ ХАРЬКОВЧАН

ОДНА ИЗ ЛЕГЕНД ХАРЬКОВА

Александр Юрьевич Лейбфрейд. К 100-летию со дня рождения

Александр Юрьевич Лейбфрейд… Как-то странно отмечать столетний юбилей человека, с которым ты, казалось бы, так недавно общалась, который занимал в твоей душе и жизни такое огромное, особое, место, которое уже не дано занять никому другому…

Впрочем, не совсем юбилей. Не так давно выяснилось, что все мы едва не стали жертвами виртуозной мистификации Александра Юрьевича, к которым он имел иногда пристрастие. Достаточно вспомнить каллиграфически выписанное старинным почерком письмо, отправленное тогдашнему ректору Харьковского университета от имени Василия Каразина с просьбой переставить памятник основателю университета к центральному входу учебного заведения.

В этой связи позволю себе процитировать отрывок из письма ко мне старшего сына Александра Юрьевича, Владимира Александровича Лейбфрейда, ныне живущего в Дортмунде: «Юля, привет! Текст твой меня, признаться, озадачил, как-то не попадает 100-летие А. Ю. Родился он в 1911 году, 20 сентября. От раввина бумажку красивую выдали. Дожил благополучно до советской власти. 20 сентября конвертировали в 3 октября. Пережил и это. В 1926 году папа окончил профшколу (других тогда не было, изготовление табуреток освоил блестяще), собственноручно переделал в метрике 1 на 0 и, став таким образом годом старше, был принят в институт. Там отставал только в росте, и проблема забылась.

Метрика им подделана была виртуозно, проблема впервые возникла уже при оформлении документов на выезд ко мне в Германию…»

А впрочем, разве эта маленькая разоблачительная подробность может помешать тепло вспомнить по-настоящему значительного человека, так много сделавшего для Харькова?! Ведь прежде всего он был архитектором.

Закончив архитектурный факультет Харьковского инженерно-строительного института, с 1931-го по 1952-й А. Ю. Лейбфрейд работал в харьковском отделении Промстройпроекта (позднее — Государственного проектного института) в должности архитектора, руководителя мастерской, начальника архитектурного отдела, главного архитектора института, став автором более 100 проектов промышленных и общественных зданий. В годы войны А.Ю. Лейбфрейд проектировал военные заводы, а вернувшись в 1943-м в Харьков, принимал участие в восстановлении родного города, в частности, разрабатывал проект воссоздания и расширения главного корпуса Харьковского турбинного завода. Много позже, уже в 1990-м, он вместе с художником В. Я. Савенковым создал проект мемориала в Дробицком яру, посвященного памяти многих тысяч евреев, уничтоженных фашистами в годы оккупации Харькова…

Еще в 1935 г. Александр Юрьевич начал по совместительству преподавать в Харьковском инженерно-строительном институте (ХИСИ). Перед войной он практически закончил работу над диссертацией. Так получилось, что в 1941 году, по пути в Миасс, из чемодана с вещами воры вытащили все, кроме фотоаппарата и блокнота с библиографическими записями. Этот блокнот помог Александру Юрьевичу восстановить пропавшие материалы, и уже в 1945-м Лейбфрейд стал кандидатом архитектуры. В 1947—1986 гг. он был доцентом ХИСИ, воспитав не одно поколение харьковских архитекторов.

Даже уехав навсегда в далекую Германию, Лейбфрейд продолжал оставаться неотъемлемой частью Харькова, хранителем его исторической памяти. И его слово все-таки имело вес в этом городе. Так, вовремя написанная заметка о бедственном состоянии помещения театра имени Шевченко помогла уберечь здание от окончательного разрушения…

О том, каким он был архитектором, ученым, преподавателем, уже немало сказано. Но до последних дней пребывания в Харькове Александр Юрьевич работал над статьями об архитектурном прошлом города, консультировал многих пишущих о Харькове и снимающих о нем фильмы. Среди его собственных работ — вышедшая в 1982 г. книга «Госпром», написанная в соавторстве с Э. Звоницким, путеводитель «Харьков. Архитектура. Памятники. Новостройки» (1985 г.), созданная в соавторстве с В. Реусовым и А. Тицем. Мне довелось работать вместе с ним над книгами «Харьков. От крепости до столицы» (1998 г.) и «Харьков. Вчера. Сегодня. Завтра» (2002 г., в соавторстве с И. Лаврентьевым и Ю. Шкодовским).

Наша совместная работа над книгами была поистине творческой, напряженной, но какой-то очень радостной. Александр Юрьевич писал об архитектуре, я добавляла то, что смогла найти, о людях, которые были так или иначе связаны с описанными зданиями. Иногда возникали споры, но обычно мы легко приходили к решению, которое устраивало обоих. Может и потому, что я всегда помнила, что это — его книга, что он ее давно обдумал и решил, какой ей следует быть. При этом меня поражало то уважение, с которым Александр Юрьевич выслушивал мои замечания, ни разу не намекнув на разницу в возрасте и эрудиции.

Работа постепенно переросла в дружбу, общение стало необходимостью. Мы обменивались книжками (хотя вкусы наши далеко не всегда совпадали), иногда ходили вместе в театр или на концерты. Александр Юрьевич любил и хорошо знал музыку, в молодости сам играл на фортепиано. Дружил с рано умершим талантливым харьковским пианистом Леонидом Сагаловым. А его воспоминания об увиденных в 30-е годы постановках Курбаса и Мейерхольда поражали живостью и непредвзятостью. Он и к явлениям искусства, и ко многим жизненным ситуациям относился с хладнокровным бесстрашием, никогда при этом не стараясь казаться лучше, храбрее, умнее. Так, рассказывая о том, что некогда он был обладателем полного комплекта харьковского футуристского журнала «Нова генерація», добавлял: «А потом авторов журнала начали сажать, я испугался и уничтожил его, оставив лишь некоторые вырезки». К уходу из жизни ровесников относился со сдержанной горечью. Вообще не любил жаловаться, стойко перенося невзгоды и болезни. И при этом иногда так открыто и радостно любовался цветами, плодами, красивой тканью или посудой. Мог, например, увлеченно писать натюрморт, принеся с базара овощи и сочную зелень. Работы А.Ю. Лейбфрейда много раз выставлялись в Доме архитектора и других залах Харькова. Позднее, когда Александр Юрьевич переехал в Германию, он посвящал рисованию все свободное время, гуляя с блокнотом по интересному, но чужому городу. В Дортмунде прошло несколько выставок его работ. Он писал в Харьков, и это общение на расстоянии очень поддерживало меня до самого его ухода в апреле 2003 года.

Мне кажется, что только теперь, по прошествии лет, я могу в полной мере оценить масштаб личности А. Ю. Лейбфрейда. И его глубокую человеческую доброту и прямоту, и разносторонность знаний, и бескорыстную готовность поделиться ими. И безграничную преданность Харькову, в котором он родился и прожил почти всю жизнь. Он был одной из легенд этого города, и, слава Богу, город помнит о нем.

Юлиана Полякова, театровед,
главный библиограф ЦНБ ХНУ имени В. Н. Каразина

 

ИЗРАИЛЬ В МИРЕ

ДЛЯ ЗАЩИТЫ ЕВРЕЙСКОГО ГОСУДАРСТВА ТРЕБУЕТСЯ «МОРАЛЬНАЯ ЯСНОСТЬ»,
УТЕРЯННАЯ В ЕВРОПЕ

 

Хотя Израиль и находится на Ближнем Востоке, но тем не менее он является неотъемлемой частью Запада. Единственное, что отличает его от остальных стран, это его статус, то есть тот факт, что это единственная демократия в мире, чье существование подвергалось сомнению, начиная с момента рождения. Легко обвинять Израиль во всех грехах арабского мира; кое-кто готов даже принести в жертву его будущее, если только это позволит достигнуть нового согласия с мусульманским миром.

Но ослаблять Израиль значит совершать тяжелую ошибку, потому что Израиль представляет собой нашу первую линию защиты на Ближнем Востоке. Если он будет уничтожен своими врагами, Запад, который мы знаем, перестанет существовать. Защищать право Израиля на мирное существование в нынешних границах требует моральной ясности, которая во многом в Европе уже утеряна; тот же самый призрак навис сегодня и над Соединенными Штатами.

Признать по справедливости, что Израиль является одним из основных ключевых элементов в судьбе Запада, означает осознать то, что врагов не выбирают по своему вкусу и что враги свободы вокруг нас. Заявить, что Израиль со всеми своими добродетелями и дефектами имеет право на такое же отношение, как и любая другая либеральная демократия, это все равно что признать наши собственные ценности и символы, которые нас сформировали в течение веков.

Движимый чувством необходимости возродить присущие нам западные ценности, выражая глубокую озабоченность перед современной волной агрессии, развязанной другими идеологиями и цивилизациями против государства Израиль и осознавая тот факт, что его сила это наша сила, также как его слабость это наша слабость, я выступил с инициативой создания движения «Друзья Израиля».

Израиль, повторяю, это фундаментальная часть Запада. Добродетели Запада определяются его иудейско-христианскими корнями. Если еврейская часть этих корней будет уничтожена и Израиль перестанет существовать, то же самое случится и с нами. Сегодня защищать Израиль означает защищать Запад.

Хосе Мария Аснар
(«L’Occidentale», Италия) «За правду, за Израиль»

Хосе Мария Аснар — бывший испанский премьер-министр.