2014
август
№8 (182)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский



РАДА МІЖНАЦІОНАЛЬНОЇ ЗЛАГОДИ

14 серпня в Києві в Кабінеті Міністрів України відбулося установче засідання створеної згідно постанови прем`єр-міністра України А. Яценюка Ради міжнаціональної злагоди. У своєму вступному слові головуючий на засіданні віце-прем`єр-міністр України Олександр Сич підкреслив, що матерія міжнаціональних відносин – річ дуже крихка, і що на цьому часто хочуть зіграти. «Тому дуже доречно, що Уряд упорядкував це питання, – зазначив Олександр Сич. – В назві закладена суть нашого органу. Ми уникнули назви «із захисту національних меншин». Таким чином, відкинули сам момент конфронтації, бо навіть дуже велика національна меншина не може домінувати…»

Заступник міністра закордонних справ України Данило Лубківський в своєму виступі зазначив: «Хотів би підтримати створення Ради міжнаціональної злагоди. Це правильний підхід. МЗС буде підтримувати вас попри всі проблеми. Сьогодні ми повинні підтримати наших братів – кримських татар. Ксенофобія і шовінізм йдуть від сепаратистів. Ми повинні боротися з російським шовінізмом, антисемітизмом, антиісламізмом і ксенофобією…».

В установчому засіданні Ради міжнаціональної злагоди прийняли участь урядовий уповноважений з питань етнонаціональної політики, заступники міністрів культури, закордонних справ, юстиції, соціальної політики, фінансів, МВС, освіти і науки, а також керівники національно-культурних товариств національних меншин, редактори газет та науковці.

Єврейську спільноту на установчому засіданні Ради представляли голова ВААДу України, віце-президент Конгресу Національних громад України Йосип Зісельс, генеральний директор Єврейського фонду України Аркадій Монастирський, історик і етнополітолог Віталій Нахманович та в.о. президента Єврейської ради України Семен Бельман.

Дуже виваженим і глибоким був виступ голови ВААДу України Йосипа Зісельса. Зокрема він сказав: «Ми дуже позитивно ставимося до того, що, незважаючи на війну, яку ведуть наші російські сусіди проти України, нам вдалося ініціювати створення державної структури Уповноваженого з питань етнонаціональної політики і Ради міжнаціональної злагоди. Україна сьогодні зіштовхнулася з шаленою пропагандою, в якій правда спотворена і яка представляє Україну фашистською державою. Ми зараз маємо величезну кількість пропаганди на національному грунті. Україна не готова протистояти такій пропаганді. І хоча міжнаціональні відносини – це дуже специфічна річ, стан міжнаціональних проблем в Україні не такий жахливий, як це дехто хоче показати. Це проблеми не міжнаціональні, а це проблеми цивілізаційного вибору.Сьогодні вже нема вибору між Заходом і Сходом. У нас вже один вибір. Ми кажемо – злагода. Злагода заради чого? У нас дуже багато проблем. Але що нас об’єднує? Що в нас загальне? Загальна у нас тільки Україна – Україна, яку треба захищати».

Отже, робота Ради міжнаціональної злагоди почалась. Маємо надію, що вона буде плідна і корисна для України і народів, які її населяють. А чергове засідання Ради міжнаціональної злагоди відбудеться не пізніше 20 грудня.

Семен Бельман



ВІДІЙШОВ У ВІЧНІСТЬ ПРЕЗИДЕНТ ЄВРЕЙСЬКОЇ РАДИ УКРАЇНИ ІЛЛЯ ЛЕВІТАС

4 серпня пішов з життя президент Єврейської ради України, президент Ради національних товариств України, громадський діяч Ілля Левітас.

Ілля Левітас народився 11 грудня 1931 р. у м. Ташкенті. Історик, педагог, журналіст. Закінчив Київський державний інститут фізкультури (1959 р.) та Київський державний педагогічний інститут (1964 р.).

Сорок років, з 1952 по 1992 р., працював у школах Києва вчителем російської літератури та фізичного виховання. Заслужений працівник культури України (1991 р.), відмінник фізкультури і спорту СРСР (1983 р.), відмінник народної освіти України (1978 р.), вчитель вищої категорії. Майстер спорту з гандболу (1954 р.), суддя республіканської категорії (1958 р.).

З 1987 р. активно включився в офіційне відродження єврейської культури. У 1989 р. заснував Раду національних товариств України, яка зараз об’єднує більше як 300 місцевих організацій 39 національностей. Організатор обласних рад національних товариств в 13 областях України і Всеукраїнського фестивалю «Усі ми діти твої, Україно»! (1990 р.). Ініціював створення національних товариств: ромського, курдського, естонського, асірійського, казахського. Представляв Україну на різних міжнародних форумах, конференціях, конгресах, нарадах. У 1989 р. заснував і очолив першу єврейську всеукраїнську організацію – Товариство єврейської культури України, яке в 1992 р. увійшло до складу Єврейської ради України. Засновник Товариства «Україна-Ізраїль» (1990 р.).

Ілля Левітас у 1990 році заснував єврейську газету «Відродження», в 1992 р. – першу всеукраїнську газету «Єврейські вісті», яку редагував з того часу. За ініціативою І. М. Левітаса створені вірменська, болгарська, єврейська, польська, румунська національні газети.

І. М. Левітас – автор і упорядник 34 книг з історії єврейського народу – героїчних і трагічних його сторінок, у тому числі – десяти книг про трагедію Бабиного Яру. Автор понад 200 статей.

У 2001-2003 рр. був головою Ради представників національних меншин України при Президентові України.

У зв’язку із втратою очільники Міністерства культури, КМДА та урядовий уповноважений з питань етнонаціональної політики висловили співчуття рідним та близьким Іллі Михайловича Левітаса.

«Усе своє життя, до останньої миті, талановитий педагог, головний редактор газети «Єврейські вісті», незмінний творчий натх­ненник та ініціатор присвятив відродженню культур національних меншин України. Його творчий спадок є неоціненним для всіх небайдужих людей. Таким світлим, добрим й щирим він назавжди залишиться в нашій пам’яті», – йдеться у повідомленні міністра культури Євгена Нищука, розміщеному на сайті відомства.


ПОМНИМ

Илья Михайлович Левитас ушел из жизни, но остался в памяти тех, кто знал его, работал вместе на ниве еврейского возрождения в Украине. Он оставил книги и памятники, инициатором установки которых был: Шолом-Алейхему и подпольщице Татьяне Маркус, Памятник детям, уничтоженным в Бабьем Яру, и Меноры в Бабьем Яру; мемориальных досок премьер-министру Государства Израиль Голде Меир, которая родилась в Киеве, музыкантам Натану Рахлину и Игорю Шамо, писателям Шолом-Алейхему и Давиду Гофштейну и др.

Он — основатель фондов «Память жертв фашизма в Украи­не» и «Память Бабьего Яра», на счету которых присвоение звания Праведников более 4000 украинцам и людям еще 13 национальностей, которые спасали евреев в годы Второй мировой войны. Благодаря его инициативе 424 Праведника Украины и Бабьего Яра награждены орденом «За заслуги».

Сам Илья Михайлович за свою активную общественную работу был награжден орденами «За заслуги» I, II и III-й степени. Он пользовался в Украине большим авторитетом и уважением.

Да благословенна будет его память!

Лариса Воловик, Леонид Леонидов




ШАГ В ИСТОРИЮ


ОПЕРАЦИЯ «ОБРЕЗАНИЕ»

Отпуск 1991 года не был лучшим в моей жизни. Во-первых, он пришелся на начало мая. Во-вторых, от купания в холодной воде у меня заболели почки, и прямо с ялтинского пляжа я угодил в урологическое отделение Симферопольской областной больницы. Представьте себе энергичного молодого человека в палате на шесть коек и площадью 20 квадратных метров. Мои глаза видели даже то, что меня совершенно не касалось.

Как-то утром моему товарищу по несчастью на койке справа делали очередную процедуру. Я вроде смотрел на симпатичную медсестру и вдруг понял, что средних лет сосед, представившийся Лео­нидом Марковичем, обрезан. Тот перехватил мой взгляд и, когда сестра ушла, спросил:

— Что, никогда обрезанных не видел?

— Нет, видел, — ответил я, — мой дед, например, был обрезан. Ну а отец — уже нет.

— Понимаю, — сказал Леонид Маркович, — меня бы тоже не обрезали, если бы не большая международная политика. Я, само собой, ничего не помню, но знаю от отца. У него цепкая память профессио­нального военного.

Когда дело доходит до семейных историй и рассказчик не ограничен временем, он начинает издалека. Леонид Маркович не был исключением из этого правила. Его повествование прерывалось процедурами и едой, уходило далеко в сторону и возвращалось по сложной кривой. Я попытаюсь воспроизвести все, что мне удалось запомнить, без совсем уж излишних подробностей и отступлений.

— Мои родители познакомились в конце Второй мировой войны. Отец лечился после ранения в дивизионном госпитале, а мама работала там врачом. Лет им было, примерно, по тридцать. Знаю, что до войны оба имели другие семьи, но детей не было. Довоенные связи они — не знаю, почему — поддерживать не хотели. Поэтому отец с удовольствием принял назначение военпредом на станкостроительный завод в город Бердичев, где у них не было даже знакомых.

Вообще-то, Бердичев всегда считался еврейским центром, но мои родители были евреями только по паспорту и об этой стороне бердичевской жизни не очень задумывались, тем более, что после войны евреев там почти не осталось. Они дружили с несколькими офицерскими семьями, которые точно были нееврейскими. Устраивали вечеринки, ходили в кино, любили танцевать, праздновали вместе советские праздники. Они даже имена себе изменили. Отец называл себя Марком Львовичем, мама — Фаиной Саввичной.

Я родился в январе 1948 года. Вечером, на пятый день после моего рождения, отец был дома и планировал, как завтра утром он заберет маму и меня из роддома. Вдруг в дверь позвонили. Отец пошел открывать без всякого энтузиазма: друзья и бутылки ему уже порядочно надоели. Но за дверью оказались два совершенно незнакомых товарища, которые, не спрашивая разрешения, прошли по длинному коридору офицерского общежития прямо в комнату. Там один из незнакомцев, одетый в шинель без знаков отличия, показал отцу удостоверение начальника горотдела МГБ, взял стул и расположился в стороне, поближе к двери. Другой, в богатом ратиновом пальто с меховым воротником и отлично сшитом костюме, представился Владимиром Михайловичем, попросил отца сесть к столу, сам сел напротив и начал разговор:

— Марк Львович, прежде всего хочу поздравить вас с рождением сына и пожелать вырастить его достойным гражданином СССР!

Владимир Михайлович встал, крепко пожал отцу руку и после соответствующей паузы перешел к делу.

— Марк Львович, вы и ваша жена — боевые офицеры, коммунисты. Мы знаем, что вам можно доверять и что болтать лишнее вы не станете тоже. Поэтому мы обращаемся к вам за помощью. Международный империализм в лице американского капитализма планирует создать на Ближнем Востоке независимое еврейское государство Израиль. По их замыслу, Израиль должен стать долговременным инструментом американского влияния в этом регионе.

Советский Союз не может стоять и не стоит в стороне от этих событий. Партия и правительство решили, что правильной тактикой на данный момент является политика сотрудничества. Американское правительство тоже нуждается в нашей поддержке и хочет сотрудничать. Но влиятельные еврейские лоббисты в американском Конгрессе пытаются создать обстановку недоверия. Главными их обвинениями являются антисемитизм и отсутствие религиозной свободы в СССР.

Сейчас в нашей стране находится с визитом полуофициальная делегация американских евреев. Посещения московской синагоги и беседы с раввином им показалось недостаточно. Через три дня они приезжают в Бердичев. Хотят посетить чью-то могилу и присутствовать на церемонии обрезания еврейского мальчика. Мы решили доверить эту операцию вашей семье.

Отцу даже не пришло в голову отказываться, он сразу понял, что это не тот случай. Тем не менее, попытался выразить сомнение в осуществимости плана и обратил внимание на неблагоприятные обстоятельства:

— Но в Бердичеве нет ни синагоги, ни моэла.

Владимир Михайлович успокоил его:

— Синагога найдется, а моэл приедет, пусть даже издалека.

— А он согласится?

— Он уже согласился. Моэл сказал, что давно соскучился по Бердичеву и будет счастлив обрезать еще одного еврейского мальчика. Попросил только, чтобы мальчик действительно был еврейским. Я дал слово. Выполнение этого обещания зависит и от вас, Марк Львович.

— Какие будут распоряжения? — по-военному спросил отец.

— Прямо сейчас — никаких. Завтра заберете жену из роддома, а в четверг ровно в 11:30 я на серой «Победе» буду ожидать вас около дома. Попросите вашу жену надеть длинное платье с рукавами и шляпку. Сами наденьте парадную форму и не снимайте фуражку ни при каких обстоятельствах. Между прочим, вы умеете читать на древнееврейском?

— Умею, меня научил дед.

— А на идиш говорите?

— Говорю, и жена тоже.

— Ну, совсем замечательно! До четверга!

Нежданные гости пожали отцу руку и ушли.

В четверг, ровно в 11:30, принаряженные родители вынесли меня из дому. Машина уже стояла около подъезда. Отец усадил нас с мамой на заднее сидение, сам сел рядом с водителем. Тот поздоровался, и только по голосу отец смог узнать Владимира Михайловича. Его бритое вчера лицо скрывала большая клочковатая борода, на голове была широкополая черная шляпа, а из-под расстегнутого пальто виднелись черный костюм и белая рубашка. В последний раз отец встречал так одетых людей много лет назад в местечке, где гостил у своего деда, моего прадеда.

«Смотри, у них там даже гримеры есть», — подумал он.

Ехали недолго, остановились у район­ного Дома культуры, куда родители часто ходили в кино. Но теперь вход украшала не пятиконечная, а шестиконечная звезда. Вошли внутрь. Зал был тем же, но со сцены исчез киноэкран, который, как оказалось, закрывал дверку с занавеской. Отец вспомнил, что за этой дверкой должны храниться свитки Торы. Со стен убрали лозунги и плакаты. За ними обнаружились цветочные орнаменты в тон лепке на потолке. У входа появился столик с кипой книг на древнееврейском. Отец даже удивился собственной недогадливости: хорошо знакомое здание, наверняка, было когда-то синагогой.

Между рядами кресел медленно прохаживался человек. Первыми привлекали внимание его неправдоподобная худоба и неправдоподобный свет, льющийся из выцветших глаз. Одет он был в ту же черную униформу, которая висела на нем, как на вешалке. Человек подошел к родителям и заговорил с ними на идиш:

— Какое еврейское имя вашей матери? — спросил он отца.

— Рахиль.

— А вашей?

— Малка, — ответила мать.

— Какие ваши еврейские имена?

— Мордехай.

— Сара-Фаня.

— Вы понимаете смысл обрезания?

— Понимаю, — ответил отец, — заключение союза с Б-гом.

— Как вы хотите назвать сына?

— Лейба.

— Почему, если не секрет?

— В честь моего отца, — сказал отец.

— Его нет в живых?

— Они с мамой погибли во время бомбежки, когда бежали из Минска.

Человек закрыл глаза руками, помолчал и продолжил:

— Меня зовут реб Меир. Я буду делать обрезание вашему сыну. Не волнуйтесь, я делал это очень много раз и ни разу не отрезал ничего лишнего.

Потом реб Меир взял меня на руки, посмотрел и добавил:

— У этого мальчика необычная судьба. Когда-нибудь он будет жить в доме солнца.

Отец запомнил эту фразу, но что она означает, никто не сумел объяснить до сих пор.

Тем временем дверь синагоги открылась. Вошли примерно десять мужчин в таких же черных костюмах. Отец с интересом смотрел на американцев — здоровых, упитанных, очень уверенных в себе. А те рассматривали советских единоверцев с некоторым недоумением. Ни худоба, ни офицерская форма, похоже, не связывались в их представлении с привычным образом еврея. Отцу показалось, что один из гостей узнал реб Меира, и что тот узнал тоже и дал знак молчать, но произошло это так быстро, что вполне могло и показаться.

Приступили к молитве. Командовал парадом Владимир Михайлович. Он виртуозно держался между реб Меиром и заокеанскими гостями, не давая им поговорить. Службу он вел легко, непринужденно и, по-видимому, без ошибок. Только раз американец попытался его поправить, но Владимир Михайлович мгновенно сказал ему на смеси древнееврейского и идиш что-то такое, что тот долго смеялся, цокал языком и одобрительно качал головой.

После молитвы меня обрезали. Потом принесли несколько бутылок водки и фаршированную рыбу. Родителей поздравляли. Американцы спрашивали, почему не присутствуют родственники. Папа и мама, не особо кривя душой, отвечали, что все погибли. Американцы подарили отцу зеленые доллары, которые он видел впервые в жизни, пожали руку и уехали.

Владимир Михайлович подвез родителей к дому. После нескольких рюмок в синагоге отец расхрабрился:

— Разрешите вопрос?

— Разрешаю.

— Откуда вы всё это знаете?

— В подробностях рассказывать долго, — задумался Владимир Михайлович, — а вкратце — я рос сиротой. Воспитывал меня дед, знаменитый полтавский раввин. Мечтал, чтобы и я стал раввином. В шестнадцать лет я сдал раввинский экзамен. А через несколько месяцев деда убили во время погрома петлюровцы полковника Болбочана. Я был молодой, горячий, поклялся отомстить, ушел в Красную Армию. Думал, что скоро вернусь в Полтаву. И никогда не вернулся... Что-нибудь еще?

— Владимир Михайлович, пришлите, пожалуйста, справку, что не мы с мужем затеяли всю эту историю, — попросила мама.

— Обязательно пришлю. Да, чуть не забыл: валюту нужно сдать.

Отец отдал доллары, машина уехала, меня понесли кормить.

Примерно через месяц отцу позвонили и попросили зайти в горотдел МГБ. Там ему вручили справку. На бланке Главного управления МГБ СССР было напечатано: «Настоящая выдана Марку Львовичу и Фаине Саввичне Левиным в том, что их сын Леонид подвергся обрезанию в ходе спецоперации по защите государственных интересов Советского Союза». Внизу красовалась подпись генерал-лейтенанта П.А. Судоплатова.


* * *

— Ну и как, пригодилась эта справка? — поинтересовался я.

— Да, один раз пригодилась, — оживился Леонид Маркович. — Когда я окончил Харьковский политехнический институт, меня загребли на два года в армию. Попал я в Забайкальский военный округ. Конечно, служить офицером — не то, что солдатом, но удовольствия все равно мало. Больше всех меня допекал политрук, капитан Синельников. Начнем с того, что я оказался первым евреем, которого он увидел собственными глазами. Во-вторых, как только я побывал в бане, ему доложили, что я обрезан. В-третьих, он читал газеты, смотрел телевизор и верил всему, что печатают и показывают. Верил, потому что был пьян, а пьян он был всегда.

Однажды, тоже спьяну, капитан решил, что я израильский шпион. Эта мысль маниакально застряла в его голове. Может быть, на трезвую голову он бы успокоился, но трезвым он никогда не был. Каждый раз, встретив меня, он совершенно серьезно спрашивал нечто вроде:

— А бабы в Израиле хорошие?

Я вспоминал бравого солдата Швейка и не менее серьезно отвечал:

— Бабы везде хорошие!

Моим шуточкам пришел конец после очередных стрельб. Стреляли мы из автомата. Снайпер из меня никакой, а в этот раз даже в мишень не попал. Вместо этого срезал подставку, которая держала мишень. Капитан счел это особой удалью и на разборе стрельб громогласно заявил:

— Да, «Моссад» умеет кадры готовить, — и выразительно посмотрел в мою сторону.

Вечером он отправил донесение в особый отдел округа. Об этом мне доложил связист Сережа Коломиец, которому я помогал готовиться к вступительным по физике и математике. Мне просто повезло, что ночью я сумел дозвониться отцу.

На следующее утро за мной приехали два особиста, отвезли в Читу и посадили на офицерскую гауптвахту до выяснения обстоятельств. Отец, тогда уже подполковник, прилетел в Читу и пробился к начальнику особого отдела. Когда тот развернул справку и увидел подпись Судоплатова, он встал и читал уже стоя. Прочитав, негромко пробурчал себе под нос:

— Серьезный мужик был. Дело делал. Зря его посадили…

Меня в тот же день приписали к особому отделу. Там я и дослужил, ничем особенно не занимаясь. От скуки стал часто ходить в городскую библиотеку и в результате женился на библиотекарше. Появились дети.

Теперь они почти взрослые и хотят уезжать в Израиль.

— А вы?

— Я не против, но меня не отпускают родители. Они так и остались боевыми офицерами и коммунистами. Ну ничего, как-то все уладится. Поеду к младшему брату. Он уже там. Живет в Бейт-Шемеше.

Я тогда тоже собирался уезжать в Израиль, зубрил иврит днем и ночью. Ивритские слова «Бейт-Шемеш» сразу перевелись в моем мозгу как «дом солнца». Предсказание реб Меира стало для меня ясным, и я уверенно сказал Леониду Марковичу:

— Обязательно уедете!

С тех пор прошло много лет. Я иногда вспоминаю эту историю и обещаю себе выяснить хоть что-нибудь о реб Меире. Но каждый раз наваливаются повседневные заботы, и я откладываю реб Меира на будущее, которое, надеюсь, однажды наступит.

Псевдоним автора Abrp722


ХАРЬКОВСКИЕ ХРОНИКИ

До 120-ти!

Главный раввин Харькова и Харьковской области Мойше Москович, признанный еврейский лидер, к мнению которого прислушиваются, отметил свой 50-летний юбилей в синагоге, которая стала центром притяжения евреев Харькова. Было все — поздравления от высоких гостей, песни, видеоролики, тосты и пожелания.

В кругу семьи


Помощь беженцам

Благотворительный еврейский фонд «Хесед-Шааре Тиква» за два последних месяца поставил на учет 389 беженцев из Донецкой и Луганской областей, из них детей — 81. Это и семьи (120) и одинокие люди. Среди беженцев есть и жертвы нацизма — 54 человека. Во время Второй мировой войны они пережили нацистскую оккупацию, потеряли своих близких, чудом выжили, а сейчас вынуждены бежать от бомбежек с территории России, поддерживающей террористические банды, лицемерно говоря о мире. Они никогда не могли подумать, что русский народ, испытавший все ужасы оккупации гитлеровской Германией, с таким восторгом будут поддерживать политику своего президента, которая ничем не отличается от гитлеровской…


Ко дню освобождения Харькова

У Стены Скорби на месте бывшего еврейского гетто.

Мемориальные митинги, посвященные 71-й годовщине освобождения города от немецко-фашистских захватчиков, прошли 21 августа в Орджоникидзевском районе Харькова: на воинских захоронениях в пос. Затишье, где захоронены 49 воинов, на станции Рогань, где похоронены старшина Иван Синдеев и младший сержант Павел Гришай, погибшие в 1943 году, и на Мемориальном комплексе жертвам Холокоста, где в годы оккупации в 1941-1942 годах находилось еврейское гетто.


«Жизнь, как она есть. Оккупация» в музее Холокоста


Встреча со студентами Юридической Академии

Документальный фильм «Суд идет» режиссера Ильи Копалина о харьковском судебном процессе 1943 г. над нацистскими преступниками посмотрели около сотни студентов Национальной юридической Академии.

Этот суд считается первым процессом подобного рода, прецедентом, когда судили представителей страны-захватчика за злодеяния против мирного населения. Об этом после показа фильма говорила Лариса Фалеевна Воловик, основатель Харьковского музея Холокоста. Так как аудитория состояла из будущих юристов, разговор шел о юридическом аспекте процесса, соблюдении норм юриспруденции, реакции зарубежной прессы, чьи представители из различных стран отмечали высокий уровень и открытость процесса. Говорили и о тех моментах, которые не были отражены в фильме.

Встреча проходила на Салтовке в актовом зале студенческого общежития № 2, в котором усилиями директора общежития, энтузиаста Константина Зиновьевича Малютина и студентов-активистов созданы экспозиции по нескольким направлениям — быт Слобожанщины, Вторая мировая война, фронт и оккупация Харькова, история Академии и др., при чем многие экспонаты привезены из разных уголков Украины студентами, для которых общежитие №2 на время учебы стало домом.

Неудивительно, что фильм о событиях 70-летней давности привлек такое внимание — там, где бережно относятся к истории страны и края, вырастают вдумчивые и небезразличные граждане своей страны.

Лариса Воловик, Юлана Вальшонок, Константин Малютин и студенческий актив — Ростик, Валерия, Виталий и Анатолий

Константин Малютин с памятной тарелкой, посвященной трагедии Дробицкого яра, подаренной музеем Холокостай


«Пленэр — на открытом воздухе» Бориса Кагана

В Доме ученых прошло открытие выставки акварелей Бориса Кагана «Пленэр — на открытом воздухе». Профессиональный архитектор презентовал выставку к своему 65-летию. Пройдя через свое увлечение рисунком, создав город Энергодар (главный архитектор проекта), увлекшись в какой-то момент экспериментом совмещения рисунка с компьютерной графикой, Борис Каган возвращается вновь к самому любимому направлению – графике и акварели.

Первое чувство при входе в зал – какое-то почти физическое ощущение гармонии — работы художника органично вписались в архитектуру выставочного зала — акварели на стенах, рояль и стоящая на нем ваза с цветами юбиляру создавали, усиливали ту праздничную атмосферу, которая достигается полным совпадением отдельных деталей. Эмоцио­нальное состояние создавало и странное ощущение узнаваемости незнакомого пейзажа. Хотелось не просто смотреть, но отвлекшись от презентационной тусовки, остановиться, оглянуться и подойти вновь к картинам.

Ощущение мягкости, прозрачности, и не важно Одесса это или Харьков, Париж или Гурзуф, ловишь себя на улыбке. Такое эмоциональное состояние не покидало целый вечер, и даже неожиданный ливень за окнами стал прекрасным дополнительным оформлением к выставленным в зале акварелям Бориса Маркусовича.

Спасибо художнику за созданное эмоциональное состояние и доставленную радость.

Лариса Воловик


ИМЕНА СОБЫТИЯ

СТО ТРИ СТУПЕНИ БЕЛ КАУФМАН

Бел Кауфман, внучка великого Шолом-Алейхема ушла из жизни в возрасте 103 года у себя дома на Парк-авеню в Манхэттене 24 июля.

Бел Кауфман родилась в 1911 году в Берлине, где ее отец Михаэль — изучал медицину. Мать Лала Рабиновиц-Кауфман была старшей дочерью Шолом-Алейхема и занималась литературной деятельностью. Детские годы Бел прошли в Одессе, куда переехала ее семья. События революции 1917 года заставили Кауфманов уехать в США. Бел тогда было 12 лет.

В 1934 году Бел Кауфман закончила с отличием Хантер-колледж, а степень магистра по английскому языку получила два года спустя в Колумбийском университете.

Бел Кауфман — автор романа «Вверх по лестнице, ведущей вниз», изданного в 1965 году. Роман стал мировым бестселлером, переведен на два десятка языков, включая русский. В описании хождения по мукам педагога обычной средней школы Нью-Йорка она основывалась на собственном опыте работы учительницей. Много лет спустя она выступала в самых разных аудиториях на темы школьного образования и воспитания детей и подростков. Почти до ста лет профессор Кауфман читала курс лекций по еврейскому юмору в родном Хантер-колледже, став самым старшим по возрасту преподавателем высшего учебного заведения в Америке. Буквально до последнего дня она трудилась за письменным столом — как литератор и мемуарист, освоив компьютер и пользуясь электронной почтой. В 101 год раз в неделю ходила на танцы, танцевала, как и положено, на высоких каблуках.

Вместе со своим вторым мужем Сиднеем Глака, изобретателем, дизайнером, политологом, президентом Фонда Шолом-Алейхема принимала активное участие во всех мероприятиях, в честь своего великого деда Шолом-Алейхема.


ВНУК КОМЕНДАНТА ОСВЕНЦИМА БОРЕТСЯ С НЕОНАЦИЗМОМ

Райнеру Хёссу было 12 лет, когда он узнал, что его дед во время войны служил комендантом Освенцима и был причастен к уничтожению сотен тысяч человек. Страшную правду подростку раскрыл один из его учителей. Годы спустя Райнер Хёсс, чувствуя потребность искупить вину своей семьи за преступления того времени, стал борцом с расизмом и правым экстремизмом.

«Я ничего не знал об истории своей семьи. Мне было известно только, что мой дед, как и миллионы других немцев, участвовал в войне», — рассказал 48-летний Райнер Хёсс в интервью AFP.

Рудольф Хёсс был комендантом Освенцима 3,5 года — с мая 1940-го по ноябрь 1943-го. Этот лагерь смерти является самым известным символом нацистского геноцида европейских евреев. В 1940–1945 годах в Освенциме погибли более миллиона евреев, десятки тысяч польских партизан и участников Сопротивления, советских военнопленных, цыган и гомосексуалистов. Будучи комендантом лагеря, Хёсс экспериментировал с различными способами массового умерщвления людей, в конце концов остановившись на газе «Циклон-Б».

После капитуляции Германии Хёсс был вынужден скрываться в сельской местности на севере страны, выдавая себя за боцмана Фрица Ланга. 11 марта 1946 года он был арестован британской военной полицией на ферме возле Фленсбурга. В качестве свидетеля выступал на Нюрнбергском процессе.

23 мая 1946 года он был выдан польским властям. 11-29 марта 1947 года в Варшаве состоялся процесс по делу Хёсса. Польский Верховный национальный трибунал приговорил его к смертной казни через повешение. В направленном прокурору письме Рудольф Хёсс признал, что причинил страшные страдания людям, и просил Б-га и польский народ о прощении. Виселица, на которой он был повешен, была установлена рядом с крематорием лагеря в Освенциме.

Внук Рудольфа Хёсса решил искупить историческую вину своей семьи, вступив в борьбу с расизмом и правым экстремизмом.

В преддверии выборов в Европарламент, которые прошли 22-25 мая, Шведская социал-демократическая молодежная лига запустила пропагандистскую кампанию под лозунгом «Никогда не забудем», в которой участвовал и Райнер Хёсс. «Мы привлекли к нашей кампании Райнера, чтобы показать, что он никогда не сможет забыть о прошлом своей семьи. И все мы тоже должны помнить историю», — отмечает глава лиги Габриэль Викстрем.

Внук нациста признается, что правые радикалы неоднократно приглашали его на свои мероприятия, но он неизменно отвечал отказом. «Правые экстремисты далеко не глупы. Они медленно, но верно наращивают свою популярность. Я занимаю непримиримую позицию по отношению к ним, — говорит он. — Рудольф Хёсс причинил много несчастий нашей семье, не только своим детям, но и последующим поколениям».

Несмотря на неодобрение родственников, которые предпочли бы забыть о прошлом, Хёсс-младший посвятил несколько десятилетий изучению истории нацизма. Последние четыре года он занимается просвещением школьников, рассказывая им о вреде правого экстремизма. Постепенно эпизодические встречи с учащимися школ переросли для Райнера Хёсса в основное занятие. В ходе своих исследований Райнер Хёсс лично встречался со многими пережившими Холокост евреями и даже побывал в Израиле. Уже много лет внук коменданта Освенцима носит на шее Звезду Давида.

Однажды у Райнера Хёсса спросили, что бы он сделал, встретившись со своим дедом сегодня. Он ответил не задумываясь: «Я бы выстрелил в него!»

Татьяна Володина




ХАРЬКОВСКИЙ МУЗЕЙ ХОЛОКОСТА
БЛАГОДАРИТ ЗА ФИНАНСОВУЮ ПОДДЕРЖКУ


Американский распределительный комитет «Джойнт» в Харькове

(директор Мики Кацыф)


Благотворительный фонд «Дар»

(председатель правления Валентина Подгорная, Киев)


Якова Шифрина, Харьков


Давида Леховицкого, Харьков


Нину Лактионову, Харьков

 

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР