2012
сентябрь
№9 (159)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский




С 5773 ГОДОМ! ЖЕЛАЕМ ВСЕМ МИРА, СЧАСТЬЯ, ЗДОРОВЬЯ И БЛАГОПОЛУЧИЯ. ПУСТЬ ЭТОТ ГОД БУДЕТ ПО-НАСТОЯЩЕМУ ХОРОШИМ И СЛАДКИМ!

Праздники месяца тишрей: Рош а-шана (1-2 тишрей) — годовщина сотворения первого человека — Адама, начало, главный день года, когда на Небесах происходит суд и решается судьба каждого из нас на предстоящий год, и Йом Кипур (10 тишрей) — День Искупления, пост, в который Всевышний прощает наши грехи. Эти Десять дней раскаяния, размышлений и молитв, когда евреи анализируют свои поступки, стараясь исправить то, что можно, и совершить больше добрых дел.




Следуя доброй традиции, мы публикуем новогодние истории — воспоминания о чуде, связанном с праздником Рош а-Шана, великим днем суда и прощения.




Петр Люкимсон

ШОФАР 1942 года

История, которую я хочу рассказать, произошла на Рош а-Шана 1942 года в одном глухом селе в Башкирии. Нет, сам я не из Башкирии, а из Москвы, наша семья перебралась туда из Украины еще в середине 1920-х годов. Но когда осенью 1941 года немцы стали приближаться к Москве, в столице многие заговорили об эвакуации. Часть рабочих и служащих оборонных предприятий эвакуировалась, насколько я помню, в Куйбышев, часть — на Урал и в Сибирь, но многие уезжали и по собственному желанию — в Узбекистан, Казахстан и т.п. Что бы там ни врали некоторые историки, к тому времени земля уже полнилась слухами о том, что немцы делают с евреями в Польше и в Украине, и все понимали, что если Гитлер возьмет Москву, нам не поздоровится. Некоторые коренные москвичи почти не скрывали, что ждут немцев, чтобы те расправились и с ненавистной им советской властью, и с евреями, — помню я и такие разговоры.

Словом, попасть в уходящие в Среднюю Азию поезда было почти невозможно; немцы все больше смыкали кольцо вокруг Москвы, и потому, когда нам удалось влезть в товарный вагон, направлявшийся в Башкирию, мы были счастливы. Вместе с нами в поезде оказалось еще несколько десятков еврейских семей. Среди них были и такие, которые, как и наша семья, не забыли еврейского Бога и пытались соблюдать какие-то заповеди.

Когда мы приехали в Башкирию, все эти семьи раскидали по разным селам, находившихся в десятках километров друг от друга. В селе, где мы остановились, оказалось всего несколько еврейских семей. Местное население никогда до этого евреев не видело, и потому очень удивилось, узнав, что у нас не растут рога, и вообще мы тоже похожи на людей. О том, как мы жили в то время, вспоминать не хочется. Работали в поле за картошку и муку, причем мука была такого качества, что печь хлеб из нее было нельзя — только варить похлебку. Зимой в Башкирии оказалось холодно, а летом жарко, но, как бы то ни было, пришел месяц Элул, и отец стал подумывать о том, как собрать миньян. Он договорился с рядом еврейских семей, живших в окрестных селах, что на Рош а-Шана все соберутся в одном из них и устроят праздничную молитву по всем правилам.

Однако дней за десять до Рош а-Шана отец заболел, причем очень тяжело. О том, чтобы идти в дальнее село на молитву, не могло быть и речи, и он сильно по этому поводу сокрушался. Но больше всего печалило его то, что он не сможет исполнить заповедь трубления в шофар — одну из самых важных заповедей этого дня, если вы понимаете, о чем идет речь. Дело было еще и в том, что в Московской синагоге именно ему доверяли честь исполнения этой заповеди. И так как отец грустил, то мне очень хотелось помочь ему и раздобыть шофар. Но где его взять?! Целыми днями я ходил, одолеваемый этими мыслями, и стал молить Бога, чтобы он помог мне раздобыть шофар. И вдруг, гуляя по колхозному двору, я наткнулся на целую баранью голову с двумя кручеными рогами, вполне пригодными для изготовления шофара. Спрятав голову в укромное место, я стал ждать приезда дяди — младшего брата матери, у которого были золотые руки и который, как я был уверен, сможет сделать шофар.

— Ладно, тащи свою голову, я попробую! — сказал дядя после приезда.

Я побежал к своему тайнику, но там никакой головы не было — она словно сквозь землю провалилась. Я растерялся. Мало того что теперь у нас на Рош а-Шана не будет шофара, так еще и в глазах дяди я буду выглядеть фантазером и лгуном!

И вдруг — о чудо! — бродя по закоулкам того же колхозного двора, я опять наткнулся на баранью голову, уже другую. Я побежал домой и вручил ее дяде буквально за минуту до того, как он собрался уезжать.

Дядька, должен заметить, моих надежд не обманул и уже через день специально приехал к нам на попутке и вручил шофар. И вот, когда пришел Рош а-Шана, все жившие в нашей деревне евреи собрались у нас дома. Отец нашел в себе силы встать и вел молитву, пусть и без миньяна. И когда пришло время, он затрубил в шофар. Я до сих пор помню тот удивительный звук и то, как в момент трубления все в комнате вдруг начали плакать. Я тоже заплакал, хотя если вы спросите меня, почему я плакал, я вам не отвечу. Мы плакали — вот и все!

Еще через день к нам в дом заявились сотрудники НКВД, арестовали отца «за отправление религиозного культа», забрали с собой все его книги и шофар. Спустя несколько дней, когда отец еще продолжал находиться под арестом, нам сказали, что мы можем забрать его вещи. Я пришел в милицию, и там мне дали книги. Когда же я спросил, где шофар, милиционер ответил, что не понимает, о чем идет речь. Я попытался объяснить, но он лишь сказал, что никакого бараньего рога или чего-то подобного в описи конфискованных у отца вещей не значится.

Вот, в сущности, и вся история. Разумеется, с тех пор я не раз слышал трубление в шофар в синагогах, но никогда не встречал такого сильного и чистого звука, как у того шофара Рош а-Шана осени 1942 года. Иногда я думаю: а может, Всевышний в ответ на мою молитву послал мне тот шофар исключительно на дни праздника, а затем забрал его и отправил туда, где ему и положено храниться?..



КАМЕНЬ НА КАМЕНЬ…

И еще одна пришедшаяся мне по душе притча, услышанная в Иерусалиме.

Как-то раз в канун Рош а-Шана в Старом городе Иерусалима встретились два раввина-каббалиста.

— Куда ты спешишь, рав Ицхак?! — спросил один другого.

— Да вот, видишь у меня в руках камень? Уже много лет, как я завел себе обычай: каждый Рош а-Шана я несу камень на кладбище и пишу на нем две буквы — «З.П.», что означает «Здесь погребен…», и дальше пишу номер года, который закончился. Так я прощаюсь с ушедшим безвозвратно годом. А куда ты спешишь, рав Хаим?

— Да вот, понимаешь, у меня тоже есть давний обычай. Каждый Рош а-Шана я иду на кладбище, беру камень и пишу на нем «З.П.Н.»,что значит «Здесь положено начало…», и далее вписываю номер наступившего года. И знаешь, постепенно из этих камней начал выстраиваться дом…

— И где же твой камень? — поинтересовался рав Ицхак.

— А он мне не нужен. Я просто поднимаю тот камень, который ты оставляешь на земле, добавляю на нем одну букву, меняю одну цифру — и так кладу еще один камень в стену будущего дома.

Давайте же в эти дни не столько прощаться с прошлым, сколько смотреть в будущее.

Хаг самеах!
Доброго и счастливого вам еврейского года!



С ЮБИЛЕЕМ!

ПОЗДРАВЛЯЕМ С 90-ЛЕТИЕМ ПЕТРА МИХАЙЛОВИЧА ГОРДИНА,
участника Парада Победы 24 июня 1945 года
Желаем здоровья, бодрости духа, энергии, которая всегда помогала Вам в жизненных ситуациях.
До 120-ти Вам!
МАЗЛ ТОВ!

Харьковский музей Холокоста, ХОК «Дробицкий Яр»,
редакция «Дайджест Е»



МЫ И МИР


Виталий Портников

ВЫ ЖЕ УКРАИНЦЫ

Не так давно грузинский президент Михаил Саакашвили, участвовавший в поминальной службе по погибшим в ходе конфликта 2008 года, обратился к своим политическим оппонентам с гневным призывом дистанцироваться от контактов с российским руководством. «Понимаю, что вам может не нравиться это правительство и Саакашвили, — сказал президент, — но черт подери меня и всех: неужели не должно быть разницы между [российским лидером Владимиром] Путиным и вами? Он же Путин, а вы грузины!».

Я вспомнил об этой эмоциональной тираде, когда обдумывал данный текст, приходящийся на очередную годовщину украинской независимости. Начиная с 24 августа 1991 года, когда вышла моя первая статья, посвященная провозглашению нового государства, я написал уже 20 таких текстов. За эти годы из пылкого молодого человека, с изумлением и радостью наблюдавшего с галереи Верховного Совета УССР за провозглашением независимости, я превратился в мужчину средних лет, убедившегося, что даже самые чистые намерения могут быть искажены и перечеркнуты общественным равнодушием. А государство, о котором я мечтал, так и не возникло — появилась лишь бездушная оболочка, похожая на засохший кокон, из которого, кажется, никогда не вылетит бабочка.

Я не буду скрывать, что для меня украинская государственность является вопросом личностного выживания. Я мечтал об этой стране в школьные годы, когда мои сверстники были образцовыми советскими людьми, при первой же возможности отказывавшимися от родного языка и происхождения и забывавшими об Украине буквально в вестибюле Киевского вокзала нашей тогда еще общей столицы.

Весь свой творческий порыв я выстроил на том, что являюсь именно украинским журналистом — и это начиная еще с советских времен, с моей работы в Москве, когда удобнее и выгоднее всего было бы переквалифицироваться в российские либералы — а еще лучше в консерваторы — и вспоминать о своем украинском детстве со снисходительной улыбкой, вечно наблюдаемой нами на физиономии очередного ревнителя славянского единства. Но это претило моей совести, чувству справедливости и сочувствия к народу, среди которого я вырос. Народу, заслужившему право на свою государственность, как и любой другой народ. И если не будет настоящего украинского государства, не будет и журналиста Виталия Портникова с его идеалами, читательским кругом, зрителями, представлениями о ценностях... Я сам буду как засохший кокон, не дождавшийся своей бабочки. И это печальная правда. Но не вся.

А вся состоит в том, что я еврей. В трех часах лету от Киева есть страна, в которой я всегда чувствовал себя дома — и в своих детских мечтах, когда двери государства Израиль были закрыты для нас советским режимом, и когда я наконец-то получил право на свидание с домом своих отцов. Я не представляю себе мира без Украины, но я не представляю его и без Израиля. Более того, я ломаного гроша не дам за свою жизнь, безопасность и чувство собственного достоинства в мире, где не будет Израиля.

Мой народ жил без национального правительства 2000 лет — да, это были годы великого духовного взлета, но это были и годы унижения, пренебрежения и смерти. Именно поэтому я — признаюсь в этом честно — не понимаю украинцев. Ведь у них, кроме Украины, ничего нет и не будет. Не построят они ее, потеряют — и навеки станут прислугой в чужом доме (даже и на своей земле), как уже были практически все годы своего национального существования, вплоть до 1991-го.

Неужели чувство личностного достоинства может так трагически не совпадать с национальным? Неужели нет понимания того, что именно в этой стране — и ни в какой другой — заключается их будущее и перспективы их детей и внуков? Перспективы не просто богато жить и сытно есть, но и ощущать себя человеком.

Я никогда их не понимал до конца. Не понимал, когда проходил длинными коридорами редакции газеты «Правда», на каждом втором кабинете которого была привинчена табличка с украинской фамилией — а в самом кабинете скрывался очередной великорусский шовинист. Не понимал, когда с сине-желтым значком первого съезда Народного Руха ехал, счастливый, домой в трамвае — и пассажиры смотрели на меня как на диковинное животное. Не понимал, когда мои знакомые и коллеги, еще вчера певшие дифирамбы [президенту] Леониду Кравчуку, дружно поддержали избранного на даче [у тогдашнего лидера РФ] Бориса Ельцина президентом Украины Леонида Кучму и стали лгать самим себе и людям о том, как Украина поднимается с колен. Не понимал, когда половина тех же самых людей оказалась в обозе Виктора Ющенко, чтобы спустя несколько лет истерик и разочарований перебежать к Виктору Януковичу. Не понимал, когда никто из них не ушел в отставку, когда началась вся эта вакханалия — фактический демонтаж Украины.

Одни мысли о деньгах, должностях, привилегиях — причем в головах вполне разумных, состоявшихся людей, которые будто и не понимают, что губят свое собственное государство! Этот коллаборационизм, эта готовность приспособиться, эта квислинговщина — она живет в элите и живет в народе. Это как трясина, которая засасывает нас всех и не дает возможности построить страну.

Израильский опыт учит: нельзя построить страну на болоте, в особенности на болоте души. Это болото нужно осушить — даже если вам это не под силу и грозит финансовыми потерями. Но, черт вас подери, — вы же украинцы!

obozrevatel.com


Ирина Коган

ЗАБЫТЫЕ БЕЖЕНЦЫ

21 сентября ООН впервые обсуждала вопрос о еврейских беженцах. Израильский МИД недавно начал эту кампанию, требуя создания Агентства по делам беженцев-евреев, определения их статуса и признания права на компенсацию за утраченную собственность в арабских странах.

Речь идет о 900 тысячах евреев из Алжира, Ливии, Ливана, Египта, Сирии, Ирака и Йемена, которые в 1948-1951 годах были вынуждены бежать от погромов и преследований, бросив свое имущество, которое сейчас оценивается в миллиарды долларов (по разным оценкам, от двух до шести миллиардов). Большинство из них перебралось в Израиль.

Выступления против евреев в арабских странах начались сразу после решения ООН о создании еврейского государства в ноябре 1947 года. Они не были стихийными, как пытались представить арабские руководители. ЛАГ заранее утвердила план изгнания еврейских граждан и конфискации их имущества. Исключение предлагалось сделать лишь для тех, кто признавал себя арабом и шел служить в арабскую армию. План преследовал две цели: обогатиться за счет еврейской собственности и затопить новорожденное еврейское государство толпами нищих беженцев.

Этот документ попал в руки Международного сионистского конгресса еще в 1948 году и тогда же был передан в ООН. Но председатель Генеральной ассамблеи, представитель Ливана, отказался его обсуждать. В том же году газета «New York Times» опубликовала статью на эту тему. Но тут началась Война за независимость, и об этой информации забыли все, включая правительство Израиля.

После Шестидневной войны ООН приняла резолюцию 242, где говорилось о справедливом урегулировании проблемы беженцев. ЛАГ убедила мир, что речь идет исключительно о палестинцах. Израиль принял эту трактовку без возражений. Тема еврейских беженцев не упоминалась ни в 1979 году при подписании мира с Египтом (хотя выходцы из Египта требовали включить пункт о компенсациях в израильско-египетский договор), ни в 1993-м в Осло. Зато искусственно созданная проблема палестинских беженцев, которым намеренно не давали интегрироваться в арабских странах, до сего дня остается способом давления на Израиль.

В Израиле о беженцах из арабских стран заговорили на официальном уровне только в 2009 году. В 2011-м комиссия Совета Национальной Безопасности представила правительству свои рекомендации — поставить вопрос о выплате компенсаций на переговорах с палестинцами. Статус беженцев, согласно отчету комиссии, распространяется на евреев, покинувших арабские страны в период с ноября 1947 года по 1968 год. Ответственность за их судьбу несут Лига арабских государств и руководства арабских стран. В связи с этим переговоры о создании палестинского государства должны проходить с участием представителей арабских государств. Необходимо создать международный фонд для выплаты персональных компенсаций беженцам, а также государству Израиль — за затраты на их адаптацию в стране. По мнению авторов отчета, выплаты евреям должны быть выше, чем палестинцам, исходя из стоимости утраченного имущества.

О создании фонда для компенсаций палестинским и еврейским беженцам говорил еще Билл Клинтон в 2000 году. Но вряд ли израильтяне всерьез рассчитывают получить многомиллионные выплаты от кого бы то ни было — международного фонда или арабских стран, особенно в свете мирового экономического кризиса и событий «арабской весны». По всей вероятности, это чисто политический шаг, сделанный в пику палестинцам, добивающимся одностороннего признания своей независимости.

Но почему Израиль до сих пор не воспользовался этим козырем, который, помимо экономической составляющей, является убедительным ответом на требование возвращения палестинских беженцев?

Одна из причин — нежелание признать, что евреи из арабских стран бежали от погромов, а не совершили алию из сионистских убеждений. Сами арабские евреи, по большей части религиозные, тоже не хотели, чтобы их считали беженцами. Есть также мнение, что израильская элита опасалась встречных претензий палестинцев, которые заявляют свои права на землю и недвижимость в самых дорогих районах Тель-Авива и Хайфы.

Для палестинцев инициатива израильского МИДа оказалась полной неожиданностью. ХАМАС направил в ЛАГ паническое послание с просьбой подтвердить, что евреи в арабских странах никогда не страдали от дискриминации и уезжали в Израиль по сионистским мотивам. Страх хамасовцев понятен — арабские страны могут устраниться от участия в судьбе палестинцев в обмен на обещание Израиля не предъявлять им крупные денежные иски.

Остальной мир пока пребывает в растерянности, обнаружив, что не только палестинцы могут оказаться страдающей стороной. Впрочем, неизвестно, признает ли вообще международное сообщество факты, грозящие перевернуть его представления о ближневосточной реальности.

MIGnews.com


УНИКАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТ

В лондонском архиве «Библиотеки Альфреда Винера» обнаружен нацистский отчет о депортации евреев, пишет DerWesten. 9 мая в Дюссельдорфе его представил немецкий историк Бастиан Флерманн (Bastian Fleermann), который сделал это открытие. До этого историкам был известен только один подобный отчет, так как большинство из них было уничтожено нацистами в конце войны.

В найденном полицейском протоколе речь идет о депортации 992 немецких евреев. 10 ноября 1941 года их вывезли на поезде из Дюссельдорфа в минское гетто. Только пятеро из них пережили Холокост.

Отчет о депортации был составлен главой сопровождающего конвоя, сотрудником дюссельдорфской полиции и членом СС Вильгельмом Мойрином (Wilhelm Meurin). В протоколе подробно описаны детали поездки, все остановки на пути до Минска, передает dpa. Мойрин писал, что часть пути в поезде не было отопления, в то время как стояли 18-градусные морозы. Кроме того, после советской границы кончилась вода. Вся поездка продолжалась четыре дня, и все это время заключенных евреев не выпускали из вагонов, цитирует протокол The Local.

Минимум внимания Мойрин уделил состоянию депортируемых евреев. При этом он заметил, что ему придется возвращаться в Германию третьим классом, что пайка алкоголя для такой длительной поездки слишком скудная, а конвоирам не мешало бы выделить наушники.

Начальник конвоя также сообщил, что 300 человек в поезде не могут самостоятельно передвигаться. Однако, по его словам, разгрузка поезда уложится в запланированные сроки. Он также добавил, что восемь тысяч русских евреев из минского гетто к тому времени уже были расстреляны.

Вильгельм Мойрин стал в 1942 году командиром роты в 67-м резервном полицейском батальоне, который участвовал в депортации и расстрелах тысяч человек в Польше. Кроме того, он был председателем военно-полевого суда нацистов в Польше, который, как правило, приговаривал подсудимых поляков к смерти.

Ранее был известен только отчет главы дюссельдорфской полиции Пауля Залиттера (Paul Salitter) о депортации 11 декабря 1941 года 1007 немецких евреев в Ригу.

Lenta.ru



НОВОСТИ




НЕИЗВЕСТНЫЙ УДИВИТЕЛЬНЫЙ БРУНО ШУЛЬЦ

В галерее «Ами» Харьковского музея Холокоста 9 сентября состоялось открытие выставки «Невідомий дивовижний Бруно Шульц», посвященной 120-летию со дня рождения и 70-летию со дня его гибели. Открывая выставку, президент Харьковского музея Холокоста Лариса Воловик отметила, что всемирно известный писатель, философ, художник Бруно Шульц (1892-1942) «родился в еврейской семье, писал на польском языке в украинском городе Дрогобыч. Правда, в это время Дрогобыч был австро-венгерским. …Загадочный Бруно Шульц известен во всем мире, но Украина только в последние годы начинает знакомиться с ним и его творчеством и пытается отдать ему должное».

Выставка собрала филологов, художников, поэтов, краеведов и всех тех, кто неравнодушен к познаванию, а имя Бруно Шульца мало знакомо и не только харьковчанам. На открытии присутствовали вице-консул Республики Польша Петр Матусяк и вице-консул Российской Федерации Любовь Забиняк.




На выставке представлены автопортреты Бруно Шульца, его графика, альбом «Місто Шульца» с выставки, которая состоялась в Национальном Художественном музее Украины в 2004 году, произведения писателя в украинском переводе и книга о Шульце Ежи Фицовского «Регіони великої єресі та околиці».



«ДОБРЕ РАЗОМ»

8 сентября 2012 стартовал международный молодежный лагерь «Добре разом». 7 волонтеров из Германии, Болгарии, Польши, Италии и Испании в течение двух недель планировали знакомиться с историей Харькова во время Второй Мировой войны, узнать об эвакуации и Холокосте. На основе полученных знаний участники проекта планируют проводить интерактивные занятия с детьми.

Как и в прошлый визит международных волонтеров в Харьков, работа проекта началась с 2-х дневных занятий в Харьковском музее Холокоста, которые провела руководитель образовательных программ музея Юлана Вальшонок.



ТАЙНЫ СОБИБОРА

Израильский археолог Йорам Хаими ведет раскопки на территории Собибора, нацистского лагеря смерти, функционировавшего в Польше с 15 мая 1942 года по 15 октября 1943 года. На основе полученных данных ему удалось нанести на карту дорогу, по которой жертв вели в газовые камеры.

Йорам Хайм начал раскопки в 2007 году. Исследователем двигал не только научный интерес: Хаими надеялся что-то узнать о двух своих дядьях, погибших в Собиборе.

История Собибора, расположенного на юго-востоке Польши, является, пожалуй, самым ярким примером реализации «окончательного решения еврейского вопроса». В отличие от других лагерей, в которых хотя бы часть заключенных использовалась для принудительного труда, Собибор и расположенные поблизости Белжец и Треблинка были задуманы именно как фабрики смерти. Жертв привозили в лагеря в вагонах для скота и большинство из них практически сразу же отправляли в газовые камеры. Лишь незначительную часть оставляли в живых и использовали на различных работах в лагере.

После восстания заключенных в октябре 1943 года (эти события отображены в американском фильме 1990 года «Побег из Собибора») нацисты ликвидировали лагерь, сравняв его с землей, а чтобы скрыть следы своих злодеяний, посадили на всей его территории деревья. Из-за отсутствия материальных свидетельств и крайне небольшого числа очевидцев (известно всего о 64 выживших узниках) исследования в Собиборе были весьма затруднены. До недавнего времени даже схема лагеря, где, по официальным данным, за 1,5 года было убито около 250 тысяч человек, была неизвестна исследователям.

Йорам Хаими ничего не смог узнать о своих родственниках, однако раскопал тысячи артефактов, проливших свет на то, как функционировал лагерь смерти. Он обнаружил внутри территории лагеря железнодорожные пути, горы гильз в местах расстрелов, кухонную утварь там, где, по его предположению, была лагерная кухня, а также повязки со свастиками, которые носили нацистские офицеры.

На основе обнаруженных артефактов археологу удалось определить границы лагеря, огороженные колючей проволокой. Археологи нашли тысячи предметов, принадлежавших жертвам: очки, флаконы от духов, зубные протезы, кольца, часы и даже детский значок с изображением Микки Мауса. Найденные в ходе раскопок украшения, ключи и монеты помогли идентифицировать неизвестных ранее жертв Собибора. Была обнаружена также крайне редкая версия желтой звезды, которую еврейские узники должны были носить поверх одежды, изготовленная не из ткани, а из металла. Исследователи предполагают, что такую звезду носили евреи в Словакии.

Одной из самых трогательных находок стала, по словам Хаими, металлическая бирка с выгравированным именем Леи Йеудит де ла Пенья, шестилетней девочки из Голландии, убитой, по данным «Яд Вашема», в Собиборе.

«Немцы никого не «дискриминировали», они убивали и маленьких девочек, — сказал Йорам Хаими в интервью Haaretz. — Эта бирка ждала 70 лет, прежде чем ее нашли». Неимоверное количество золы, обнаруженной на территории лагеря, дает основания предполагать, что там было убито не 250 тысяч человек, а значительно больше.

Однако самое значительное открытие Хаими — нанесение на карту «Дороги в рай» (Himmelfahrsstrasse), по которой уже раздетые догола жертвы шли в газовые камеры. Это стало возможным благодаря найденным шестам, отмечавшим путь следования. Эти данные, в свою очередь, дали основание предположить, где находились сами газовые камеры.

Дан Михман, директор Института изучения Катастрофы при «Яд Вашеме», считает, что проделанная Хаими работа помогает пролить свет на некоторые «технические аспекты» Холокоста, а также, изучая предметы, которые узники взяли с собой, идя на смерть, лучше узнать их внутренний мир.

«Материальные артефакты, найденные Хаими, являются важным инструментом в борьбе против тех, кто отрицает Холокост. Это уже не чьи-то воспоминания, а железные факты», — отметил Михман.

Кроме того, точный план лагеря, составленный Хаими, дает возможность больше узнать о том, как он функционировал.

Хотя археология в первую очередь считается средством изучения древних культур, по словам Хаими, в будущем, когда живых очевидцев Катастрофы не останется, она станет ключевым инструментом исследования Холокоста.

После завершения работы в Собиборе Йорам Хаими планирует продолжить свои археологические изыскания в Треблинке и других разрушенных лагерях смерти.



ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ ПОЧТЫ


Лео Яковлев

ПЕРВАЯ ЖЕРТВА

Читая очерк В. Наумова, напечатанный в августовском номере газеты «Дайджест Е» и посвященный злодейской расправе гэбистов с Еврейским антифашистским комитетом (ЕАК) в 1952 году, я еще раз подивился тому, что в очередном материале об этой трагедии не названа ее первая жертва – великий украинско-польский биохимик академик Я.О. Парнас. Когда я в марте 1949 года приехал в Москву, академик Е.В. Тарле, по секрету, сказал мне об арестах академиков Штерн и Парнаса, состоявшихся в один день – 28 января 1949 г. Основная «вина» академика Парнаса состояла в том, что по агентурным данным КГБ он должен был быть выдвинут на Нобелевскую премию, чего по политическим соображениям советская власть допустить тогда никак не могла.

Как потом выяснилось, арестовывая Парнаса гэбисты еще не решили, «присоединить» ли его к фабриковавшемуся в то время «делу ЕАК» или сочинить «дело Академии медицинских наук» (АМН), куда могла бы быть вмонтирована и Л.С. Штерн (Л.С. Штерн и Я.О. Парнас были не только действительными членами АН СССР, но и академиками АМН).

Родившийся, как и Бруно Шульц, в 1884 году близ Дрогобыча, Якуб Кароль Парнас (в русском обиходе Яков Оскарович) был ученым мирового уровня, оказавшимся после раздела Сталиным и Гитлером Польши в зоне советской оккупации в 1939 г., и в 1942 г. был избран действительным членом Академии Наук СССР. Его заключение в тюрьме длилось одни сутки: он умер на другой день после ареста во время первого допроса.

Факт его смерти скрывался несколько лет, и когда Тарле сообщил мне о его аресте, его уже не было в живых. После освобождения Лина Соломоновна Штерн сказала мне, что у Якова Оскаровича был тяжелый диабет, и чтобы спровадить его на тот свет, «допрос с пристрастием» не понадобился. Но еще три-четыре года от его жены принимали передачи будто бы живому узнику.

Квартира Парнаса была разграблена гэбистами (его жену сразу же выселили в «коммуналку»), и его бесценный архив – архив одного из творцов изотопных методов в биологии и биохимии, исчез бесследно. Неизвестно и место захоронения ученого.



Лариса Воловик

ЯКОВ ОСКАРОВИЧ ПАРНАС

Академик Яков Оскарович (в Польше его называли Якуб Кароль) Парнас — крупнейший биохимик, создатель науки ХХ века. У него сложная и необычная судьба, которая закончилась трагически. В разные периоды своей жизни он был подданным трех различных стран, пережил две мировые войны.

Родился 16 января 1884г. в г. Тарнополе (по другим данным, в с. Мокряны под Дрогобычем), учился во львовской гимназии, которую окончил в 1902 г., затем на химическом отделении в Политехникуме в Шарлоттенбурге, затем — в Страсбурге в 1905 г. и в Цюрихе (Швейцария) в 1906-1907 гг. Докторскую степень получил в Мюнхене.

Работал в Неаполе, а в 1914 г. в Кембридже. Началась Первая мировая война, и Парнаса интернируют как иностранца. Он был освобожден только благодаря заступничеству ряда виднейших английских ученых, взявших его на поруки. В 1916 г. Якуб Парнас уже профессор в Варшавском университете, а с 1921 г. профессор и директор Института медицинской химии на медфакультете Львовского университета (после распада Австро-Венгрии Львов вошел в состав Польши).

1 сентября 1939 г. был заключен пакт Молотова-Риббентропа, по которому Польша была поделена между Германией и СССР. Во Львов вошла Красная Армия. У Парнаса был выбор — он еще мог уехать в Лондон или в Нью-Йорк — его бы отпустили, т.к. известность его была международной. Но он посчитал невозможным бросить своих учеников и сотрудников, кафедру, институт, созданный им завод фармпрепаратов и остался во Львове, до 1941 г. был ректором Львовского мединститута. Я.О. Парнас получил самые лестные заверения представителей советской власти. Кроме того, он был настроен вполне демократически — лозунги равенства и справедливости ему были близки. Похоже, он не вполне понимал необратимость своего выбора, и как представитель другой страны, не знал действительную обстановку в СССР.

Как вспоминает Симон Шноль в своей работе «Герои, злодеи, конформисты отечественной науки», Якубу Парнасу «решение остаться представлялось выбором между фашизмом и социализмом. Сама мысль о сходстве режимов в Германии и СССР того времени казалась дикой даже советским гражданам».

С началом Великой Отечественной войны он вынужден был вместе с отступавшими войсками в конце июня бежать из Львова. Работал в Уфе в Институте биохимии АН УССР, где выполнил ряд важных «оборонных» работ.

В 1942 г. Я.О. Парнасу присуждается Сталинская премия 1 степени «за научные работы по обмену веществ в мышцах». Тогда же он избирается действительным членом Академии наук СССР. В представлении Президиума АН СССР в правительство отмечалось, что «профессор Парнас — крупнейший ученый в области биохимии мышечной деятельности. Оригинальные исследования профессора Парнаса ... получили всеобщее признание и выдвинули его в ряды биохимиков с мировым именем».

Когда в 1943 г. наметился перелом в войне, академик Я. О. Парнас был вызван в Москву, где он стал одним из основателей учрежденной в том же году Академии медицинских наук СССР, организатором и первым директором Института биологической и медицинской химии АМН СССР.

Истинное отношение власти к ученому проявилось уже после войны. В октябре 1945 г. Парнас, бывший до 1939 г. польским гражданином и работавший в годы войны в Союзе Польских Патриотов, обращается с письмом к Молотову, в котором испрашивает согласия на принятие польского гражданства с тем, чтобы «оставаться работать в Советском Союзе». Формально Молотов налагает вроде бы правильную резолюцию: «Академик Парнас сам должен решить вопрос о своем гражданстве», но в той действительности Парнас не смог осуществить свое «горячее желание». В том же 1945 г., несмотря на просьбу Президиума АН, Парнасу не разрешили поездку в Бельгию, где ему предлагали возглавить на три месяца почетную «переходящую» кафедру имени Франка для чтения лекций по биохимии. В 1947 г. Парнасу не разрешили занять по сов­местительству кафедру биохимии уже Краковского университета в «дружеской Польше», что требовало от него два раза в год посещать Краков на несколько недель и способствовало бы «дальнейшему сближению советских и польских ученых» (Из письма-представления С.И. Вавилова).

Несмотря на крупный вклад в развитие биохимической науки, не вызывавший сомнения и в научном сообществе и у власти, Парнас так и не смог завоевать ее доверия. Это создавало много проблем в его научной работе и вызывало постоянный моральный дискомфорт. Судя по документам, особенно остро Парнас воспринимал лишение возможности личных научных контактов с зарубежными учеными.

В развернувшейся в конце сороковых годов «охоте на ведьм», борьбе с космополитизмом Парнас оказался удобным объектом для органов Госбезопасности, фабриковавших «процессы» наподобие «дела врачей». Никто тогда не знал замыслов Сталина. Это теперь известно, что после убийства Михоэлса 13 января 1948 г. началась подготовка государственной антисемитской кампании. Готовили аресты членов Еврейского Антифашистского Комитета. Основные аресты начались 13 января и закончились 28 января 1949 г. Парнас не мог не знать о них. Наверное, он мог предвидеть свою судьбу и был к ней готов. Его арестовали 29 января «за совершение разведывательной деятельности против СССР по заданию иностранного государства... (У полковника нет сомнений в вине: арестован не по подозрению, а «за»). Первая «беседа» в КГБ, которая началась в 15 час. 15 мин. закончилась для него трагически, он скончался прямо на допросе в 17:50. Причина смерти и ее обстоятельства тщательно скрывались. К этому времени Якуб Оскарович был тяжело болен. Ходила версия, что он погиб в тюрьме от диабетической комы, так как страдал тяжелым диабетом.». Так или иначе — смерть спасла его от пыток и издевательств. Ведь к этому времени уже около двух лет мучили В. В. Ларина. По принятым обычаям арестованных сразу зверски били — так 13 января 1948 г. прямо в кабинете министра МГБ Абакумова били сапогами и резиновыми палками главного врача Боткинской больницы Бориса Абрамовича Шимелиовича. Били на допросах. Избитых настолько, что они не могли ходить, носили на допросы на носилках и снова били. Избежал ли этого Я.К. Парнас в первый день ареста? Вот как пишет об этом Е.Л. Розенфельд: «Я смотрю на его фотографию из «Личного дела» АМН СССР. Большой, в прямом и переносном смысле, гордый человек. Можно и без яда сразу умереть от унижения и бессилия. Но то, что смерть спасла его от многолетних мучений, бесспорно. Арестованных в эти дни членов ЕАК истязали около трех лет и расстреляли 12 августа 1952 г.».

Постановление о прекращении уголовного дела в отношении Парнаса Якуба Оскаровича «а отсутствием в его действиях состава преступления» было вынесено в 1954 г. Место его захоронения не известно. Жене долго не сообщали о его смерти и принимали передачи.

Яков Оскарович (Якуб Кароль) Парнас многого не понимал в советской жизни. Его верная сотрудница и ученица, профессор Е.Л. Розенфельд вспоминала: «Парнас плохо понимал особенности нашей жизни. Его, например, очень удивляла идея планирования науки. На ученом совете он мог недоуменно спросить: «Как можно планировать открытие?».

«Его гибель была неизбежна.»

(Е.Л. Розенфельд).

Это — трагедия, одного из миллионов жертв сталинского террора, большого ученого, который, казалось, подымался на Олимп, а оказалось — шел на Голгофу.

 

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР
и
CONFERENCE ON JEWISH MATERIAL CLAIMS AGAINST GERMANY INC.
Проект «Исследование, образование и документирование»