2012
март
№3 (153)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

К 100-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ИОСИФА АБРАМОВИЧА РАПОПОРТА

14 марта исполнилось 100 лет со дня рождения одного из выдающихся генетиков ХХ века Иосифа Абрамовича Рапопорта.

Его жизнь похожа на героический эпос. В судьбе Иосифа Абрамовича война и наука заняли одинаково большое место. Его жизнь полна таким количеством эпохальных событий, что их хватило бы и не на одного человека. Другой такой судьбы в истории нет. Все, чтобы он ни делал, пронизано высочайшим военным и гражданским героизмом. «Это, — как сказал о Рапопорте академик Гарри Израйлевич Абелев, — абсолютно разные вещи. Военный героизм — храбрость, подвиг, находчивость на поле боя. Гражданский героизм предполагает способность выступить в одиночку против общего мнения, общей установки, против властей».

Об этом человеке можно говорить только в превосходной степени. Когда я готовила выставку об Иосифе Рапопорте, то пыталась найти слова, которые выразили бы сущность этого человека, и вспомнила Булата Окуджаву: «Совесть, Благородство и Достоинство — вот оно, святое наше воинство». Эти слова стали девизом выставки в Харьковском музее Холокоста, посвященной 100-летию со дня рождения Иосифа Абрамовича Рапопорта.

Корни И.А. Рапопорта восходят к Чернигову. Дед по отцовской линии, в честь которого и был назван Иосиф, служил писарем в Черниговском полку, был человеком отчаянным. Поздней осенью 1885 г., спасая тонущего в Десне человека, простудился и умер. Его вдова, добрая и отзывчивая женщина, осталась с двумя детьми — долгие годы бедствовали, пробавляясь случайными заработками. В Чернигове в 1882 г. родился и отец Авроум (Абрам), учился в еврейской школе, где преподавали на идиш и на иврите. Сумел при этом сдать экстерном экзамены на аттестат зрелости за курс русской гимназии, чтобы иметь возможность поступить в Черниговское фельдшерское училище, которое окончил в 1900 г. Как фельдшер, Авроум Иосифович имел право работать в земствах за пределами черты оседлости. Служил в Костромской, Саратовской, Самарской и Елизаветградской губерниях. В 1911 г., проведывая в Чернигове мать и сестру, встретил свою будущую жену Хасю Бабушкину, с которой прожил вместе всю свою жизнь. Хася Израилевна родилась в Чернигове в 1884 г. в большой семье торговца гончарными изделиями, где было одиннадцать детей. Окончила в Харькове курсы мастериц по изготовлению дамских шляп — диплом этих курсов так же давал право жить и работать вне черты оседлости, и до замужества Хася работала в шляпных мастерских Петербурга, Варшавы, Вильно и даже Берлина. По воспоминаниям знавших ее, была умной, энергичной и красивой женщиной, обладавшей сильным характером и хорошим музыкальным и художественным вкусом, который передала детям.

Семья Рапопорт: сидят — мама Хася Израилевна, папа Авроум (Абрам) Иосифович, Лия Луговая, жена Иосифа;
стоят – братья Калман (Костя) и Иосиф (Юзик). Москва, 1936г.

В этой семье и родился в 1912 г. Иосиф Рапопорт (родные и друзья называли его Юзиком). Семья переехала в Славянск, где отец работал фельдшером на руднике, затем на содовом заводе. В 1914 г. началась Первая мировая война, и Авроум Иосифович до 1918 г. служил фельдшером в полковом лазарете. Демобилизовавшись, вернулся в Славянск, работал в горбольнице. В 1919 г. родился второй сын Калман (Константин). В Славянске Юзик три года проучился в еврейской школе. Раввин, посетивший его родителей, сказал, что у их сына «великолепная память и удивительные способности к языкам». В 1922 г. семья Рапопортов возвратилась в Чернигов, где Юзик поступил в общеобразовательную среднюю школу. Особенно увлекался биологией, историей и географией. В школе преподавали бывшие учителя гимназии, особенно замечательными среди них были — по биологии и русскому языку. Позже Иосиф Рапопорт написал: «Я вспоминаю украинский учебник Тышкова издания 1926г. Там было лучше сказано о генетике, чем в некоторых вузовских учебниках сегодня», и не случайно он выберет своей специальностью генетику. Среднюю школу Иосиф окончил в 1927 г., затем — учеба в черниговском?Агрозоотехническом тех­никуме, после окончания которого работа зоотехником в Куликовском районе Черниговского округа. В 1930 г. поступил на биологический факультет в Лениградский государственный университет и очень скоро стал студентом кафедры генетики и экспериментальной зоологии. Стипендия была маленькая, и Иосифу приходилось по ночам работать грузчиком в порту, чтобы прокормить себя и помогать родителям — в Украине был голод.

В 1932 г. в научном сознании Иосифа происходит перелом, когда Ленинград посещает Николай Константинович Кольцов, ученый-генетик. В одной из анкет последних лет жизни Рапопорт обозначил 1932 год вехой начала своей научной деятельности. После окончания университета он поступает в аспирантуру, куда экзамены у всех поступавших, по любому профилю, проверяет сам Кольцов. Все соискатели — два биолога и один врач — были приняты. Врач — это Лия Владимировна Луговая, которая очень скоро стала женой Иосифа Абрамовича. В 1937 г. у них родился сын Роальд.

Отзывы Н.К. Кольцова об аспиранте Рапопорте: «… молодой очень талантливый и разносторонне образованный биолог. Свободно читает по-английски, по-немецки, по-французски, знает немного итальянский и польский языки… С жадностью читает иностранную научную литературу, не стесняясь объемом книги… активно выступает в генетическом и ботаническом коллоквиумах с докладами по новейшей научной литературе. Проявляет большую инициативу в научной экспериментальной работе…». После 2-го года обучения: «Исключительный лингвист. Кроме английского, немецкого и французского языков знаком немного с латинским, древнееврейским, итальянским и шведским… Экспериментально он работает в области генетики дрозофилы, работает совершенно самостоятельно, проверяя свои многочисленные оригинальные идеи. Его работоспособность очень велика…». После 3-го года: «… И.А. Рапопорт является без сомнения выдающимся молодым ученым-исследователем и по полученной им подготовке, и по способностям значительно превышает средний уровень аспирантов… читает в подлиннике Данте, изучает и шведский язык. Свободное и беглое чтение на ряде европейских языков позволяет ему читать без всяких затруднений научную литературу…Его научные интересы в области биологии очень широки, и он охватывает самые разнообразные отделы биологии, включая физиологию и фармакологию»…

В 1939 г. И. Рапопорт защищает кандидатскую диссертацию в Москве на заседании Ученого совета Института генетики АН СССР, возглавляемом в то время академиком Н.И. Вавиловым. К началу войны у Рапопорта готова докторская диссертация, защита которой назначена на 27 июня 1941 г. на Ученом совете Биологического факультета МГУ, а 22 июня 1941 года начинается война. Иосиф Абрамович сразу же подает заявление в военкомат с просьбой о добровольной отправке на фронт.

Это уже другая — военная эпопея Рапопорта. Уместно привести слова из воспоминаний Игоря Паншина, работавшего в Кольцовском институте: «Никто из нас не мог предполагать, что И.А., всегда сосредоточенный, вечно спешащий молодой ученый, очень штатской внешности (однако же — железное рукопожатие, но на это никто не обращал внимания), лейтенант запаса, окажется талантливым, бесстрашным офицером».

Командир стрелкового батальона
стрелкового полка 320-й
стрелковой дивизии лейтенант
И.А. Рапопорт, 1941г.

В предполагаемый день защиты докторской диссертации — 27 июня 1941 г. Иосиф Рапопорт уже числится призванным в ряды действующей армии в звании мл. лейтенанта, командира взвода. С июня по сентябрь 1941г. он проходит общеармейские командирские курсы «Выстрел» в Солнечногорске под Москвой, получает звание ст. лейтенанта и направляется в качестве командира стрелкового бата­льона в стрелковый полк 320-й стрелковой дивизии 51-й Армии Крымского фронта.

У него в батальоне вооружена только одна рота, и с ней он принял бой. 1 ноября он тяжело ранен — сквозное пулевое ранение с переломом лопатки и поражением руки, потерял много крови, но сумел добраться до своих. До декабря был в военном госпитале. В строй возвращается в начале 1942 г., принимает командование стрелковым батальоном 28-го стрелкового полка 75-й стрелковой дивизии Кавказского фронта. С декабря 42-го по июль 43-го слушатель ускоренных курсов Военной академии им. М.В. Фрунзе в Москве. Иосифа Рапопорта интересовала тактика неравного боя и возможность победы в нем.

В это время семья и родители Рапопорта были в эвакуации, а брат в армии. Москва опустела, но Московский университет уже вернулся из эвакуации. В аудитории висят таблицы, развешенные там в июне 1941 г., которые, к счастью, сохранились на кафедре, и зав.кафедрой генетики МГУ проф. А.С. Серебровский, узнав что И.А. Рапопорт в Москве, приглашает его к защите докторской диссертации. 5 мая 1943 г. в середине войны капитан И.А. Рапопорт становится доктором биологических наук. Он получает сразу два предложения остаться в Москве: от вице-президента АН СССР академика Л.А. Орбели — быть отозванным из армии и вернуться к научной работе. А при защите в Военной академии им. Фрунзе его работа по тактике боя в полевых условиях признана самой лучшей и его пригласили занять место преподавателя на кафедре военной истории. Иосиф Абрамович отказывается от обоих предложений и уходит на фронт.

Это время, когда война переходила в освободительную фазу. Начинают разворачиваться кровопролитные бои. Получив приказ о переправе через Днепр на определенном участке, что было чревато огромными человеческими жертвами, Иосиф Рапопорт под угрозой пойти под трибунал за самовольное изменение места переправы, форсировал Днепр почти без потерь. За форсирование Днепра и расширение плацдарма 37 бойцов и офицеров были представлены к званию Героя Советского Союза, среди них и Иосиф Рапопорт. Его наградили орденом Красного Знамени, но Героя не дали. Вообще во время войны Иосифа Абрамовича трижды представляли к званию Героя Советского Союза, но ни разу не наградили. Начальник Управления Минобороны РФ по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества Александр Кирилин: «…когда читаешь описание его подвигов, просто мурашки бегут по спине. И это не он писал о себе. Об этом свидетельствуют архивные документы. Человек в звании майора и должности командира батальона… Его фамилия и совершенное им попали в доклад Верховному Главнокомандующему… Это единственный случай»… В начале декабря 1944 г. передовой отряд Рапопорта форсировал канал Шио, соединяющий Дунай с озером Балатон, и практически без потерь занял г. Мезекомаром. Описание этой военной операции вошло в несколько публикаций о войне. И. Рапопорт был представлен к званию Героя Советского Союза, но представление заменили полководческим орденом Суворова III степени «За прорыв линии «Королева Маргарита».

Встреча передового отряда 7-й гвардейской
воздушно-десантной дивизии под командованием
гвардии майора Иосифа Рапопорта (в центре)
с передовым отрядом армии США. Справа —
американский офицер Юджин Эдварс,
командир танковой роты
из состава 11-й бронетанковой дивизии США.
Австрия, 8 мая 1945г.


В Венгрии солдаты его батальона захватили склад с фаустпатронами. Владея языком, Рапопорт перевел приложенную инструкцию, обучил солдат. Фронтовой друг И. Тафля вспоминает, как солдаты били по немецким танкам фаустпатронами, подожгли несколько, а остальные отступили. Рапопорт придумает план спасения стратегически важного Дунайского моста. Трижды будет ранен, лишится левого глаза. Но сразу после операции сбежит из госпиталя на фронт. Передовой отряд под его командованием прорвется к союзникам через вооруженных фашистов без потерь, без стрельбы, без крови, и он всегда впереди, ведет своих солдат в бой. Ведет, а не посылает. Немцы посвящали И. Рапопорту листовки, где предлагали вознаграждение тому, кто предоставит его живым или мертвым.

В 1945 г. И.А. Рапопорт за Венскую операцию был награжден орденом Отечественной войны І степени и медалью «За взятие Вены». На заключительном этапе войны гвардии майору Рапопорту было доверен прорыв через отступающую немецкую армию соединиться с передовыми американскими войсками — задача в той ситуации невыполнимая. Это был один из его самых замечательных подвигов, которые описаны в разных публикациях о войне. 8 мая 1945 года состоялась встреча передового отряда 7-й гвардейской воздушно-десантной дивизии под командованием Иосифа Рапопорта с передовым отрядом армии США. Сейчас там стоит памятник, на котором написано: «Здесь закончилась Вторая мировая война». За эту операцию Рапопорт получит от американского командования орден Почетного Легиона (или, как его еще называют, орден Багрового сердца) и кинжал — штатное оружие американского офицера. В третий раз будет представлен к званию Героя Советского Союза и снова его не получит.

Командир 1-го батальона
29-го воздушно-десантного полка
гвардии майор Иосиф Рапопорт, 1945 г.

В августе 1945 Рапопорт был демобилизован из армии. Он вернулся домой с солдатским мешком за спиной, единственными «трофеями» в котором были карабин и кинжал, подаренный американцами в знак уважения к его доблести. (Этот подарок не сохранился — в 1949 г. Рапопорта по доносу задержали за хранение оружия, но потом выпустили, так как документы были в порядке, однако самого оружия не возвратили).

Сразу после демобилизации Иосиф Рапопорт возвращается в Институт экспериментальной биологии, из которого ушел на фронт, и продолжает свои исследования по химическому мутагенезу, как будто не было четырех лет кровавой войны. Огромная радость от Победы, несмотря на огромные потери в войне и житейские трудности, делало первые послевоенные годы в стране светлыми. Биологи ожидали великих открытий, которые и произошли во всем мире, но в нашей стране грянула «лысенковщина», когда генетику и ряд наук, смежных с ней, упразднили. Имя Иосифа Абрамовича Рапопорта приобрело известность после августовской сессии ВАСХНИЛ 1948 года, когда он с трибуны выступил в защиту генетики и дарвинизма против теории Т. Лысенко (которого лично поддерживал Сталин), заявив, что Лысенко не прав, а отрекаться от научных взглядов постыдно. С 1 сентября 1948 г. Рапопорта уволили без права поступления на работу, лабораторию цитогенетики закрыли, ценнейшие мутантные линии дрозофил были выброшены в окно. Представители старшего поколения не могут не знать о сессии ВАСХНИЛ 1948 г. и ужасающих последствиях, которые принесло с собой явление, получившее название «лысенковщина», для отечественной биологии, генетики, медицины, сельского хозяйства, образования. Считается, что после смерти Сталина и ухода с политической арены Хрущева, позиции Лысенко пошатнулись, генетику реабилитировали, но последствия «лысенковщины» до сих пор дают о себе знать.

И. Рапопорт был исключен из партии за свое выступ­ление на сессии ВАСХНИЛ 1948 г., но не согласился написать, что он отказывается от своего выступления и признает решения сессии. Это был Поступок — исключение из партии в то время приравнивало человека к категории «врагов народа». Он не только был лишен возможности заниматься исследованиями в области генетики, но становился изгоем в советском обществе. Кроме того, это было время, когда кампания государственного антисемитизма была в полном разгаре, и еврей Иосиф Абрамович Рапопорт, не имел никаких шансов найти себе работу, а ему надо было содержать семью. В течение девяти лет он с трудом находил случайную работу, иногда в качестве лаборанта в геологических и палеонтологических конторах в Москве, находясь под угрозой увольнения. Прирабатывал внештатно под чужим именем в Институте НТИ до самого конца 1957 г. В годы безработицы, прекрасно сознавая, что рискует жизнью, он продолжал неоднократно письменно обращаться в ЦК КПСС, указывая на пагубность политики, поддерживающей «лысенковщину». В начале хрущевской «оттепели», когда почти все генетики вернулись к своей деятельности, только И. Рапопорт оставался безработным.

Возвращение Иосифа Рапопорта в генетику произошло благодаря академику Николаю Николаевичу Семенову, которому в 1956г. на вручении Нобелевской премии в Стокгольме разделивший с ним награду англичанин С. Хиншелвуд рассказал о работах Рапопорта, известных за рубежом. В сентябре 1957 г. Н. Семенов принял «опального» генетика в свой Институт химической физики АН СССР на должность ст. научного сотрудника по специальности физическая химия биологических процессов, преодолев сопротивление вышестоящих инстанций.

В 1962 году за открытие химического мутагенеза Иосиф Рапопорт и Шарлотта Ауэрбах стали номинантами Нобелевской премии. Советская сторона поставила обязательным условием для поддержки кандидатуры Рапопорта подачу его заявления о повторном вступлении в партию. Рапопорт, который был исключен из партии по принципиальному поводу — защищая генетику, которую объявили «лженаукой», писать заявление отказался: «Я не хочу восстанавливаться в партии за 60 000 долларов» (сумма премии в те годы — Л.В.). В результате, Советский союз не поддержал кандидатуру Иосифа Абрамовича Рапопорта на выдвижение номинантом Нобелевской премии, и «одно из блистательных достижений генетики ХХ века так и не было отмечено высшей наградой».

Иосиф Абрамович Рапопорт стал лауреатом Ленинской премии в 1984 г., получил два ордена Трудового Красного Знамени. Но еще раз «умудрился» поразить воображение соотечественников — он разделил Ленинскую премию поровну между всеми членами своего отдела — 50 конвертов. Себе он не взял ничего…

Он много ездил по стране: практически во всех рес­публиках сельскохозяйственные НИИ работали совместно с ИХФ, создавался синтез новых химических мутагенов и на их основе создавались новые сорта с/х растений. Когда был создан новый сорт озимой пшеницы, Рапопорт был против, чтобы его включили в состав авторов, но тогда создатели назвали сорт его именем — «Иосиф Рапопорт».

Это был октябрь-ноябрь 1990 г., в это же время И.А. Рапопорт был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот» «За особый вклад в сохранение и развитие генетики и селекции, подготовку высококвалифицированных научных кадров». Ровно через месяц после вручения наград, 26 декабря, когда Иосиф Абрамович вечером возвращался с работы, его сбил грузовик. Травмы были очень тяжелыми, началась гангрена, ему ампутировали ногу. Он ушел из жизни в последний день уходящего 1990 года. «Жизнь прервалась на очень большом взлете его теоретической мысли», — сказала позже жена и соратник Ольга Строева.

В последний путь на Троекуровское кладбище Иосифа Абрамовича Рапопорта провожало множество людей, прощальные слова говорили ученые и бывшие однополчане. Прозвучали оружейные залпы — человеку-легенде отдавали последние воинские почести.


Профессор Ольга Георгиевна Строева, автор книги «Иосиф Абрамович Рапопорт» (Москва, Наука, 2009 г.)
Фото 2010 г.

Невозможно в газетной статье рассказать все об этом уникальном человеке. К примеру, что Рапопорт признан первым ученым, поставившим перед научным сообществом проблему загрязнения окружающей среды продуктами и отходами химической промышленности; что он очень любил жизнь. «Когда мы живы, мы всегда можем сделать что-нибудь хорошее», — говорил он.


«Он реализовал свою личность тем, что он сделал, и тем, что он отказался сделать» — эти слова сказаны о другом человеке, но как будто сказаны о Рапопорте.


Мне хочется выразить огромную признательность доктору биологических наук, профессору Ольге Георгиевне Строевой за подаренную книгу «Иосиф Абрамович Рапопорт», автором которой она является. В 1986 г. они «соединили свои жизни», и по словам самой Ольги Георгиевны, «это было полное гармоническое соответствие друг другу. В этих отношениях не было мусора, не было прозы... Огромная интуиция в отношениях, когда угадывается намерение о желаниях друг друга»…

Выставку «Совесть, Благородство и Достоинство — вот оно святое наше воинство», посвященную 100-летию со дня рождения Иосифа Абрамовича Рапопорта открыл Харьковский музей Холокоста 12 марта с.г. Из собравшейся аудитории о Рапопорте знали немного и немногие. Мы показали документальный фильм «Наука побеждать. Подвиг комбата», 2009. И неожиданно, в конце фильма на последних титрах, в зале раздались аплодисменты. Когда зажгли свет, переполненный зал стоял и аплодировал Этому Человеку. Такое в моей практике было впервые.



Выставка, посвященная Иосифу Абрамовичу Рапопорту будет открыта в марте и апреле. Харьковский музей Холокоста выпустил памятный календарик, а почта России порадовала конвертом, посвященным 100-летию со дня рождения Рапопорта.

Лариса Воловик



ШАГ В ИСТОРИЮ


НАХОДКИ И ИССЛЕДОВАНИЯ

3 марта 2012 года харьковчане торжественно отметили знаменательную дату — 150-летие со дня рождения выдающегося украинского архитектора и художника Алексея Николаевича Бекетова.

Академик А.Н. Бекетов является «ключевой фигурой» в отечественном зодчестве конца ХІХ — начала ХХ века. Справедливо замечено, что юбилеи активизируют человеческую память, воздают должное чему-то забытому или ушедшему вглубь. Другое дело — творческое наследие человека: сделанное для других, оно остается, пока не забыто или — не утрачено… Алексей Николаевич, обогатив архитектурно-строительную жизнь своего времени неординарным талантом, оставил потомкам многочисленные шедевры как в нашем родном Харькове, так и в ряде других украинских, российских городов.

Но все ли мы знаем об этом замечательном человеке, мастере с Большой буквы, и его творчестве? Скорее, нет. Сегодня мы познакомим читателей газеты с одной интересной документальной находкой, которая связана с еврейской темой…

В 2006 г. я, как архивист, длительное время занимающаяся изучением творчества архитектора, была приглашена директором Музея истории Харьковского медицинского университета Ж.Н. Перцевой для проведения экспертизы неожиданно обнаруженных его документов. Позже об истории этой находки читателям журнала «UNIVERSITATES. Наука и просвещение» (2007 — № 3) так рассказали авторы публикации В.Н. Лесовой, В.Н. Ольховский, Ж.Н. Перцева:

«… Из подвального помещения старого здания на ул. Дмитриевской, где с 1943 г. находится кафедра судебной медицины и основ права Харьковского государственного медицинского университета, лаборант принес кипу старых бумаг. Разбирая их, заведующий кафедрой проф. В. А. Ольховский обнаружил старую подшивку бумаг без обложки, которые оказались перепиской проф. Н.С. Бокариуса с Правлением Императорского Харьковского университета, относящейся к 1916 г. Среди документов находился эскиз какого-то архитектурного сооружения, явно культового характера, под ним — четкая подпись: «Академик архитектуры Бекетов. 1916».

О чем же повествуют эти документы?

В начале ноября 1916 г. проф. Н.С. Бокариус обратился в Правление Императорского Харьковского университета со следующим письмом:




Правление разрешило постройку и предложило проф. Н. С. Бокариусу собственноручно подготовить ее план.




Тогда-то, повидимому, Николай Сергеевич обратился к А. Н. Бекетову, и вскоре «Эскиз покоя для инославных исповеданий при Институте судебной медицины Императорского Харьковского университета» был выполнен Алексеем Николаевичем.

В найденной медиками папке можно увидеть также письмо Н. С. Бокариуса, в котором он обратился к доктору Якову Осиповичу Фрейфельду с просьбой помочь собрать средства на указанную постройку, т.к. лично был мало знаком с еврейским обществом в Харькове.

Яков Фрейфельд, в свою очередь, разослал письма другим лицам, которые имели возможность профинансировать данное строительство и обещали оказать помощь. Приведем текст одного из писем в возникшей «цепочке», адресованное лесопромышленником Моисеем Давидовичем Сугиным Марку Давидовичу Марковичу (поставка на рудники и заводы крепежных лесных и строительных материалов и ж. д. шпал), Главная контора которого находилась в Харькове:

«Августъ 3 дня 1917 г.

Многоуважаемый Маркъ Давидовичь!

При разговоре съ Профессоромъ Николаемъ Сергеевичемъ Бокареусомъ [сохранен текст документа. — Авт.], последний спрашивалъ нетъ ли у меня знакомыхъ евреевъ вь Харькове, которые могли бы содействовать доброму делу: Ощутительное отсутствие при Харьковском университете трупной камеры по делам судебной медицины для покойниковь евреевь вызвало среди евреев г. Харькова необходимость устроить такую камеру. Г. Бокареусь был так любезень, что получил разрешение на устройство покоя и составиль чертежь такого (камера) здания, которая по его приблизительному подсчету обойдется 8000 р.

«Ощутительным отсутствиемъ» я хочу сказать то, что за неимениемъ специальной камеры для умершихъ евреевь, трупы ихь до разрешения вопросовь медицинской экспертизы помещають в покой, где хранятся трупы покойниковь-христиань. Это обстоятельство по убеждениямь некоторых родственниковь умершихь является не желательнымь по весьма многимь причинамь. Цель моего письма следующая: такь какь г. Бокареус живя в Харькове и не будучи знакомь с еврейскимь обществомь, лишен общения с евреями вообще, то обращаюсь к Вамь оть его имени и оть себя сь просьбой обратиться кь некоторымь жителямь г. Харькова, евреямь, как то г.г. Беренштейну, Шмаеву, Машкевичу, Когелеву, Шейферу и другихь подобно, оказать материальную помощь. Вы сделаете доброе дело и Бог Вам поможеть.

Чертежь профессора г. Бокареуса при семь прилагаю. Покорнийше прошу поделиться со мной Вашимь ответом по адресу: Чокракь Таврической губер. Грязелечебница д-ра Шмита — до 15 с/м. После этого числа лечебницу закроють.

Г. Бокареус вернется в Харьковь, где старайтесь с ним повидаться.

Будьте здоровы. Уважающий Васъ М. Сугинъ»


М.Д. Маркович письмо получил 12 августа 1917 г. и ответил в тот же день, несмотря на отъезд в Пензу, что по возвращению примет все меры, чтобы исполнить просьбу. Сохранились и письма М.Д. Сугина к профессору Бокариусу. Переписка шла в течение 1917 г., но, к сожалению, дело о «строительстве трупного покоя для лиц нехристианского вероисповедания» так и не было завершено…»


Позже документы в оцифрованном виде были переданы мне для включения информации о найденном проекте в новое издание ЦГНТА Украины «Каталог объединенных сведений о документах академика архитектуры А.Н. Бекетова».

Иллюстративные материалы и отдельные письма публикуются в газете впервые.

Елена Балышева, научный сотрудник Центрального государственного научно-технического архива Украины. Специально для «Дайджест Е»



АРМИЯ ИЗРАИЛЯ: ОБЫКНОВЕННЫЙ ПОДВИГ

Во время отражения ракетных атак из Газы одна из батарей в районе Беэр-Шевы нуждалась в исправлении технических неполадок. Старшина Эли Заде занялся их исправлением.

Едва закончилась работа этого техника, прозвучала сирена тревоги и батарея была приведена в состояние боеготовности. «Град» приближался к Беер-Шеве, и радары уже навели противоракетный комплекс на цель. Техник не успевал отдалиться от батареи, как это предписывают правила.

Во время выстрела «Железного купола» солдатам необходимо отойти от батареи на несколько десятков метров, так как температура воздуха при выстреле антиракеты повышается до очень высоких отметок. Солдаты батареи заметили, что старшина не успевает отдалиться от батареи, которая уже готова к стрельбе.

Боец Элиран Сисо вскочил в джип и на огромной скорости подъехал к батарее. Старшина запрыгнул в кабину, и они умчались от батареи. Через мгновение раздался выстрел «Железного купола», который пора­зил вражескую ракету.

Отмечается, что старшина оставил коробку с инструментами возле батареи. Вернувшись после выстрела за инструментами, он обнаружил на месте лишь обгоревшее пятно – все бесследно расплавилось, сообщает информационный сайт Ynet. И старшина Эли Заде, и боец Элиран Сисо удостоились благодарности от командования ВВС ЦАХАЛА — «за смекалку, военную выучку и смелость».

Март, 2012



ПРОФЕССОР ФАЕРШТЕЙН

Недаром детский психотерапевт профессор Фаерштейн слыл оригиналом. Разработанная им система реабилитации творила чудеса. Очередь к нему на прием в иерусалимской больнице «Адасса» была расписана на полгода вперед. В его частном санатории-пансионате лечились дети из разных стран мира, причем там были не только евреи.

Сколько раз ему предлагали переехать в Америку, в Европу, но он считал, что место еврея в Израиле и построил дом в религиозном районе Иерусалима.

Друзья недаром называли профессора оригиналом. После тяжелого года творческой, но изнурительной работы, он проводил отпуск в самых неожиданных местах. Но в этом году доктор Фаерштейн превзошел ожидания ко всему привыкших друзей и близких. В Интернет он нашел информацию о племени индейцев, сохранившемся в тех лесах Америки, что расположены на границе с Мексикой, и решил посмотреть на аборигенов собственными глазами. Профессор списался с туристическим агентством и попросил организовать для него тур. С большим трудом от вождя племени было получено разрешение на визит. И вот профессор вместе с женой на джипе пробирается к указанному на карте индейскому поселению. Тяжелая дорога длится уже более 6 часов.

— Может это просто рекламная утка, а на самом деле никаких индейцев нет, — в который раз повторяет жена. — Какие в наше время индейцы?

Как только она закончила фразу, раздался оглушительный треск тамтамов. В течение считанных секунд джип был окружен вооруженными короткими копьями индейцами. Водитель помахал белой тряпкой и громко прокричал по слогам какую-то непонятную фразу по бумажке, выданной перед отъездом директором туристической фирмы. В мгновение ситуация переменилась. Молодые воины расступились, и профессор увидел седого статного старика с длинными седыми волосами, восседавшего на троне из лиан. Голову его украшала корона из длинных павлиньих перьев.

— Это и есть индейский вождь! — понял доктор Фаерштейн.

Через секунду они уже шли к трону, чтобы поприветствовать индейского предводителя и передать ему подарки из Израиля. Чету Фаерштейнов посадили по правую сторону от трона вождя. На голову профессора тоже водрузили какие-то перья. И тут началось — вождь племени что-то резко выкрикнул и три раза ударил бамбуковой палкой по барабану. Под звуки тамтамов, все мужчины племени, потрясая копьями, начали торжественный танец в честь почетных гостей. После очередного круга почета они падали перед гостями на землю и замирали. Вождь племени радостно хлопал в ладоши и время от времени выкрикивал какие-то новые приказы, которые тут же беспрекословно исполнялись. Во время этой почетной церемонии, когда в очередной раз все воины упали на землю и замерли, профессор тихо сказал жене на идиш:

— Вос ворт волт гезогт майн швер, вен эр волт дос гезен? (Ты представляешь, чтобы сказал мой отец, если бы он увидел это?)

И тут неожиданно для себя, супруги услышали, как вождь племени произнес в ответ:

— Ун вос волт гезогт майн тате, вен эр волт гезен азойнс? (А что бы сказал мой отец, если бы он увидел это?)

В каждой еврейской истории комедия всегда переплетена с трагедией. Ранней весной 1945-го года войска союзников освободили последних выживших узников Дахау. Среди них был шестнадцатилетний подросток из Лодзи — Мендель Шнайдер. Вся его семья погибла в лагере, он остался один. Ни одного близкого человека на земле. После пережитого он решил оставить цивилизованное общество Европы, допустившее Катастрофу, и уехал в США. Мендель искал свое место на Земле, скитался. В лесах случайно обнаружил племя индейцев. Они разрешили Менделю поселиться среди них после того, как он успешно прошел испытательный срок. Он выучил язык аборигенов, перенял их обычаи… А через 20 лет, когда умер вождь их племени, индейцы избрали его своим новым вождем.

Рав Цви Патлас (Эту историю я услышал на проводах субботы в ешиве «Торат Хаим» от рава Аарона Любинского, который лично знаком с профессором Фаерштейном



ВРАЧЕБНОЕ ЧУДО

Настоящее врачебное чудо произошло в госпитале медицинского центра Кармель, расположенного в Хайфе. После сложнейшей 10-часовой операции сердце 28-летнего молодого человека, которое было заменено на искусственное два года назад из-за хронической аритмии и с тех пор хранилось в местной лаборатории, вернулось на свое прежнее место. По предложению врачей, пациент, который прожил два года с искусственным сердечным аппаратом, действовавшим от внешнего источника электроэнергии, решился на повторную операцию по возвращению естественного органа. На этой неделе в Израиле была проведена первая операция по замене сердечного протеза на ранее удаленный орган. Доктор Офир Амир, который руководит отделением сердечной хирургии в Кармель, заявил, что до проведения операции по имплантации искусственной мышцы, сердце пациента перекачивало лишь 15% от общего объема необходимой крови. В ноябре прошлого года на удаленном органе были произведены эксперименты (экография), показавшие его полное выздоровление и готовность к работе.

Март, 2012