2012
август
№8 (158)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

23 августа – день освобождения Харькова от нацистской оккупации во Второй мировой войне. Для многих харьковчан этот день — один из главных праздников, несмотря на то что прошло уже 69 лет. Война унесла их близких на оккупированной земле и на фронтах. Даже сейчас в некоторых семьях не знают, где могилы их отцов и дедов, особенно пропавших без вести, и до сих пор находят захоронения неизвестных солдат.

Статья «Обретенная судьба» о другой стране, о другой войне, но она о тех, кто пропал без вести и кто, возможно, обретет свою судьбу…


Даниил Давидзон

ОБРЕТЕННАЯ СУДЬБА

Не секрет, что душа солдата, погибшего в бою, попадает в рай. Но если в полученном родственниками письме на официальном бланке значится — пропал без вести? Не ранен, не убит. Как найти след дорогого человека, выяснить его судьбу? Иногда разгадка находится совсем рядом...

Разгадка может, например, таиться в старом штык-ноже, купленном на блошином рынке в Хайфе и, в результате, ставшем ключом к разгадке судьбы солдата, который до самого последнего времени считался пропавшим без вести.

Походы на блошиный рынок в городе этот человек совершал довольно часто. И редко когда возвращался с пустыми руками. Вели его сюда совсем не меркантильные интересы или жажда стяжательства. Хотя хорошо известно, что время от времени именно в таких местах можно набрести на раритеты, в дальнейшем трудно поддающиеся оценке. А ведь начальная цена на них — пятьдесят, сто, максимум тысяча шекелей.

Речь, впрочем, не об этом. Человек этот — назову его коллекционер — тоже искал раритеты, но исключительно для собственной коллекции. И интересовался он не картинами, мебелью, эстампами или вытершимися от старости гобеленами и персидскими коврами, а холодным оружием. И вот в какой-то момент взгляд коллекционера зацепился за подернутый ржавчиной штык-нож. В следующую секунду сердце его забилось чаще. На медном круглом подносе с арабской вязью по краям, то ли выставленном хозяином антикварной лавки на улицу специально, то ли находившемся на полпути на свалку среди прочей ржавой артибутики лежал редкий по нынешним временам образец. Коллекционер сразу его узнал.

Нет, он еще не стал настоящим раритетом, но был уже близок к этому рангу. Близок не потому, что был некоей редкой, штучной работой известного мастера. Нет. Просто таких штык-ножей уже остались единицы. Незадолго до объявления независимости государства их выдавали бойцам ПАЛМАХа. Более того, каждый такой нож был именным.

И имя владельца, как правило, гравировалось либо на рукоятке ножа, либо на основании лезвия.

В начале 50-х годов XX века выпуск таких ножей прекратился. Бойцам ПАЛМАХа редко приходилось использовать это оружие именно как штык. Но зато как нож — бессчетное количество раз. По некоторым данным, штык-ножей было выпущено около трех тысяч. Неизвестно, все ли они стали действительно именными, но несколько сот — точно. С течением времени многие из них были при разных обстоятельствах утеряны. Другие хранились по домам как реликвии и свидетельства боевого прошлого их владельцев. Так что не представляющие большой ценности с точки зрения чеканной, скажем, работы, теперь они стали редкостью исторической, своего рода знаком эпохи. И вот именно один из таких штык-ножей лежал у ног коллекционера на медном, выставленном на улицу подносе.

Торг был недолог. Торговец просил за вещицу три сотни. Сошлись на цене в половину меньшей.

К восстановлению штык-ножа коллекционер приступил уже на следующий день. Обработал его специальными препаратами, протирал специальными тряпочками и прочее, и прочее. Но интересовало его не одно только приведение ножа в первозданный вид. Ничуть не меньше занимал вопрос о том, проявится ли за снимаемыми слой за слоем пластами времени имя на основании клинка.

И имя появилось! Кому оно принадлежало? Кем был этот человек? Как сложилась его дальнейшая судьба? Для поиска ответов на эти вопросы коллекционер отправился в музей ПАЛМАХа.

Сколько шансов было узнать истину? Примерно, пятьдесят на пятьдесят. Но удача оказалась на его стороне.

К проступившему на клинке имени вскоре приложились черно-белая фотографическая карточка его владельца и короткая биографическая справка. Увы, перечень событий этой короткой жизни заканчивался, как приговором, фразой — «пропал без вести в 1948-м в бою под Латруном».

Но нет, не пропал. Об этом свидетельствовал штык-нож в руках коллекционера. По всей вероятности, в том бою его владелец погиб. В противном случае на блошиный рынок в Хайфе, пусть даже спустя многие десятилетия, нож вряд ли попал бы. Ведь такие вещи не теряют, в чужие руки они могут попасть только как военный трофей. Но как бы то ни было, штык-нож снова увидел свет и только для того, чтобы раскрыть тайну судьбы своего владельца.

Что было дальше? Коллекционер не ограничился только выяснением личности владельца ножа, он нашел и его родственников. Им этот человек и передал на вечную память и хранение эту бесценную для них реликвию.

Что ж, этим людям повезло.

Но, к сожалению, есть еще много солдатских имен, под которыми до сих пор значится «пропал без вести».

Поиском этих людей занимается специальный армейский отдел. В нем трудятся не одни только специалисты-военные, но и геологи, физики, историки — все те, кто может пролить хоть каплю света на исчезновение того или иного солдата. И поисками каждого пропавшего без вести военно­служащего занимается отдельная группа.

Только за десять прошедших лет были установлены места захоронения и имена сорока четырех числящихся без вести пропавшими военнослужащих ЦАХАЛа. Теперь уже сорока одного. Но если в описанном выше эпизоде в дело вмешался его величество случай, то по большей части удачей мы обязаны именно труду специалистов.

Так, начиная с 1948 года и вплоть до самого недавнего времени одна из многих и многих солдатских могил под Иерусалимом оставалась безымянной. О похороненном знали только то, что он был военным летчиком. И вдруг благодаря кропотливой работе с архивными документами удалось выяснить личные данные погибшего. Так еще одна солдатская могила обрела имя.

Если бы можно было узнать судьбы всех пропавших... К сожалению, это маловероятно. В военных архивах хранятся имена солдат, судьбы которых и места захоронения вряд ли когда-нибудь удастся установить. Так, шансы обнаружить военного моряка, пропавшего без вести при выполнении боевого задания вдали от израильского побережья, практически равны нулю. Таких трагедий немного. Но они были.

Точно так же до сих пор нет никаких достоверных известий о трех военнослужащих Армии обороны Израиля — Захарии Баумеле, Цви Фельдмане, Иегуде Каце, пропавших без вести в бою под Султан-Якубом в ходе ливанской кампании 1982 года. Вспомним и о солдате Гае Хевере, проходившем службу на Голанских высотах и пропавшем несколько лет назад при таинственных обстоятельствах по дороге из гарнизона домой. И конечно же, штурмана израильских ВВС Рона Арада.

Хочется верить, что когда-нибудь и они тоже обретут свои судьбы.

«Вести»


ПОЗДРАВЛЯЕМ С 50-ЛЕТИЕМ!

ЮЛАНУ МИХАЙЛОВНУ ВАЛЬШОНОК,
старшего научного сотрудника, руководителя образовательных программ музея Холокоста с юбилеем!
Желаем творческих успехов, новых идей и проектов, крепкого здоровья,
благополучия и так до 120-ти!
МАЗЛ ТОВ!
Харьковский музей Холокоста, ХОК «Дробицкий Яр», редакция «Дайджест Е»



Лариса Воловик

БРУНО ШУЛЬЦ

К 120-летию со дня рождения

Исполнилось 120 лет со дня рождения писателя и художника Бруно Шульца (1892–1942), фигура и творчество которого останутся загадочными и интерпретируются чрезвычайно широко до сегодняшнего дня. Биография и творческий путь Бруно Шульца сегодня описаны достаточно детально, хотя до сих пор окончательно неизвестно, где он похоронен (и похоронен ли вообще).

Бруно Шульц родился 12 июля 1892 г. в австро-венгерском (на то время) Дрогобыче в полонизированной еврейской семье. Его отец, Якоб Шульц, владел домом в центре города на Рынке, часть которого служила помещением для семьи, а часть занимал магазин, в котором отец продавал ткани. Семья Шульцев считалась достаточно зажиточной и была уважаема не только среди дрогобыческого еврейства, но и среди дрогобичан вообще. Разговаривали в семье на польском и немецком языках. Генриетта, мать Бруно, была практичной женщиной. Твердая, занятая семейными заботами — именно такой увековечил ее Бруно Шульц в своей прозе. Сохранилось несколько рисунков, сделанных сыном, на которых мать твердо стоит на земле, в то время, как отец носится в воздухе над землей. «Земная» мать и «небесный» отец станут как бы теми символическими полюсами, между которыми будет разыграна драма жизни «Коричных лавок» («Цинамонові магазини») и «Санатория под клепсидрой».

Начальное образование Бруно Шульц получил в Дрогобыче в польской гимназии им. Франца Йосифа. Был способным учеником, рисовал, чем привлек к себе внимание учителей и учеников. Бросалось в глаза и другое — маленького роста, щуплый, скованный, стеснительный в кругу ровесников. Возможно, именно среди переживаний и впечатлений детства Бруно Шульца следует искать источники его комплекса мазохизма и все усиливающегося ощущения одиночества.

Бруно был младшим в семье, поэтому в его памяти отец остался старым, поседевшим мужчиной. Невысокий и сутулый, болезненный, что постепенно привело в упадок магазин, и, в конце концов, в 1910 г. семья была вынуждена продать дом на Рынке вместе с магазином и переехать в Дрогобыче на улицу Флорианская (в настоящее время улица Юрия Дрогобича) к сестре писателя. Этот дом с мемориальной доской в честь Бруно Шульца сохранился до сих пор. А фигура старого отца, немного чудаковатого, стала одной из центральных в прозе сына.

Закончив с отличием гимназию, Бруно Шульц по совету брата поступает на архитектурный факультет Львовской политехники. В то время Львов был центром украинской, польской и еврейской культуры, галицкой столицей, где, по сравнению с Дрогобычем, жизнь бурлила рекой. По окончании первого года учебы Шульц с больным сердцем и легкими возвращается в Дрогобыч.

Когда началась Первая мировая война, семья Шульцев, чтобы переждать тяжелые времена, выехала в Вену. Это дало возможность Бруно слушать лекции в Венской политехнике и посещать Венскую академию художественных искусств. Вернувшись в родной город в 1915 г., семья Шульцев потеряла кормильца — отец Якоб умер 23 июня в возрасте 69 лет. Еще одной потерей для Бруно было полное разрушение дома, где он родился и чувствовал себя счастливым.

Десять лет Шульц занимается самообразованием, живописью и графикой, зачитывается философскими работами Артура Шопенгауэра, Фридриха Ницше, Анри Бергсона, поэзией Гете, Рильке, знакомится с трудами классиков психо­анализа, что и отразилось на его творчестве.

После смерти Якоба семья оказалась в тяжелом материальном положении, и ее поддерживал старший брат Бруно — Изидор Шульц, который жил во Львове, занимая там должность директора польского центра в нефтяной фирме «Галичина». Ежи Фицовский, польский поэт и литературовед, в своей книге «Регіони великої єресі та околиці. Бруно Шульц і його міфологія» подчеркивает, что два брата были диаметрально различны во всем — внешней вид и круг интересов, позиция в обществе и материальные условия, в которых они жили, и главное — абсолютно разные судьбы.

Обосновавшись в Дрогобыче, Бруно включается в культурную жизнь края — тесно контактирует с молодыми, в основном, еврейскими поэтами и художниками. В этот период он выполнял много заказов, рисуя семейные портреты своих друзей, соседей, что приносило скромные доходы. На сегодня известны два портрета работы Шульца тех лет. Один из них, был обнаружен в 90-х годах и выставлен в Варшаве. Второй сохранялся в частных руках в Дрогобыче. В Кракове в семье г-жи Кристины Олексин есть еще два портрета работы Шульца, выполненные карандашом. Олексины обнародовали их только в 1992 г. Так что, и сегодня обнаруживаются работы Шульца, которые, возможно, украшают стены в старых домах Дрогобыча или его околиц и ожидают сенсационных открытий, как недавно обнаруженные фрески в доме семьи Калюжных.

Исследователи отмечают, что работы Шульца на заказ не отличаются высокой художественностью. Просто художник зарабатывал на жизнь. Намного ценнее является графика Бруно Шульца, основополагающими элементами которой является гротеск и карикатура. Именно такой подход к изображению действительности позволил автору выразить амбивалентные трагикомические смыслы бытия, которые имеют непосредственное отношение к метафизике пола и метафизике характера.

С сентября 1924 г. Бруно работает учителем рисования и труда в государственной гимназии имени короля Владислава Ягелли. С 1939 г., после присоединения Западной Украины, он остается учителем рисования и труда в советской десятилетке... Работа с детьми для писателя не была наслаждением, но ученики с любовью и уважением вспоминали своего учителя. Шульц — единственный из учителей в гимназии не имел прозвища. Особенно любили его за чрезвычайно интересные сказки, которые рассказывал учитель, чтобы успокоить шумных ребят.

Идолопоклонники. 1934 г.

Этапным для писателя стал 1937 год, когда вышел новый томик его новелл «Санаторий под клепсидрой», в который вошли несколько произведений, написанных еще перед «Цинамоновыми магазинами» и новые тексты — «Весна», «Санаторий под клепсидрой», «Книга», «Гениальная эпоха». Тогдашняя критика встретила «Санаторий под клепсидрой» неоднозначно, но это не помешало Шульцу получить за сборник наивысшую для него награду: в 1938 г. писатель из Дрогобыча был увенчан Золотым Лавром Польской Академии Литературы.

Успехи на литературной ниве сопровождались появлению в жизни Шульца интересных неординарных личностей, людей настоящего таланта, с которыми так или иначе переплетаются его дороги. Среди них особенным доверием и уважением пользовались женщины. Ежи Яжембский пишет: «Ближайшие женщины Шульца были красивы, неординарны и мудры. Такой была (.) Дебора Фогель — доктор философии, оригинальная писательница и переводчица, такой была Зофия Налковска, у которой кроме литературных дел был с Шульцем мимолетний роман, такой была Романа Гальперн — красивая модель из художественных кругов варшавского общества, такой была и молодая художница Анна Плоцкер. Необычной женщиной была, без сомнения, невеста Шульца Юзефина Шелинска». Невзрачный внешне, скромный и несмелый Бруно Шульц у каждой из этих женщин вызывал симпатии, вынуждал их посмотреть на него другими глазами и оставить в памяти о себе теплые воспоминания. Можно сказать, что женщины были земными ангелами — хранителями Шульца: польская писательница Зофия Налковска заботилась о нем до последнего дня его жизни, Дебора Фогель посещала Шульца и переписывалась с ним даже после прекращения их интимных отношений. До конца верной Шульцу осталась и Юзефина Шелинска, которая никогда больше не имела близких отношений с мужчинами. Она в своей жизни так и осталась невестой Бруно Шульца.

Последними опубликованными рассказами Шульца были «Комета» и «Отчизна» в 1938г. Известно, что он готовил к печати еще один сборник из четырех более длинных повестей. Однако эта рукопись была уничтожена вместе со всеми бумагами во время войны. Исчезла также и рукопись романа «Мессия», исследованию истории написания которого столько времен посвятил Ежи Фицовский.

В сентябре 1939 года Красная Армия, вступив в Восточную Галицию, присоединяет ее к советской Украине. В это время Бруно Шульц работает учителем, а также рисует афиши, виньетки, портреты государственных деятелей. Из журнала «Новые мечты» (Львов) ему поступило предложение о сотрудничестве, но поэтика и тематика его произведений слишком радикально расходились с обязательными образцами соцреализма. Поэтому Шульц не мог рассчитывать на публикацию своих произведений в этом журнале, как и в московском издательстве иностранной литературы. Все это заставило его на время перестать писать. Он переживает ряд абсурдных эпизодов (о них пишет в своих воспоминаниях Хцюк): принуждение рисовать портрет Сталина, официальный заказ огромной картины «Освобождение народа Западной Украины», что «стало поводом к аресту Шульца, допросу в советских следственных органах и обвинению в «украинском буржуазном национализме» из-за использования на полотне синего и желтого цветов».

Летом в 1941 году, после вступления в Дрогобыч немецкой армии Бруно Шульц был переселен в гетто, где разделил судьбу тысяч евреев, лишенных прав нацистской властью. Некоторое время Шульц находился под опекой эсэсовца Феликса Ландау, который заставлял художника расписывать стены квартиры в Дрогобыче персонажами из немецких сказок для своих детей, которых ждал в гости из Германии.

Друзья из Варшавы готовили для него побег и фальшивые документы. Но именно в канун побега Бруно Шульца застрелил на улице Дрогобыча гестаповец Карл Гюнтер. Это произошло во время еврейского погрома в «черный четверг» 19 ноября 1942 г.

Все бумаги, какие Шульц дал на сохранение кому-то за территорией гетто, к сожалению, утеряны. Композиции, написанные маслом, были обнаружены в 2001 г. в дрогобыческой квартире. В настоящее время фрески являются собственностью Украины, но по соглашению с Израилем хранятся в течение 20 лет в Яд ва-Шем. Они отреставрированы и открыты для экспонирования. Самое большое собрание текстов и рисунков мастера хранится в Варшавском музее литературы им. А. Мицкевича. На родине художника есть лишь несколько рисунков во Львовской галерее искусств и несколько отреставрированных фресок в музее в Дрогобыче.

Популярность Шульца особенно выросла в конце ХХ века. Он стал элитарным автором, его перевели почти на все основные языки, несмотря на то, что Шульц не простой автор для переводов, учитывая метафоричность его прозы и исключительное богатство языка. О нем за рубежом пишут романы, а в Польше планируется 6-ти томное полное собрание литературных сочинений, критики, графики Бруно Шульца.

Директор Института Польской филологии и прикладной лингвистики, профессор Роман Мних, писал: «Бруно Шульц был тем автором, который ориентировался прежде всего на своеобразную алхимию слова в своем художественном дискурсе: шульцевское слово возвращается к читателю самыми разнообразными смыслами, оно почти всегда парадоксально символическое, потому что провоцирует рождение разных, отчасти даже противоположных, философских контекстов и аллюзий».

1992-й год был объявлен ЮНЕСКО годом Бруно Шульца. Тогда в Дрогобыче впервые вспомнили об известнейшем в мире дрогобичанине и почтили его память проведением международной Шульцевской конференции.

В 2010 г. в издательстве «Дух и литера» вышла книга Ежи Фицовского «Регіони великої єресі та околиці» в переводе с польского Андрея Павлишина.

В 2012 — в год 120-летия со дня рождения и 70-летия со дня смерти Бруно Шульца — принято решение отметить обе годовщины на государственном уровне. В Дрогобыче откроется V Международный Фестиваль «Арка Уяви Бруно Шульца». Во Львове состоялась презентация книги украинского культуролога, философа Тараса Возняка «Бруно Шульц. Повернення». На выходе в издательстве «Дух и Литера» два новых перевода: Книга листів Бруно Шульца (переклад А. Павлишина) та Літературно-критичні нариси Бруно Шульца (переклад В Меньок).

Харьковский музей Холокоста, следуя уже установившейся традиции знакомить харьковчан с выдающимися художниками, писателями, учеными, которые «не на слуху» у широкой аудитории, открывает в начале сентября в галерее «Ами» на Петровского, 28 выставку к 120-летию со дня рождения Бруно Шульца — «этого загадочного материка», который заслуживает нашей обстоятельной экспедиции для его изучения.

Как сказал профессор Люблинского Католического Университета Владислав Панас: «Шульц и его произведения могут нравиться, могут не нравиться, могут, в конечном итоге, вызывать отвращение, но он теперь принадлежит миру. Слава Шульца уже не зависит ни от поляков, ни от украинцев, ни от индивидуальных вкусов».

Лариса Воловик



ШАГ В ИСТОРИЮ

Владимир Наумов

СКАЗАВШИЕ «НЕТ!»

60 лет назад, на рассвете 12 августа 1952 года, после трех с половиной лет заключения, были расстреляны в подвалах Лубянки 13 членов Еврейского антифашистского комитета в СССР во главе с бывшим начальником Совинформбюро и заместителем министра иностранных дел СССР Соломоном Лозовским. Уцелела действительный член Академии наук СССР Лина Соломоновна Штерн, приговоренная к трем с половиной годам лишения свободы и пяти годам высылки. 22 ноября 1955 года, спустя три года, Верховный суд по запросу генерального прокурора отменил приговор по делу ЕАК «за отсутствием состава преступления». Но убитых уже нельзя было воскресить.

В одночасье был уничтожен цвет мировой идишистской литературы и культуры: Перец Маркиш, Ицик Фефер, Давид Гофштейн, Лейб Квитко, романист Давид Бергельсон, прозаики Дер Нистер и Шмуель Персов, литературовед и критик Наум Нусимов, выдающийся актер Борис Зускин. Вместе с ними были уничтожены заместитель министра иностранных дел Соломон Лозовский, куратор ЕАК и врач Шимелиович.

Еврейский антифашистский комитет (ЕАК) был создан в годы Великой Отечественной войны наряду с Антифашистским комитетом молодежи, Общеславянским антифашистским комитетом и другими общественными организациями. Международные контакты ЕАК с общественными организациями Северной Америки и Европы способствовали направлению в СССР значительной безвозмездной помощи продовольствием, одеждой, медикаментами.

Соломон Михоэлс

Деятельность ЕАК с самого начала привлекала внимание органов безопасности. После окончания войны, в 1946 году, началась «разработка» дела ЕАК.

Первой жертвой по делу ЕАК стал его руководитель Соломон Михоэлс, злодейски убитый в Минске 13 января 1948 года.

В ночь с 19 на 20 ноября 1948 года секретарь Сталина Поскребышев отправил в Совет Министров СССР и Политбюро ЦК ВКП(б) записку, подписанную Сталиным и Молотовым, оформленную как решение Совмина и Политбюро.

«Бюро Совета Министров СССР поручает Министерству Государственной безопасности СССР немедля распустить «Еврейский Антифашистский Комитет»: Этот комитет является центром антисоветской пропаганды и регулярно поставляет антисоветскую информацию органам иностранной разведки... В соответствии с этим органы печати этого комитета закрыть, дела комитета забрать. Пока никого не арестовывать...»

Но это «пока» длилось совсем недолго. В конце декабря 1948 года были произведены первые аресты, а к концу декабря 1949 года все будущие участники процесса были арестованы. Среди них были видные представители еврейской интеллигенции — дипломаты, ученые, артисты, писатели, руководящие работники государственного аппарата.

Показания арестованных проходили соответствующую обработку в секретариате министра Госбезопасности, где их так «усиливали», что они уже становились признанием преступной деятельности.

Однако, несмотря на «интенсивные» допросы, следствие буксовало. Сохранившиеся документы дают представление, каким образом добывались «признательные» показания.

Есть письмо главного врача Боткинской больницы Шимелиовича председателю Военной Коллегии Верховного Суда СССР. 6 июня 1951 года он писал, что в первый день ареста следователь полковник Шишков и его сотрудник избили его прямо в приемной министра Абакумова. Били резиновой палкой, носками сапог. Побои продолжались и дальше. Спустя месяц Шимелиовича приносили на допросы в кабинет следователя на носилках.

Есть сводка допросов поэта Переца Маркиша. Его допрашивали днем, вечером, а затем вновь приводили на допрос в половине 12-го ночи, и в кабинете следователя он, как правило, находился до 5 часов утра. И это ежедневно. За февраль, март и половину апреля 1949 года его вызвали на допросы 96 раз, трижды помещали в карцер, где он провел в общей сложности 16 дней.

Есть также свидетельства тяжких избиений Лозовского — члена ЦК ВКП(б), заместителя наркома иностранных дел, бывшего руководителя Совинформбюро.

В Израиле следили за развитием событий в СССР с нескрываемой тревогой. Уже в ноябре 1949 года израильская печать сообщала об исчезновении еврейских писателей Фефера, Бергельсона и Маркиша. Тогда же в израильской печати впервые появились сообщения о возможности переселения миллионов евреев из Украины и Белоруссии в Биробиджан. Американская пресса писала об антисионистском походе в СССР и о существовании у советского руководства далеко идущих планов в отношении еврейского населения.

Одно из первых заседаний ЕАК. Москва, 1942 г.

25 марта 1950 года всем арестованным по делу ЕАК было объявлено об окончании следствия и предъявлено обвинительное заключение.

Хотя обвинительное заключение было предъявлено, следствие тем не менее продолжалось. Вновь пошли тяжелые допросы. Лозовский, Юзефович, Зускин отказывались от выбитых прежде показаний. Никогда не признавал себя винов­ным Шимелиович. Организаторам дела ЕАК нужен был процесс с признанием подсудимых не в комнате следователей, а перед Военной Коллегией Верховного Суда СССР, нужны были публичные признания предъявляемых следствием обвинений. Но у руководства МГБ не было уверенности в том, что удастся провести такой судебный процесс. Поэтому пытки продолжались. Но и дальнейшие допросы не давали тех результатов, которых домогалось следствие. Это был беспрецедентный случай в практике МГБ — за три с половиной года так и не удалось сломить сопротивление всех подсудимых.

Прежде, при подготовке подобных процессов, нелепые, чудовищные признания силой вырывались у подследственных, а потом они публично подтверждали свою причастность к несовершенным преступлениям. Здесь же, чем дольше шло следствие, тем упорнее было сопротивление обвиняемых, тем больше было отказов от «признательных» показаний.

В начале апреля 1952 года министр Госбезопасности СССР Игнатьев направил новый текст обвинительного заключения Сталину. Вот это письмо:

«Товарищу Сталину.

Представляю Вам при этом копию обвинительного заключения по делу еврейских националистов, американских шпионов Лозовского, Фефера и других. Докладываю, что следственное дело направлено на рассмотрение Военной Коллегии Верховного Суда СССР с предложением осудить Лозовского, Фефера и всех их сообщников, за исключением Штерн, к расстрелу. Штерн сослать в отдаленный район сроком на 10 лет.

С.Игнатьев. 3 апреля 1952 г.»

8 мая 1952 года начался процесс над 15 обвиняемыми, который длился несколько месяцев, почти все обвиняемые отказались от тех показаний, которые, как они открыто объясняли, были получены путем применения физического насилия. Почти все участники процесса требовали, чтобы им были предъявлены конкретные факты и документы, свидетельствующие об их антисоветской деятельности. Таких фактов, таких документов следствие Судебной коллегии представить не могло.

Позиция обвиняемых была открытым сопротивлением не только следователям МГБ, фактически она бросала вызов политике государственного антисемитизма.

И тогда председатель Военной Коллегии генерал Чепцов на две недели остановил процесс и обратился к генеральному прокурору, объяснив суть дела. Прокурор категорически отказал в поддержке Чепцову, но посоветовал обратиться к председателю Комитета Партийного Контроля Шкирятову. Чепцов добился приема у Шкирятова, но и там не получил решения своей проблемы. Шкирятов посоветовал обратиться к Маленкову, и Чепцов настойчиво добивается этого приема. В конце концов, Маленков принял Чепцова. Выслушав его, Маленков заявил: «Вы что же, хотите поставить нас на колени перед этими людьми? Политбюро три раза занималось этим вопросом и вынесло решение — выполняйте его».

12 августа 1952 года Военная Коллегия выполнила, наконец, решение Политбюро ЦК. Все обвиняемые, кроме Лины Штерн, были расстреляны.

Через полгода после казни умер Сталин — главный организатор «дела ЕАК». Спустя год после его кончины по приговору суда были расстреляны Абакумов, Комаров, Рюмин и другие главные исполнители сталинского замысла.

Жертвы сталинского режима, который расправился с активистами ЕАК, остались в памяти народной как люди, отдавшие все свои силы борьбе за развитие еврейской культуры, спасение своего народа от окончательного истребления вопреки желаниям гитлеров и сталиных.

Бесчеловечные пытки, угрозы расправы с семьей не сломили этих людей, далеко не молодых и не отличавшихся крепким здоровьем. Они сорвали замыслы той грандиозной провокации, с помощью которой власти пытались осуществить дальнейшие дискриминационные меры и преследования еврейской интеллигенции.

Склоняя головы перед памятью жертв режима, уничтожившего те остатки еврейской культуры, что сохранились после Гитлера, мы повторяем, что никогда не забудем этого злодеяния.

«МЕГ»



ДАТЫ И СОБЫТИЯ

РАУЛЬ ВАЛЛЕНБЕРГ — ПРАВЕДНИК НАРОДОВ МИРА

На днях исполнилось сто лет со дня рождения человека, имя которого давно стало символом мужества и благородства

Рауль Валленберг

4 августа 1912 г. в Стокгольме родился Рауль Валленберг. В годы Второй мировой войны, будучи сотрудником шведской миссии в Будапеште, он спас десятки тысяч евреев. Рауль Валленберг признан Праведником народов мира в Израиле, в честь него установлены памятники в разных частях света. Ему присвоены звания почетного гражданина США, Канады, Венгрии, Израиля. Его именем названы улицы. О нем написано много книг и пьес. Единственное, что неизвестно — это точные обстоятельства его, несом­ненно, трагической смерти в советских застенках. Выходец из аристократического и богатого шведского рода, Рауль Валленберг получил превосходное образование, говорил на многих языках, имел хороший опыт работы как в бизнесе, так и в политике. В 1936 г. Рауль получил работу в «Голландском банке» в г. Хайфа на территории подмандатной Палестины, где повстречал молодых евреев, бежавших из нацистской Германии. Видимо, именно тогда молодой шведский аристократ впервые столкнулся с ненавистью нацистов к евреям, и вряд ли догадывался, что когда-нибудь ему придется сыграть столь огромную роль в их спасении.

В июле 1944 г. Валленберг был назначен первым секретарем шведского представительства в Будапеште. Пользуясь своим дипломатическим статусом, он выдавал многим евреям шведские «защитные паспорта», дававшие их владельцам статус шведских граждан, ожидающих репатриации. Приближался конец войны, Валленбергу удалось убедить некоторых немецких генералов игнорировать приказы Гитлера по вывозу евреев в лагеря смерти. Существует версия, что именно Валленбергу удалось предотвратить уничтожение Будапештского гетто в последние дни перед наступлением Красной Армии — в этом случае можно считать, что он спас не менее 100 тысяч евреев, т.е. больше, чем кто-либо из Праведников народов мира.

Последние годы жизни Валленберга окружены тайной. Известно, что он вместе с шофером то ли был арестован, то ли по собственной воле явился в штаб советского командования в Будапеште. В итоге был переправлен в Москву, где оказался на Лубянке. Есть свидетельства, что Рауль оставался жив до 1947 г. В августе 1947 г. А. Вышинский официально заявил, что Валленберга в СССР нет, и советским властям о нём ничего не известно. Только в феврале 1957 г. советская сторона признала, что Валленберг был арестован и вывезен в Москву, где умер от инфаркта 17 июля 1947 г.

Умер ли Валленберг сам или был расстрелян, до сих пор неизвестно. Историки очень надеются, что еще будут найдены документы, которые прольют свет на его судьбу, ведь, для нас важна история жизни Рауля Валленберга.

Вряд ли праведности можно научить, и, скорее всего, ее трудно воспитать. В экстремальных обстоятельствах человек прежде всего борется за собственную жизнь, за жизнь своих близких, и его в этом невозможно укорить. Только люди, осененные каким-то особым даром, могут отдавать свои жизни во имя других. Наверное, на таких праведниках и держится мир.

Но уроком для нас является не только жизнь, но и смерть Рауля Валленберга. Человека, спасшего десятки тысяч людей, уничтожили в сталинских застенках. И даже не только сам этот факт, но и бесконечное вранье, замалчивание, которыми сопровождалась реакция на многочисленные запросы советским властям со стороны родственников Валленберга, шведской и мировой общественности, это ярчайший пример цинизма и подлости сталинской машины террора. Отголоски ее существовали, да и продолжают существовать уже много лет после смерти тирана. До сих пор крайне неохотно раскрываются архивы КГБ, многие дела репрессированных по-прежнему засекречены. Поэтому и исследователи жизни Валленберга, и многие историки до сих пор не верят российским властям, считая, что те скрывают правду, поэтому рассказы, о том, что Валленберга периодически встречали в лагерях в 60-х, 70-х годах, что он дожил до преклонного возраста, и, возможно даже, жив до сих пор, были широко распространены.

Конечно, скорее всего, это легенды, но легенды, оставляющие надежду у людей, чтущих память о праведнике. С другой стороны, некоторые историки высказывают мнение, что эти легенды специально поддерживались, чтобы скрыть правду о характере гибели Валленберга. В интервью «Радио Свобода член правления общества «Мемориал» историк Никита Петров, который много занимался делом Валленберга, заявил, что «то, что случилось с Валленбергом, — это организованное Кремлем преступление, которое до сих пор до конца не расследовано». Вместе с Валленбергом был убит его шофер, многолетний сокамерник Редель, который сидел с ним вместе, по крайней мере, почти два года, и которого могли уничтожить именно как ненужного свидетеля. Никита Петров полагает, что «у власти сейчас плеяда своего рода государственников-патриотов, которые вообще рассматривают любое советское преступление как некий укор современной России. Поэтому мы видим и проволочки, и наглую ложь не только в деле Валленберга. Мы видим то же самое в Катынском деле, когда не желают открыть до конца материалы, мы видим то же самое по ряду преступлений, которые были совершены в отношении иностранцев».

Хотелось бы, чтобы хотя бы в дни, когда человечество празднует 100-летний юбилей великого праведника, были бы открыты архивы, которые могли бы пролить любой свет на дело Валленберга, но надежд на это, увы, мало.

История Рауля Валленберга дает нам и еще один урок. То, против чего боролся Рауль Валленберг — фашизм, — процветает. В разных странах мира усиливаются праворадикальные настроения, поднимает голову неонацизм, резко усилился антисемитизм. И характерно, что чуть ли в самой сильной степени эти тенденции характерны для страны, в которой и совершил свой подвиг Валленберг — в Венгрии. В венгерском парламенте официально действует партия «Йоббик», открыто декларирующая антисемитизм, расистские взгляды. Несмотря на судебный запрет, проводит свои акции праворадикальная «Венгерская гвардия», которой приписывают убийства и поджоги домов цыган.

Совсем недавно стало известно, что председатель венгерского парламента Ласло Кёвер принял участие в церемонии в честь венгерского поэта Йозефа Ниро, состоявшего в венгерской антисемитской партии «Скрещенные стрелы», которая во время Второй мировой войны сотрудничала с нацистами. В результате спикер израильского парламента Реувен Ривлин отправил Кёверу письмо, в котором сообщил, что спикер венгерского парламента будет нежеланным гостем на торжественной церемонии в Кнессете, посвященной 100-летнему юбилею со дня рождения Рауля Валленберга. Вместо Кёвера участие в церемонии примет участие президент Венгрии Янош Адер.

Директор Московского бюро по правам человека Александр Брод: «Подвиг Рауля Валленберга, увы, не стал уроком для всех. Фашизм жив. И память о мужественном шведе должна быть активным призывом к действию всех, кто не хочет снова испытать ужасы фашизма».

Источник: antirasizm.ru



МИНУТА МОЛЧАНИЯ В МУЗЕЕ ХОЛОКОСТА

Зажжены свечи, названы имена

Минута молчания


С 27 июля по 12 августа в Лондоне прошли XXX Олимпийские игры. В этом году исполняется 40 лет со дня теракта, совершенного на Олимпиаде в Мюнхене 5 сентября 1972 года, в результате которого от рук палестинских террористов погибли 11 израильских спортсменов: Йосеф Гутфройнд; Мойше Вайнберг; Йосеф Романо; Давид Бергер; Зеев Фридман; Элиэзер Халфин; Амицур Шапира; Кехат Шор; Марк Славин; Андре Шпитцер; Яаков Шпрингер.

Израиль, начиная с Игр 1976 г. в Монреале, добивается, чтобы на церемонии открытия всех Олимпийских игр была объявлена минута молчания в память о спортсменах, ставших жертвами теракта на мюнхенской Олимпиаде, как «трагедии для всего олимпийского движения».

В этом году, несмотря на просьбы Израиля, Германии, США, Италии, Австралии и др. стран, Олимпийский комитет решил не включать в церемонию открытия Игр минуту молчания в память об 11 израильтянах, которых убили в 1972 году палестинские террористы. Президент МОК Жан Рогге причину отказа пояснил тем, что «радостная церемония открытия олимпиады не самое подходящее место, чтобы вспоминать о трагедии. Поэтому минуты молчания в память об израильских спортсменах, погибших в Мюнхене в 1972 году, не будет».

Несмотря на отказ МОК в день открытия Олимпийских игр более 20 000 человек в различных местах Лондона приняли участие в акции Британской сионистской федерации «Минута в память Мюнхена».

Короткая поминальная служба состоялась также в посольстве Израиля в Великобритании, ее транслировали в прямом эфире в Интернете.

5 августа, несмотря на 30-градусную жару, в Харьковском музее Холокоста собрались харьковчане, чтобы почтить минутой молчания 11 израильских олимпийцев, в чью память была открыта выставка. Церемонию открыла директор музея Лариса Воловик, которая напомнила участникам о событиях Мюнхена-72, рассказав о неизвестных раннее подробностях, и объявила минуту молчания.

Церемония завершилась показом неизвестного у нас документального фильма «Секунды до катастрофы: Кровавая бойня на Олимпиаде в Мюнхене» режиссера Джима Нэлли (Производство: National Geographic, 2006 г., Великобритания). Это фильм — расследование на основании секретных документов из архивов немецкого правительства.

 

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР
и
CONFERENCE ON JEWISH MATERIAL CLAIMS AGAINST GERMANY INC.
Проект «Исследование, образование и документирование»