2011
май
№5 (142)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

КОЛОНКА РЕДАКТОРА

Тема Холокоста тяжела, и находиться все время в ней нелегко — выслушивать истории переживших, знакомиться с архивными материалами о зверствах нацистов, читать документы судебных процессов о тех, кто выдавал, расстреливал, грабил. Вероятно, поэтому и еще потому, что история евреев не начиналась с Холокоста и не заканчивается им, Харьковский музей Холокоста изучает и собирает материалы различных эпох и периодов истории еврейского народа и отдельных личностей.

Иногда впечатления, информация различного рода и характера переполняют и необходимо переключиться. Для меня разрядкой в таком случае служит чтение детективов, в основном, психологических, поэтому часто обращаюсь к детективам Агаты Кристи, и интересует меня не фабула, а рассуждения. Вот и сейчас прочла в ее романе «Рандеву со смертью» об одной героине: она «стала тираном не потому, что когда-то была тюремной надзирательницей. Ничего подобного! Наоборот, свою профессию она выбрала потому, что жаждала измываться над людьми, властвовать над ними. В нашем подсознании кроются и такие вещи, как жажда власти, жестокость, садизм. Все это наследие первобытного прошлого таится в нас. Мы подавляем эти инстинкты, стараемся не дать им проявиться, но временами они становятся сильнее нас…

Взгляните на то, что происходит вокруг нас. Присмотритесь поближе к политическим страстям и тем, кто их разжигает. Повсюду вы увидите отход от принципов гуманизма, милосердия и братства между людьми. Иногда сами идеи выглядят превосходно, и правительства желают блага своим народам, но они навязывают это благо силой и держатся только на жестокости и страхе»…

Май — месяц праздников и поминовений. Не помогло мне что-то чтение детектива отключиться от политических страстей, навязанных теми, кто еще не смог освободиться от своего первобытного прошлого — читайте иногда Агату Кристи…

Лариса Воловик


ТЕСНОТА

Мир не просто тесен и мал –
Мир отчаянно мал и тесен.
Перепутал, смешал, подмял Всё –
от лиц и племен до песен.

Развернуть не смея плеча,
Как в набитом битком трамвае,
Мы живем, толпясь и ворча,
И к сознательности взывая.

Как задерганные истцы,
Ищем всё, быть кому в ответе:
То стесняют детей отцы,
То отцов притесняют дети.

Всюду тесно и душно нам,
И на улице, и в квартире,
Тесно на море кораблям,
Тесно звукам в ночном эфире.

Каждый, чтобы вольней вздохнуть
И пошире распространиться,
То кого-то с земли спихнуть,
То упрятать в землю стремится.

По каким нам ходить судам,
Где причина и где начало…
Голодали – не помогло,
Воевали – не полегчало…

Нам друг с другом не развестись
В нескончаемом поединке,
Мы как будто бы все сошлись
На всемирной сплошной Ходынке.

И боимся назад взглянуть,
Вихрем суетных дел носимы,
На не очень-то долгий путь
От Ходынки до Хиросимы…

Лазарь Шерешевский


ШАГ В ИСТОРИЮ

ЗНАМЯ ПОБЕДЫ НАД РЕЙХСТАГОМ

Время съемки: 02.05.1945. Место съемки: Берлин, Германия. Автор: Евгений Халдей


Этот снимок известного фотожурналиста 28-летнего Евгения Халдея — фотография советского солдата, водружающего над взятым Рейхстагом красное знамя, которое позже стали называть Знамя Победы — один из символов Второй мировой войны.

Это один из серии снимков, сделанных на крыше Рейхстага. Хотя 1 и 2 мая 1945 года еще, как минимум, три советских военных корреспондента фотографировали солдат с флагами в Рейхстаге и на его куполе, пальма первенства досталась фотографии Халдея. Большинство людей не знают, что фотография была сделана не в тот самый исторический момент, когда пал Рейхстаг. Лейтенант Евгений Халдей инсценировал эти события 2 мая 1945 года, через три дня после того, как советские войска захватили здание парламента Германии.

Евгений Халдей вспоминал: «Когда мы взобрались на разрушенный Рейхстаг, нас было четверо, но я хорошо запомнил киевлянина Алексея Ковалева, который привязывал флаг. Я его долго фотографировал. В разных позах. Помню, что мы все очень тогда продрогли… Ему и мне помогали старшина разведроты Гвардейской Краснознаменной ордена Богдана Хмельницкого Запорожской стрелковой дивизии Абдулхаким Исмаилов из Дагестана и минчанин Леонид Горычев».

Халдей отснял всю пленку — 36 кад­ров. Один из них в различных вариантах стал иконой ХХ века, картиной, которая в коллективной памяти немцев и русских одновременно представляет собой поражение нацистской Германии и победу Красной Армии. На снимке Халдея торжественное Знамя Победы не установлено прямо, оно склонено — когда Ковалев с флагом наклонился, Халдей увидел, что поверженный Берлин лежит под нашим знаменем и щелкнул. Этой фотографией была поставлена точка в войне.

Проведя фотосъемку в Рейхстаге, Халдей вылетел в Москву. Тогда на фотографии, впервые напечатанной 13 мая 1945 года в журнале «Огонек», первоначально была сфальсифицирована одна деталь. В действительности (см. снимок), у красноармейца, подававшего знамя, на обеих руках были часы, трофейные часы. Халдей, позже он в этом признался, на одном из негативов с помощью иглы соскоблил часы с правой руки своей модели. На следующей версии фотографии в небе вдруг появились темные грозовые облака вместо вытравленного дыма от горящего Рейстага.

Евгений Халдей был единственным советским фотокором, которого в июле 45-го допустили снимать Потсдамскую конференцию, где тройка лидеров решали будущее Европы; его четыре фотографиии использовались на Нюрнбергском процессе в качестве доказательств преступлений нацизма — двор тюрьмы в Ростове, устланный телами мирных жителей, расстрелянных фашистами, руины Мурманска, на который всего за одни сутки было сброшено 340 бомб…

Когда у Халдея спрашивали, был ли у него личный счет к гитлеровцам, он, по словам его дочери, говорил: «Счет был у каждого, кто был на войне, но если бы я сводил счеты, а не выполнял свою работу… Мы просто пытались победить и победили».

Отец Халдея и его три сестры были в Донецке сброшены нацистами в шахту.

В Берлине в 2008 году прошла большая ретроспективная выставка крупнейшего советского фотожурналиста ХХ века — создателя знаменитого образа Второй мировой войны: Берлин пал, и советские солдаты водружают красный флаг над Рейхстагом. Ретроспективу более 200 фотографий собрали частные коллекционеры Эрнст Фолланд и Хайнц Криммер, которые сыграли важную роль в попытке донести работы Халдея до более широкой публики. Фолланд и Криммер встретились с Халдеем в Москве в 1991 году и начали коллекционировать его работы. Их коллекция фотографий сейчас является крупнейшей за пределами России. В 1994 году в Берлине они устроили первую выставку работ Халдея и издали книгу с некоторыми из его фотографий.


Евгений Халдей в мае 1945-го в Берлине
на фоне Бранденбургских ворот

«Фотографии Халдея есть в каждом немецком школьном учебнике. Его фотографии известны, но человек, сделавший их, — нет», — отметил Криммер. Халдей никогда не считал себя художником и лишь иногда продавал свои работы в небольшом количестве у себя дома.

Евгений Халдей родился в еврейской семье в 1917 году, мать погибла, заслонив годовалого сына от пули погромщиков. Он рос у бабушки. Рядом с их домом находилось ателье фотографа Клеймана. В возрасте 12 лет мальчик соорудил свой первый фотоаппарат из какой-то коробки и линз от бабушкиных очков. Подростком он устроился чистить паровозные топки. Получал за это хлеб, часть пайка продавал и так накопил на свою первую камеру «Комсомолец». В 19 лет на его работы обратили внимание, и он начал фотографировать для советского информационного агентства ТАСС в 1936 году, наиболее памятные фотографии создал во время Второй мировой войны и на Нюрнбергском процессе.

После войны Халдей с трудом находил работу на полный рабочий день из-за сталинских антисемитских репрессий и чисток. Он трудился в безвестности большую часть своей жизни и последние годы жизни, до 1997 года, коротал в маленькой московской квартирке на скромную пенсию. Только после смерти Сталина в 1953 году Халдея взяли на работу в советские газеты. Начиная с 1950 года, Халдей фотографировал в основном, рабочих, политиков и деятелей искусства, таких как виолончелист Мстислав Ростропович и композитор Дмитрий Шостакович.

В этом году 5 мая в Киеве в Мемориальном комплексе «Музей истории Великой Отечественной войны» открылась выставка, на которой представлено более 130 работ легендарного фотокорреспондента, 30 из них — впервые; попавшие в советские времена в разряд запрещенных.

Лариса Воловик


ШАГ В ИСТОРИЮ

Елена Балышева, Харьков

КОММЕРЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ В ХАРЬКОВЕ

К истории создания и строительства здания: 1911-1915 гг.


Эскизный проект здания Харьковского коммерческого института.
Из фондов ЦГНТА Украины


В 1888-1889 гг. после проведения Харьковским купеческим обществом Закрытого конкурса на постройку Коммерческого училища лучшим был признан проект молодого архитектора А. Н. Бекетова; ему же было поручено и возведение здания (1889-1891 гг.).

«Нечего и говорить, – напишет он позже в своей «Автобиографии», – с каким энтузиазмом взялся я за осуществление в натуре первого своего архитектурного произведения, этого Коммерческого училища. Пришлось преодолеть немало трудностей, связанных с недоверием к молодому архитектору. Однако по мере того как выростали из земли стены здания, меня постепенно оставили в покое. Я, совмещая в себе и автора проекта, и прораба, с моим единственным сотрудником, студентом третьего курса ХТИ, являлись полными хозяевами постройки…»

Как свидетельствют современники, «при учреждении училища имелась в виду патрио­тическая и религиозная цель»: увековечить память благополучного спасения царской семьи во время крушения поезда на станции Борки 17 октября 1888 г.

В дальнейшем – на годичных собраниях харьковского купечества активно формируется общественное мнение в отношении дальнейших перспектив развития коммерческого образования в нашем городе.

Так, в марте 1892 г., когда уже шла речь об открытии приготовительного, первого и второго классов в названном учебном заведении, газета Харьковские Губернские Ведомости отмечала: «… с открытием Коммерческого училища в Харькове, каждый желающий удовлетворит всесторонне требованиям рациональной коммерции у подрастающих коммерсантов, находит именно в Харькове (для юга России) полную возможность в этом, так как Харьков, как коммерческий центр Юга, предлагает обширное поле коммерческой практики, с другой, – специальное коммерческое образование».

На основании утвержденного устава попечительный совет училища избирает его директором И. А. Виноградова (из С.-Петербурга). Вступительные экзамены производились по программе одного из московских коммерческих училищ; предполагалось, что в целом программа специального коммерческого образования в Харькове будет формироваться «исключительно на практической почве». Местное купечество уверяет при этом город, что, « … положив столько средств и усилий на его (училище – Авт.) учреждение, тем более не пожалеет средств и труда обставить всеми необходимыми пособиями его воспитательно-научную часть».

Заявления, запросы от потенциальных слушателей поступали не только от харьковчан, но и жителей разных городов. Этому способствовало и то, что назначенная годовая плата за право обучения (150 рублей), компенсировалась бесплатным предоставлением каждому слушателю всех необходимых учебных пособий.

Попечительный совет училища подтверждал данные обещания реальными делами в течение 2-х десятилетий. За это время менялся его состав, но среди первых его активных членов следует назвать А. К. Алчевского, П. М. Акименко, Н. А. Жевержеева, И. А. Кобзева.

«Сколько тогда было, 20 лет назад, горячих пожеланий, сколько благодарностей зачинателю дела Н. В. Орлову, поддержавшему «славу и честь» местного купеческого общества, – читаем в статье «Национальная политика» М. О. Меньшикова в газете «Новое время (С.-Петербург)» за 1911 г.

Уже к 1911 г. торгово-промышленный класс Харькова «созрел» для создания Коммерческого института. Активным инициатором выступает купеческий староста коммерции-советник И. К. Велитченко, возглавив комиссию по разработке его устава.

Читаем в ХГВ: «Комиссия признала, что открывающийся в Харькове Коммерческий институт должен принадлежать к разряду высших учебных заведений и давать высщее коммерческое и политико-экономическое образование. Продолжительность обучения в нем 4 года или 8 семестров. Должны преподаваться предметы: коммерческие науки; общее землеведение; коммерческая география; основы политико-экономического учения о финансах; история политической экономии; общая история права; физическая химия; товароведение; ботаника; зоология и др.».

В перспективе, – после 4-х лет работы, – при институте планировалось создать технический отдел, открыть свою лабораторию, библиотеку. Ко второму году обучения намечалось ввести предмет «Горное дело», допустив к обучению женщин. Предполагалось, что сразу же после утверждения устава в Министерстве, будет избран попечительный совет института во главе с его директором, с предоставлением права приглашать преподавателей.

Первоначально институт должен был разместиться в здании Коммерческого училища. Тем не менее, купеческое общество, имея в распоряжении свою собственную землю, в будушем рассчитывало построить для института специальное здание.

В мае 1911 г., т.е. ровно сто лет тому назад, состоялось собрание купцов, торговцев и промышленников Харькова «…для обсуждения доклада комиссии по учреждению в Харькове Высшего коммерческого института и выработанного этой комиссией проекта его устава. Председатель Совета съезда горнопромышленников Юга России Н. Ф. фон Дитмар, выступая перед собравшимися, подчеркнул, что «… идея создания института должна исходить от объединенного собрания купцов, торговцев и промышленников Харькова, а не от какой-либо отдельной группы лиц. В целях приобретения нужных средств для обеспечения существования института необходимо самообложение».

Осуществить самообложение предлагалось путем разверстки определенной суммы на всех представителей.

Собрание выносит следующую резолюцию:

1) Признать необходимым открытие с сентября 1911 г. Коммерческого института, учреждаемого Харьковским купеческим обществом.

2). Принять проект устава.

3). Оказать материальную поддержку институту; для этого путем самообложения купцов, торговцев и промышленников ассигновать определенную сумму 20 тыс. руб. с тем, чтобы купцы первой гильдии уплачивали по 35 руб., второй – по 10 руб.

4) Просить купеческое общество немедленно осуществить эти пожелания, и с 1912 г. установить означенные обложения купцов, торговцев и промышленников ассигновать определенную сумму в 20 тыс. руб. Купцы первой гильдии должны были уплатить по 35 руб., второй – по 10 руб.

* * *

Автор статьи доказывал: «Блестящий с еврейской точки зрения успех Московского и Киевского коммерческих институтов раздразнил аппетит и харьковских евреев. Они задумали также устроить под именем коммерческого института свой еврейский университет. Действительная надобность в нем (Коммерческом институте – Авт.), как мне пишут из Харькова, очень сомнительна. И тепершний, то есть Харьковский университет, не переполнен, в Технологическом институте в 1910 г. были даже приняты все, подавшие прошения…

Но для евреев, как известно, в казенном университете установлена 10% норма; в Технологическом институте – конкурс. Вот евреи и задумали обойти это препятствие».

* * *

Напомним: М. О. Меньшиков, известный российский публицист первой половины ХХ ст. Из вопросов государственной жизни живо интересовался только веротерпимостью и народным образованием. В газете «Новое время» «… блеск изложения и чрезвычайная плодовитость» быстро отвели ему видное место в ряду сотрудников; он «являлся одним из самых реакционных «столпов» газеты; высказывал общую для многих русских «патриотов» позицию самосохранения под лозунгом «Долой пришельцев»; активный деятель Всероссийского Националього Союза и ВНКлуба.

* * *

Далее в публикации речь шла о том, что Харьковский коммерческий институт создается «исключительно по инициативе евреев, которые сначала решили приспособить то же самое училище для Коммерческого института, и тогда затрат на него будто бы и не надо. Утром, видите ли, до 4-х часов дня будет действовать среднее коммерческое училище, а вечером, с 5 до 10 часов, – высший Коммерческий институт, которому впоследствии можно будет «выхлопотать» все права.


Закладка здания Харьковского Коммерческого института,
28.09.1914 г.

Хотя это заведение, судя по Киеву (имеется в виду Киевский коммерческий институт – Авт.), будет почти исключительно еврейским, однако решили расходы на него возложить и на русских купцов …», – уверял читателей Михаил Осипович.

Но при этом автор ссылается на следующие статистические данные:

«… из 329 человек местного купеческого общества 180, т.е. более половины – евреи»;

«… поражает и то, что из 151 купца первой гильдии в Харькове православных только 12, остальные сплошь евреи. Русские купцы преобладают во второй гильдии, где евреев всего 36».

Статья была опубликована 12 мая 1911 г., а уже 16-го числа в биржевом зале под председательством С. Н. Жевержеева состоялось собрание купцов, торговцев и промышленников Харькова и не только для обсуждения доклада комиссии по учреждению в Харькове Коммерческого института.

Представитель харьковского купечества А. П. Егоров в своем выступлении обратился к статье М. О. Меньшикова, опровергая высказанную в ней «еврейскую версию»; напомнил собравшимся, что «гг. Велитченко, Палиенко, Попов настоящие руссаки, притом же малороссы. Вся местная пресса чрезвычайно сочуственно отнеслась к идее института, как рассаднику коммерческого образования, в котором так нуждается русский человек…».

Докладчика поддержала аудитория. Так, И. Н. Семененко заявил, что упомянутая статья произвела на весь коммерческий мир Харькова в высшей степени неблагоприятное впечатление и предложил сделать опровержение на нее. «Меньшиков, – сказал он, – представляет крупную силу, его поддерживает г. Дубяга (директор Коммерческого училища – Авт.), противник учреждаемого института».

* * *

25 июня 1911 г. «депутация» от харьковчан во главе с городским головою А. К. Погорелко направляется в Петербург. Министр торговли и промышленности С. И. Тимашев «весьма сочуственно отнесся к учреждению в Харькове Коммерческого института, но выразил сожаление, что трудно ожидать утверждения его устава к осени 1911 г.: Московский и Киевский коммерческие институты подали ранее документы «о даровании им прав высших учебных заведений». Министр пообещал сделать о Харьковском институте отдельный доклад в Совете Министров.

После возвращения делегации в газете ХГВ снова упоминается имя журналиста Михаила Осиповича Меньшикова: «Что касается шумихи, поднятой статьей Меньшикова, то об этом на приеме у министра не было даже речи. Шумиха эта нисколько не может вредно повлиять на благополучный исход дела».

Создав в Харькове Высшие коммерческие курсы (а именно так называлась эта структура до ее преобразования в Коммерческий институт), в декабре 1913 г. попечительный совет приступает к решению вопроса о постройке собственного здания. По предварительным расчетам его стоимость могла составить не менее 300 тыс. руб., а с оборудованием и мебелью, учебными пособиями, – до 350-400 тыс.». Наиболее желательным являлось пожертвование купеческим обществом для нужд курсов, а впоследствии института, участка земли, принадлежавшего Коммерческому училищу.

На экстренном заседании харьковского купечества (декабрь 1913 г.) сообщалось: министерство поставило условие – для преобразования курсов в институт необходимо соблюдение двух главных условий – наличие собственного здания и свободного капитала. В среде присутствующих возникли разногласия; с отводом земли для строительства Коммерческого института купечество могло утратить свое право земельного собственника… Разошлись все же с единственным мнением – необходимо строить.

* * *

28 июня 1914 г. председатель попечительного совета Харьковских высших коммерческих курсов И. К. Велитченко подписал Договор о постройке нового здания по проекту академика архитектуры А. Н. Бекетова.

Алексей Николаевич дает такие пояснения относительно планировки здания и размещения в нем аудиторий:

«… главный учебный корпус находится вдали от уличного шума, на просторе, имея свободный доступ для воздуха и света. На улицу выведен административный корпус здания, трактованный по своей отделке более богато и показно, чем учебная часть здания. Стиль архитектуры главного фасада взят «Эпохи возрождения», времени зодчества «Palladio».

<…> Главный или парадный вход в здание для публики и г-под профессоров намечен в центре административного корпуса, где в первом этаже имеется небольшой вестибюль с местом для верхнего платья, приемная и кабинет директора института, канцелярия по студенческим делам и приемная с кабинетом для врача.

Прямым светлым коридором корпус соединяется с главным зданием института».

Предполагалось, что здание будет представлять большой трехэтажный на высоком цоколе корпус с тремя выступами. Все помещения в нем будут отделаны «с подобающим для высшего учебного заведения изяществом и богатством в стиле «Возрождения», но в то же время с известной, выдержанной везде строгостью. Чтобы эта строгость стиля не производила слишком сурового впечатления, от нее сделано некоторое отступление в виде двух художественных декоративных панно на стенах вестибюля третьего этажа, где аллегорически изображены «Торговля» и «Промышленность», исполненных харьковским архитектором-художником И. С. Загоскиным.

К большому сожалению, доныне эти полотна не сохранились. Но в свое время они выполнили возложенную на них эстетическую миссию: художественно раскрыть подрастающим коммерсантам основные идеи ведения рациональной коммерции.

Среди технических новшеств, использованных Алексеем Николаевичем при постройке данного объекта, обратим внимание читателей на следующие.

В средней части второго этажа главного здания располагалась «Большая» аудитория на 400 слушателей; над ней, на третьем этаже – такая же. «На устройство этих двух больших аудиторий, – читаем в Пояснительной записке, – ввиду их первостепенного значения строителем было обращено особое внимание как на конструктивную сторону, так и на их акустические свойства. Здесь, впервые в России, применен для подобных помещений теоретический метод английского ученого Ф. Р. Уатсона. Он рекомендует при устройстве больших аудиторий для достижения лучшей акустики два условия: 1). Устранение вредных отражений от потолка звуковых лучей. 2). Сохранение хорошо отражающих поверхностей вблизи источника звука с одновременным заглушением остальных поверхностей путем придания им звукопоглашающих свойств». Поэтому архитектор проектирует потолок первой аудитории не горизонтально, как обычно, а уступообразно, используя при этом конструкцию с подъемом амфитеатра верхней аудитории. Внешне потолок имел вид кессончатых, постепенно поднимающихся перекрытий.

Этот же принцип (устранение вредных, отражаемых от потолка звуковых волн) в верхней аудитории достигался «заглушением поверхности потолка прокладкой войлока и устройством кессончатого потолочного фриза».

Второй принцип Ф. Р. Уатсона достигался путем расположения окон в аудиториях таким образом, чтобы позади лектора и с боков его не было оконных проемов: «таковые начинаются лишь на 3,5 саж. от задних стен аудитории, по шести с боковых сторон и по три в передней лицевой стене».

В «Пояснительной записке» отражен также и следующий факт:

«Что касается оборудования здания электрической арматурой. Большая ее часть взята из харьковских складов, остальное было отобрано лично г. председателем попечительного совета И. К. Велитченко в Москве, в том числе, и превосходные бронзовые канделябры (торшеры) для главного вестибюля здания.

Архитектор А. Н. Бекетов в своем проекте предусмотрел не только прочность конструкций здания, но и такие важные практические стороны при его возведении, как предохранение от пожаров, фундаментов – от сырости. Например, коридоры и лестничные клетки здания были перекрыты несгораемыми железобетонными сводами; над третьим этажом – проведена изоляция от промерзания. Над кессончатым сводом парадной лестницы изоляция «произведена особыми соломенными жгутами, пропитанными для придания несгораемости жидкой глиной» (л. 82).

Оригиналы документов (фрагменты к проекту здания Харьковского коммерческого института; смета; отдельные рабочие чертежи) хранятся в Центральном государственном научно-техническом архиве Украины.

В материалах «Сметы на постройку здания», утвержденных Алексеем Николаевичем, мы находим общую стоимость работ здания (объемом 6 580 куб. саж.) в размере – пятьсот двадцать семь тысяч шестьсот девяносто шесть рублей.

Возвращаясь к вопросу об источниках финансирования этого строительства, напомним читателям, что еврейские купцы принимали на себя такое же «самообложение», как и русские…

В уставе Харьковского коммерческого института была определена 5% норма приема евреев.

Интересно было бы проследить, в эту ли «пятерку» в свое время (1918-1919 гг.) вошел талантливый еврейский юноша Сайман (Шимон) Кузнец, впоследствии известный американский ученый, в 1971 г. получивший Нобелевскую премию в области экономики?

В 2011 г. ему исполнилось бы 110 лет.

Думаем, что стены его Allma MATER, бывшего Коммерческого института, ныне учебного заведения сельскохозяйственного профиля, напомнят нам о нем…

Балышева Елена Васильевна,
научный сотрудник ЦГНТА Украины.
Специально для «Дайджест Е»


ХАРЬКОВСКИЕ ФОТОХРОНИКИ

ЦЕРЕМОНИЯ ПАМЯТИ

Мемориал в Дробицком Яре.
Публикуется впервые. Архив музея Холокоста.
Аэрофотосъемка Дмитрия Следюка


День памяти жертв Холокоста и героев сопротивления (на иврите «Йом а-Шоа») является в Израиле днем национального траура. В этот день Еврейское государство чтит память шести миллионов евреев, уничтоженных германскими нацистами и их пособниками во время Холокоста во Второй мировой войне. Йом а-Шоа начинается после захода солнца 27 числа месяца Нисана (вечером 1 мая 2011 года) и заканчивается вечером следующего дня. В этот день по всему Израилю звучит сирена. На две минуты прекращается вся деятельность, останавливается транспорт. Люди замирают в почтительном и скорбном молчании. Во многих домах зажигают поминальные свечи.

5 мая харьковчане и гости города собрались на церемонию памяти жертв Холокоста в Дробицком Яру. Почтить память расстрелянных собрались представители облгосадминистрации, горсовета, областной организации ветеранов Великой Отечественной войны, бывшие узники гетто и Праведники Мира, представители дипломатических представительств Израиля, Польши, России, еврейские организации и учащиеся еврейской школы № 170, национально-культурных объединения.

Траурную церемонию вел председатель областного комитета «Дробицкий Яр» Леонид Леонидов. После вступительного слова он попросил всех присутствующих почтить минутой молчания память евреев, уничтоженных нацистами и их пособниками на территории Харьковской области.

Выступающие были единодушны в том, что долг каждого хранить память, чтобы такая трагедия не повторилась в мире вновь. После церемонии чтения имен жертв Дробицкого Яра, подготовленной музеем Холокоста, главный раввин Харькова и Харьковской области Мойша Москович и председатель религиозной общины Александр Кагановский прочли «Кадиш», затем прозвучала древняя еврейская поминальная молитва «Эль мале рахамим». Присутствующие возложили цветы и камни.


Алекс Клайман (слева), 2-й секретарь
посольства гос. Израиль в Украине
и Леонид Леонидов, председатель
областного комитета «Дробицкий Яр»

Молитву «Эль мале рахамим» читает
Ицхак Хальфон. Справа — главный раввин
Харькова Мойша Москович


5 мая в Дробицком Яру


Марина Егорова, зам. нач.отдела
по связям с объединениями граждан

Оксана Галькевич, директор
представительства «Джойнт» в Харькове


Лариса Воловик, президент
ООO «Харьковский музей Холокоста»

Мойша Москович, главный раввин
Харькова и Харьковской области

Николай Лобойко, участник боевых действий и Леонид Леонидов

Фотографировала Юлана Вальшонок



«КУЗНЕЦУ» АМЕРИКАНСКОГО ПРОЦВЕТАНИЯ 110 ЛЕТ


29 апреля на базе Харьковского национального технического университета сельского хозяйства им. П. Василенко состоялись торжественные мероприятия по случаю 110-летия со дня рождения Нобелевского лауреата по экономике Саймона (Симона) Кузнеца, жизнь и творчество которого были связаны с Харьковом.


В рамках мероприятий была открыта мемориальная доска на здании бывшего Коммерческого института(ул. Артема, 4) и проведено заседание с участием руководства области и города, ректоров высших учебных заведений, ведущих ученых. На заседании выступил профессор Владимир Московкин, который рассказал о своих изысканиях и новых материалах, раскрывших неизвестные страницы жизни и деятельности Саймона Кузнеца.

А директор Харьковского музея Холокоста Лариса Воловик озвучила доклад львовского ученого, профессора Якова Хонигсмана «Кузнец» американского процветания», переданного автором в музей, с разбором работ известного экономиста.


Члены инициативной группы:
Владимир Московкин (руководитель), Лариса Воловик,
Надежда Москалева, Дмитрий Михайличенко.




В музее Холокоста была открыта выставка, посвященная неизвестным раннее страницам жизни Нобелевского лауреата, фотографии юношеских лет братьев Кузнецов, материалы Госархива Ровенской области об учебе Симона Кузнеца и его брата Соломона в Ровенском реальном училище (выставляются впервые), документы ЦГНТА Украины по строительству корпуса Харьковского коммерческого института по проекту архитектора Бекетова, в котором учился будущий Нобелевский лауреат. В течение 1915-1922 годов Саймон Кузнец жил и учился в Харькове, работал в Статистическом отделе Южного бюро ВЦСПС, в Харькове происходило и формирование его как ученого, что признают все исследователи его научных работ.


Мы приносит свою благодарность Владимиру Московкину, передавшему неизвестные материалы и документы в музей Холокоста. Выставка в честь Саймона Кузнеца будет работать в музее до 30 мая 2011 года (ул. Петровского, 28, 2-й этаж).

Лариса Воловик, Харьков

 

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР
и
CONFERENCE ON JEWISH MATERIAL CLAIMS AGAINST GERMANY INC.
Проект «Исследование, образование и документирование»