2015
Апрель
№4 (190)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

ПОЗДРАВЛЯЕМ ЕВРЕЕВ УКРАИНЫ
С ПРАЗДНИКОМ ВЕСНЫ И СВОБОДЫ — ПЕСАХ!


КРАХ ФАРАОНА. Раздумья на Песах

Так бывает достаточно часто. Жизнь налажена, устроена. И вдруг всё в одночасье рушится. Вразумительно объяснить происходящее не очень-то получается. На смену весьма нелегкому вопросу «почему?» приходит еще более тяжкий вопрос «за что?».


Наш современник рав Ефим Свирский объясняет:

«В советской материалистической школе нас учили, что энергия не появляется из ниоткуда и не уходит в никуда. Иуда­изм уточняет: правильно, она не уходит в никуда, а возвращается бумерангом тебе на голову». Далее рав Свирский подчеркивает, что, с позиций иудаизма, в нашем мире практически нет наказания или вознаграждения, но есть только последствия поступков, которые мы совершили. Полагаю, происшедшее с египетским фараоном является подтверждением этого.

Тора рассказывает о десяти казнях фараона, завершившихся его гибелью и гибелью его конницы — закономерное и неотвратимое возвращение бумеранга. Почему так получилось?

Внешне фараон выглядит как тупица, неспособный понять происходящее у него на глазах и не признающий очевидного. То соглашаясь отпустить евреев для служения Всевышнему, то в очередной раз отказываясь, он шаг за шагом подготавливает свой собственный крах. И даже после всех бед, обрушившихся на Египет, узнав, что евреи всё-таки ушли, «запряг фараон колесницу свою, и народ свой взял с собою; и взял шестьсот колесниц отборных, и все колесницы египетские, и начальников над всеми ими. И погнался он за сынами израи­левыми» («Шмот», 14:6-6). В результате и сам погиб в сомкнувшихся водах моря, и множество бравых ребят загубил… Что это? Отчаянная попытка, несмотря ни на что, возвратить жизнь на круги своя или в очередной раз попросить Моисея помолиться чужому, неведомому Б-гу, дабы помиловал Египет? Ответ на этот вопрос фараон унес на дно морское… Но что же он отстаивает с таким запредельным упорством? Полагаю, свою жизненную позицию, свое мировосприятие.


ДОСТОЙНЫЙ ПРОТИВНИК

Рав Адин Штейнзальц пишет: «Фараон был настоящий интеллектуал, он боролся за верность собственной картины мира; он готов был не только претерпеть за нее, но даже жизнь положить. Смотрите, что происходит. Моисей и Аарон бросают вызов его пониманию мира. Фараон принимает этот вызов. Один хасидский раввин сказал о фараоне: настоящий мужчина — умеет держать удар, умрет, но не сломается». Правомерны ли подобные дифирамбы в адрес фараона? Думаю, вполне. Они не противоречат Торе.

Моисей и Аарон должны объявить фараону об исходе евреев из Египта. «И сказал Господь Моисею: все чудеса, которые Я поручил тебе, сделай пред лицом фараона, а Я укреплю сердце его, и он не отпустит народ» («Шмот», 4:21). Об укреплении Б-гом сердца фараона говорится не единожды. Что происходит? Б-г многократно способствует протесту против Самого Себя и Сам же карает за это?

Рав Элиягу Эссас объясняет это так: «Выражение, смысл которого «укрепить, утяжелить сердце», встречается в тексте Торы 19 раз. Теперь о трех глаголах, которыми пользуется Тора, чтобы передать значение слова «укрепил» (сердце фараона). Корень первого из них — «хетт», «заин», «куф» — хазак, что означает сильную волю, стремление и способность достичь цели. Корень следующего глагола состоит из букв «каф», «бет», «далет» — кавед. Смысл этого слова по-русски: ощущение собственной исключительной важности, уникальности, главенствующего положения. Корень третьего употребленного в тексте глагола — буквы «куф», «шин», «хей» — каше. Это — твердость, несгибаемость, особенно (но не всегда) в достижении цели».

Всевышнему нужен достойный противник. Поэтому фараон не глупец и не безу­мец. Он сильный, успешный человек, на глазах которого без понятных ему причин рушится мир, в стабильности, бесспорности и правильности которого он никогда не сомневался.


ГОСПОДИ, ЗА ЧТО?

Обрушивая кары на Египет, Всевышний говорит: «Над всеми египетскими божествами произведу суд» («Шмот», 12:12). Почему казни египтян непосредственно связаны с судом над их божествами?

Понятие «божества» подразумевает человеческие ориентиры и ценности, за которые их обладатель порой с таким упорством держится, что вступает в откровенное противоборство с очевидным и неизбежным. А они оказываются предательски ненадежными, несостоятельными и ложными. Но один из вечных законов нашего мироздания состоит в том, что за всё ложное и фальшивое всегда расплачивается человек. И расплата порой так жестока, что аналогична казни: то ли сам себя казнишь, то ли — окружающие, то ли — сложившиеся обстоятельства. Поэтому казни фараона являются неизбежным последствием суда над его божествами.

Что ощущает сильный, успешный человек, когда без понятных ему причин наступает крах его устоев, мировоззрения, благополучной и привычной жизни? Как говорится, земля уходит из-под ног, точно шаткая табуретка из-под ног стоящего на ней с петлей на шее. Это ощущение за прошедшие тысячелетия не изменилось, да и не могло измениться. Представьте, что творилось бы в душе командира, поднявшего свою роту в атаку со словами «За родину! За Сталина!», которому убедительно и аргументированно объяснили, что вернее было бы: «За родину! За людоеда!» Ведь он, чудом уцелевший под пулями, сразу бы почувствовал себя убитым морально. Так и фараон. Египетские казни означают внезапный и необъяснимый крах привычной и понятной фараону жизни. Вот он и сопротивляется с упорством, присущим сильной личности…


ПРЕДАТЕЛЬСТВО

В Торе любая деталь имеет огромное значение. Почему для вразумления фараона Всевышний избрал именно такие казни? Вода, превращенная в кровь, рядом с которой в египетскую жару задыхаются от смрада терзаемые жаждой люди. Лягушки и в домах, и на постелях, от которых впоследствии стала смрадной земля. Какие-то кусающиеся насекомые — то ли вши, то ли песочные мухи — в таком количестве, что казалось, весь прах земли стал ими. Дикие звери, опять же, в таком количестве, что вся страна египетская погибала от диких зверей. Мор скота, кожные заболевания, происходящие от пыли, распространяемой ветром. Неведомый доныне огненный град, падающий с неба. Саранча, пожирающая всё, что уцелело от града. Трехдневная тьма, символизирующая беспросветную безысходность, смерть всех первенцев, подразумевающая, на мой взгляд, гибель надежд на будущее. Случайными ли были именно такие кары? Нет, они более чем закономерны и подразумевают предательскую пагубность фальшивых ценностей.

Как отмечают исследователи, египтяне поклонялись лягушкам, некоторым видам насекомых, львам, шакалам, волкам — вот объяснение нашествий лягушек, вшей, саранчи и диких зверей. Обожествляли баранов и козлов — вот мор скота как демонстрация слабости и нежизнеспособности скотообразных божеств. Поклонялись силам природы — получите огненный град с небес, ветер, разносящий по всему Египту пыль, вызывающую массовые кожные заболевания, трехдневную тьму; воды моря, расступившиеся перед ведомыми Моисеем евреями, но сомкнувшиеся над головами фараона и его конницы… Природа повела себя непостижимо предательским образом. Но только ли она?

Когда возникли проблемы, связанные с требованием Моисея и Аарона отпустить евреев для служения Б-гу, фараон сразу же призвал своих жрецов, то есть обратился к самым умным и образованным. Исследователи подчеркивают, что в Древнем Египте жрецы были не только хранителями священных тайн, но и светскими администраторами. Учеба для получения жреческого сана была серьезной, трудной и длительной (примерно 15 лет). Но они оказались бессильны. Кроме того, в более чем трагическом для Египта финале они покинули фараона. Адин Штейнзальц отмечает, что, «согласно нашему преданию, главные фараоновы жрецы вышли из Египта вместе с евреями».

Фактически фараон остался один на один со страшными последствиями собственных поступков. Те, на чей разум и познания он рассчитывал, не оправдали его ожиданий. Могучая египетская конница, на которую он возлагал последнюю надежду, была им же самим погублена. И он гибнет вместе с ней… Одна из главных причин этого, на мой взгляд, в том, что фараона подвел его собственный разум.

Человеческий разум может быть и величайшим благом, и величайшей бедой. Он способен обманывать, вводить в заблуждение, искажать информацию, отвергать истину и т.п. Значит, его нужно контролировать? Возможно ли подобное? Мысли, желания, намерения непредсказуемы, неуправляемы и зачастую необъяснимы. Кому под силу обуздывать и направлять их? Полагаю, только Тому, «кто вложил мудрость в сердце и дал смысл разуму» («Книга Иова», 38:36). Что мешает обращаться к Нему за помощью? Полагаю, фараонов комплекс.


ФАРАОНОВ КОМПЛЕКС

Как утверждают психологи, комплекс — это эмоционально окрашенная совокупность представлений, мотивов и установок, оказывающих существенное влияние на психику и поведение человека при отсутствии субъективного контроля. Как же быть, когда ощущаешь, что собственные представления, мотивы и установки заводят явно не туда?

Царь Соломон утверждал: «Ибо Г-сподь дает мудрость; из уст Его — знание и разумение». («Притчи», 2:6). Кому Всевышний дает подлинные мудрость, знание и разумение? Полагаю, в первую очередь тем, кто стремится получить их именно от Него. Например, в читаемой три раза в день молитве «Амида» говорится: «Ты одаряешь человека разумом и научаешь смертного мудрости. Даруй нам от Себя знание, разум и мудрость». Можно ли считать, что обретение знания, разума и мудрости просто и доступно? Конечно же, нет. И одна из основных причин, на мой взгляд, не в Б-ге, а в человеке. Ведь как же тяжко, практически непосильно, успешным, самоуверенным и амбициозным людям хотя бы самим себе признаться, что собственного разума не хватает, и зачастую весьма существенно. И признав это, добровольно и осознанно просить о помощи. В этом не ловушка, не унижение, а изначальная свобода выбора: хочешь — проси вразумить и помочь, не хочешь — поступай как знаешь…

Почему Всевышний столько раз обращается к Фараону за согласием отпустить евреев? Разве Творец мироздания для реализации Своих планов нуждается в согласии земных фара­онов? Разумеется, нет. Фараон должен был осознанно, а значит, добровольно принять служение еврейского народа, открывающего миру Единственного Истинного Б-га. Но фараон, как и множество успешных, умных, достигших жизненных высот людей, несмотря на более чем серьезные проблемы, не в состоянии признать катастрофическую, в прямом смысле этого слова, нехватку собственного знания и разумения и покориться Б-гу своих рабов, то есть тех, кого он считал гораздо ничтожней себя. Почему именно рабов?

Как правило, далекие от религии люди, полагающиеся только на человеческий разум, законы природы, научно-технический прогресс и т.п., считают верующих безвольными, примитивными, рабски зависимыми от многочисленных ограничений и запретов, неспособными свободно мыслить, самостоятельно принимать решения и действовать. Не личности они для них — рабы закомплексованные.


Я — БОГ!

Вот приходят к могущественному, живущему по своим правилам фараону два его раба и выдвигают достаточно серьезные требования, ссылаясь на необходимость служения евреев неведомому, ненужному и чуждому фараону Б-гу. Именем Этого Б-га творят чудеса, разрушая всё, что прежде казалось незыблемым, неоспоримым. Что происходит вследствие этого?

Фараон постоянно мечется между убежденностью, что всё должно быть как прежде, и затаенным, тщательно скрываемым даже от самого себя, то ли предчувствием, то ли признанием, что есть неведомая, необъяснимая сила — Б-г, управляющий всем происходящим, о необходимости служения которому многократно говорят Моисей и Аарон. И именно этот Б-г вершит всем происходящим, и против него всё, известное и фараону, и его мудрецам, бессильно. Когда становилось невмоготу, фараон просил Моисея молить этого Б-га о спасении Египта, но, как только жизнь возвращалась в привычное русло, он сразу же предпочитал знакомое и привычное — неведомому и непостижимому. И беды возобновлялись по нарастающей. Почему фараон сам себя загнал в тупик?

Станислав Ежи Лец утверждал: «Безвыходным мы называем положение, выход из которого нам не нравится». Почему исполнение требуемого Всевышним так не нравилось фараону?

Многие языческие цари, и фараон в том числе, самих себя себя считали богоподобными. И это объяснимо. Они поклонялись многочисленным божествам, олицетворяющим, как правило, природные явления. Конечно, человек очень зависим от них, но ни многочисленные божества, якобы управляющие силами природы, ни сама по себе природа не дают ответов на ключевые вопросы бытия, не формируют столь необходимых человеческому обществу морально-этических понятий. Человек в этом плане может гораздо больше их. Видимо, поэтому сильные мира сего, имеющие реальное влияние на умы и души, но не знающие истинного Б-га, обожествляют самих себя. Как очень верно заметил один из героев «Бесов» Достоевского, «если Бога нет, то я — Бог». По сути то же самое, но гораздо раньше было сказано в книге пророка Иезекииля: «…Фараон, царь Египетский, громадный крокодил, разлегшийся среди рек своих, говорит: «Нил — мой, и я сам себя создал» (29:3). Но быть Б-гом фараону, как и любому человеку, явно не под силу. Ситуация неотвратимо выходит из-под его контроля, дальнейшие события, усугубляясь и наслаиваясь, приводят к трагическому финалу…


МОЛИТВА РАББИ МИХЛА

Есть такая давняя традиция: во время седера из бокала с красным вином отливают десять капель в память о десяти египетских казнях. Этим участвующие в седере вспоминают о бедах, постигших Египет, и печалятся из-за того, что стали причастны к гибели фараона и его конницы. Так было веками. Но иудаизм — живая, постоянно развивающаяся и углубляющаяся религия. Поэтому в память о трагическом крахе фараона и признании вечной актуальности библейских сюжетов было бы, на мой взгляд, очень уместно, вспоминая египетские казни, произносить одну из более чем актуальных сегодня молитв рабби Михла из Злочева: «Отец Небесный! У меня только одна просьба: не допусти меня воспользоваться разумом против истины».

Е. Деревянченко


ИСТОРИИ

Агада из нацистского лагеря

Сотрудники научно-исследовательского отдела иерусалимского мемориала Холокоста «Яд Вашем», изучая дневник узницы одного из нацистских трудовых лагерей, обнаружили в нем измененный текст Пасхальной Агады.

Регина Хонигман, заключенная трудового лагеря Габерсдорф, располагавшегося в чешских Судетах, создала в своем дневнике собственную версию Агады, описывающую реалии лагерной жизни. Специалисты «Яд Вашема» уже приступили к розыскам упомянутых в документе женщин.

«Авадим хайину, — пишет Хонигман, — когда-то мы были рабами в Египте, а теперь снова стали ими в Габерсдорфе. Мы всегда пользовались милостью Всевышнего, позволившего нам перейти через Красное море. В Габерсдорфе мы тоже дождемся дня освобождения».

Праздник Песах, символизирующий для всего еврейского народа свободу, для узниц Габерсдорфа имел особое значение. «В конце концов, долгожданный момент освобождения придет, — пишет Регина в дневнике. — Сейчас будет отбой, и наши глаза слипаются от усталости. Но мы, мечтающие о свободе, не можем заснуть. Крик вырывается из наших заключенных в тюрьму сердец, а вздохи тонут в слезах. Свобода, верим мы, придет. Мы не утратим мужества, потому что в душе мы борцы. Мы добьемся лучшего будущего для себя в Эрец-Исраэль».

В лагерную Агаду включен и измененный вариант знаменитого пасхального напева «Ма ништана» («Чем отличается эта ночь от всех других ночей?»): «Тем, что мы, евреи, претерпев страдания, становимся сильнее. Каждая ночь очень длинна и темна, но мы верим, что тьму сменит рассвет. Но придет ли день, когда мы не будем есть горькие травы и когда наши дети смогут вернуться к нормальной жизни?»

Регина Хонигман родилась в 1918 году в городе Заверце на юге Польши. После нацистской оккупации страны она попала сначала в гетто, а оттуда — в рабочий лагерь Габерсдорф, где работала ткачихой. В конце войны она была переведена в концлагерь Берген-Бельзен и дождалась там освобождения. Войну пережил также брат Регины, а родители и сестры погибли в Освенциме.

В Берген-Бельзене Регина познакомилась с заключенным по имени Элиас Люстигман. В 1947 году они поженились и эмигрировали в Австралию. Регина скончалась в 1992 году, а ее муж — в 2005-м. После смерти родителей их дочь передала дневник матери в «Яд Вашем».

В дневнике приводятся имена примерно 40 женщин, находившихся в лагере вместе с Региной, и, как полагают специалисты, переживших войну.

«Изучение дневника позволило нам познакомиться с уникальной личностью его автора. Надеемся, что теперь мы сможем больше узнать о том, как сложились после войны судьбы лагерных подруг Регины Хонигман, о которых она упоминает в своем дневнике», — отметил в интервью Ynet глава «Яд Вашема» Авнер Шалев.

Материал подготовил Роберт Берг



Ян Каганов


ЧТО Я ТАКОГО СДЕЛАЛА?

Окончание. Начало в «Дайджест•Е» №2 (188)

Отменять свадьбу в последнюю минуту, выставлять нас на посмешище перед всей Одессой, довести Машеньку до истерики, а моего Сереженьку — до сердечного приступа, и всё из-за пустяка — этого я моему несостоявшемуся зятю никогда не прощу.

Мы же взяли этого недотепу из общежития в одних кальсонах, одели, приласкали, как родного — и в ответ получили такое?! Да гори он огнем после этого, дрянь бесчеловечная!

Мы живем небогато. Сереженька мой работает бухгалтером в порту, а я, хоть и не старая еще, но здоровье у меня никудышное, еще с войны — мы тут в Одессе под фашистами не шиковали, вот я, видимо, и надорвалась. Так что живем мы на одну зарплату, не воруем, взяток не берем и другим не советуем. Но всё равно мы никогда ни в чем не отказывали ни Машеньке, ни теперь обор­вышу ее — всё для детей, всё в них: лишнюю помидорку, еще одну сливку, последнюю галушку, а как же? Мать я или мачеха?! Кушай, донюшка, и ты, зятек дорогой, кушай во все зубы! Сам-то он, подлец, себя не прокормит на студенческую стипендию, а из родителей у него один только дед-инвалид, от кого ему ждать помощи, зятьку-то? Получается, только от тестя с тещей, да? Да разве ж нам жалко? Сереженька мой прикипел к нему душой, как к родному: где с математикой поможет разобраться, где по дороге с работы домой в общежитие его заскочит, фрукты ему с Привоза свежие закинет. Мы же думали, он свой, хороший — а он, гляди, какой фортель выкинул!

Я вот, если вы меня спросите, даже и не скажу, что нам всего обиднее: как он с Машенькой поступил, как нас на весь город ославил или в какие расходы вогнал — свадьбу-то мы отменили, а задаток в ресторан заплатили? Заплатили.

Свадебные платья да костюмы молодоженам и себе справили? Справили. Кольца золотые им купили? Ясное дело. Господи, кто бы знал, в какие мы долги влезли, у скольких друзей-знакомых насобирали взаймы по полсотни — сотне! Я ж говорю, мы как на одну зарплату втроем жили, так и собирались вчетвером как-то куковать: когда еще эти студенты зарабатывать начнут! И всё пошло прахом. Ну, не сволочь он после этого?!

Только бы не оказалось, что Машка беременна от этого ирода — Сереженька этого просто не переживет! Я и так в его сторону глядеть боюсь: третий день лежит Сереженька на тахте, уткнувшись в стенку, и зубами скрипит. Его можно понять: единственную дочь так опозорили — и за что? Ведь никто из нас ни в чем перед зятем нашим драгоценным не провинился: наоборот, не знали, где лучше его посадить, чем вкуснее угостить, что еще для него сделать! Пылинки с него сдували. Рубашки его с протертыми воротничками я сама, этими вот руками по ночам латала, а когда уже ничего не помогало, Сереженька водил его в магазин и покупал две рубашки: себе одну и ему одну — чтоб, значит, самолюбие его грошовое не задеть. Ах, чтоб он уже сказился, мерзавец этакий!

Всё из-за деда его подлого. Да, я ж не сказала: когда мы уже о дате свадьбы сговорились, мы деда его сюда вызвали из Хацапетовки его занюханной. Билеты ему в оба конца на поезд оплатили, а как же! У себя его приняли, на тахте этой самой, где Сереженька сейчас с зубных протезов эмаль сгрызает, постелили. Стол ему с Привоза накрыли — всё честь по чести, мы ж теперь, как-никак, одна семья, нет? Сереженька этого сморчка плюгавого на вокзале сам встретил, с работы специально отпросился, домой к нам на такси его привез, не на трамвае, упаси Бог!

Сидим мы, значит, все вместе, чаевничаем, а дедуля, гляжу, всё на руки мои косится. Ну, мне стыдиться нечего: руки у меня трудовые, не барские, с суставами опухшими — а откуда взяться здоровым суставам, когда я всю жизнь только холодной водой что полы мыла, что простыни стирала — теплой воды еле-еле на Машеньку хватало.

Что он, думаю, гриб хацапетовский, такого в моих руках увидел, что глаз оторвать не может?

Заметил он, что мне не по себе стало.

— Вы, Алена Петровна, наверное, думаете, что это я на ваши пальцы уставился? — говорит дедуля.

Это называется, догадался.

— Да вот, дедушка, — отвечаю я, — не скрою, думаю.

— А я на ваше кольцо смотрю, если честно, — признается он.

Ну, надо же! Я это кольцо с незапамятных времен ношу. Да и цена ему, я уверена, рублей двадцать в базарный день: оправа у него потемневшая, а камень, хоть и большой, но, наверняка, стекляшка. Стыдоба, а не кольцо, а что ношу его — так нет у меня другого: с одной зарплаты бухгалтера в порту сильно не пошикуешь. Мы когда с Сереженькой женились, у нас даже на обручальные кольца денег не было, нас так расписали. Тогда другое время на дворе стояло. После войны вообще многое проще было, чем сейчас. Это теперь они еще не женаты, а костюмы и кольца изволь им от своих доходов справить, а нам тогда самое главное было — чтоб жить вместе, а что на ресторан денег нет, так это ерунда: на весь двор свадьбу гуляли.

— А что кольцо-то? — удивляюсь я. — Ой ты ж, Господи, на какую вы ерунду, дедушка, внимание обращаете? Хотите, я его сниму и вам дам, чтоб вам удобнее было его разглядывать?

— С удовольствием, — отвечает.

Смотри, какой старичок любознательный попался! Оно ж, конечно, после Хацапетовки в жизни всё интересно. Но, однако, снимаю я колечко и в его дрожащую ладошку кладу. Только неловко мне: еще подумает, что мы нищие, раз я такую чепуховину на пальце ношу.

Склонился дедуля над кольцом, рассматривает его, оторваться не может. Даже лупу у Машеньки попросил.

— Сема, — слышу я сзади. Это Сереженька тоже забеспокоился за дедулю и к зятю нашему любимому обращается. — С твоим дедушкой всё в порядке?

— Да вы не беспокойтесь, дядя Сережа, — отвечает Сема. — Дедушка всю жизнь проработал ювелиром, с детства в родительском магазине крутился — ему, наверное, интересно на кольцо тети Олены посмотреть.

— Да что на него смотреть-то? — говорю я в сердцах. — Он что, хочет посмеяться над нашей бедностью?

Оторвался старик от лупы, на меня посмотрел.

— Над какой бедностью? — говорит он. — Да этому кольцу цены нет!

Рассмеялись мы.

— Путаете вы что-то, дедушка, — говорит Сереженька. — Я когда с Оленкой познакомился, это кольцо у нее уже было. Она его где-то нашла, так, Оленушка?

— Так, — говорю я. — Уже и не помню, где. Да что мы о ерунде какой-то говорим? Кому еще чаю?

Ну, Сереженька с Машей чашки мне послушно протянули, а эти двое, гляжу, шушукаются.

— Богатый город Одесса, — наконец, говорит ювелир наш недоделанный. — Восемьдесят лет я прожил, но никогда мне на улице такое богатство не попадалось. Не по тем, видать, улицам, ходил.

— Да что это за кольцо такое особенное? — не выдержала Машенька.

И то сказать, после меня кольцо-то ей достанется, вот и хочется девке знать, что ей в наследство перепадет.

— Кольцу этому не менее двухсот лет, — отвечает старик. — Оправа из белого золота. Очень тонкая работа, смею заметить. Ну, и сам камень. Зрение у меня, конечно, уже не то, да и лупа — не совсем тот инструмент, что требуется, но это чистейший бриллиант в три-три с половиной карата, насколько я могу судить.

Подумал и добавил:

— А судить я могу.

И снова замолчал. Нехорошо так замолчал, недобро.

— Ну, хорошо, — обратился к нему Сереженька. — Допустим, что так оно и есть, хотя, конечно, в вашем возрасте не грех и ошибиться. Но почему вы не верите, что Оленушка нашла его на улице?

— Я не верю? — встрепенулся старик. — Упаси Бог, кто вам такое сказал? Я просто говорю, что сам всю жизнь не по тем улицам ходил и потому фамильные двухсотлетние кольца, да еще и сделанные не то немецкими, не то голландскими ювелирами, никогда не находил. Вот неприятности находил, вернее, они меня находили. Фронт, арест, смерть жены и сына моего единственного — семочкиного отца — меня тоже находили. А кольца такие — нет, не приходилось. Вы уж не гневайтесь на старика, хозяйка, если я что-то не то говорю.

Обиделась я. За несколько дней до свадьбы дочери, в собственном доме, да еще от желанного гостя такое выслушивать — любая бы обиделась!

— Я это кольцо ни у кого не крала, — говорю. — А что оно само свалилось мне в руки, так моей вины в том нет. Когда в декабре сорок первого евреев повели в Богдановку на расстрел, их прогоняли по нашей улице. Ну, мы и побежали смотреть. А евреи, как увидели, что толпа собралась на них поглазеть, начали нам свертки всякие бросать. Вот в меня это кольцо и угодило.

— Я что-то не пойму, — растерянно сказал Сема, — евреи что, бросали вам свои драгоценности, чтобы они фашистам не достались?

Сереженька мой от этого вопроса только крякнул. А старик вдруг расхохотался.

— Горе ты моё! — сказал он внуку. — Еврейские матери выкидывали из колонн в толпу своих новорожденных детей, надеясь уберечь их от гибели. А чтоб подобравшим было, на что кормить ребенка, матери клали в пеленки все ценное, что имели с собой.

Он помолчал и тяжело добавил:

— Фамильные кольца, например…

— Да что вы понимаете! — взорвалась я. — Мы сами на жмыхе и лебеде жили. Я, хоть и молодая тогда была, а до сих пор вся больная после оккупации этой проклятущей! Авитаминоз у меня хронический, вегето-сосудистая дистония и гипотензия, если хотите знать!

— Не хочу, — сказал старик.

— Что не хотите? — опешил Сереженька.

— Знать не хочу, — обронил старик.

Он поднялся из-за стола и посмотрел на Сему.

— Проводишь меня на вокзал? — спросил дед внука.

Сема тупо переводил взгляд с него на меня и обратно.

— Погодите, — наконец, сказал он. — Дедушка, тетя Олена, не торопите меня. Я пытаюсь понять, что произошло. Тетя Олена, так вы кольцо из пеленки вытащили, а с ребенком… что вы с ребенком сделали?

— Семочка, ты не понимаешь, — попыталась я объяснить. — Тогда другая власть была, не наша родная советская! Мы и сами голодали, а за хранение еврейского ребенка фашисты могли всю семью расстрелять и хату спалить, им это было раз плюнуть. Мне тогда еще и шестнадцати не исполнилось, я жить хотела. А тут в пеленке орет обрезанный младенец. Это ж смертный приговор мне, и не только мне, а всем близким!

— Так вы что, в мусорный ящик кричащего ребенка засунули или обратно в колонну кинули? — спросил Сема, как-то странно сгорбился и, не дожидаясь моего ответа (а что я могла ему ответить?), вышел из комнаты. И дед его ушел за ним. Не прощаясь и не подав руки ни мне, ни Сереженьке, ни даже Маше.

На вокзал они, наверное, ушли. И, главное, поезд на Хацапетовку идет только утром, так они, получается, всю ночь на вокзале на твердых скамейках сидели.

На следующий день Сереженька с утра бросился в Семин институт, в общежитие — нет нашего зятя, словно его земля поглотила! Подошел день свадьбы, мы, как дураки, поперлись в ЗАГС — ну, а вдруг? Нет, не пришел Сема. Сволочь такая!

Мне что обидно? Опозорил он нас, в расходы ввел, Машеньку бросил — всё так. Мне другое обиднее всего: он ведь, гад, всё это в отместку мне! А что, что я такого сделала? Обшарила пеленку и выбросила ребенка обратно, да? Так ведь нас там несколько сотен женщин стояло, и все, все до единой сделали то же самое: пошарили в пеленке и вернули ребенка матери. Понимаете, все до единой! Так почему же только мне одной это аукнулось?!



ИСТОРИЯ

Однажды учительница математики из Миннесоты дала ученикам такое задание: составить список класса, подумать, что больше всего нравится в каждом из одноклассников, и записать это качество напротив его фамилии. В конце урока она собрала списки. Это было в пятницу. За выходные она обработала результаты и в понедельник раздала каждому ученику листок, на котором перечислила всё то хорошее, что заметили в нём одноклассники.

Ребята читали, то тут, то там слышался шёпот: «Неужели это всё обо мне? Я и не знал, что меня так любят». Они не обсуждали результаты в классе, но учительница знала: она достигла цели. Её ученики поверили в себя.

Через несколько лет один из этих ребят погиб во Вьетнаме. Его хоронили на родине, в Миннесоте. С ним пришли проститься друзья, бывшие одноклассники, учителя. На поминках его отец подошёл к учительнице математики:

— Я хочу показать вам кое-что. — Из бумажника он достал сложенный вчетверо, потёртый на сгибах, листок. Было видно, что его много раз читали и перечитывали. — Это нашли в вещах сына. Он не расставался с ним. Узнаёте?

Он протянул бумагу ей. Это был список положительных качеств, которые заметили в его сыне одноклассники.

— Большое вам спасибо, — сказала его мать. — Наш сын так этим дорожил.

И тут случилось удивительное: один за другим одноклассники доставали такие же листки. Многие всегда держали их при себе, в бумажниках. Кто-то даже хранил свой в семейном альбоме. Один из них сказал:

— Мы все сохранили эти списки. Разве можно такое выбросить?



ЮБИЛЕИ, ЮБИЛЕИ ...

ПОЗДРАВЛЯЕМ С ЮБИЛЕЯМИ ДРУЗЕЙ
И ЕДИНОМЫШЛЕННИКОВ

Желаем здоровья, сил, энергии и воодушевления в осуществлении ваших замыслов,
а так же счастья, благополучия
в семьях и стране.
И так до 120-ти!


Яков Соломонович Шифрин,
доктор технических наук, профессор, лауреат премии имени А.С.Попова АН СССР, заслуженный деятель науки и техники Украины, основатель и президент Украинской национальной ассоциации «Антенны», пожизненный член Международного общества радиоинженеров (Life Fellow IEEE), участник боевых действий во Второй мировой войне, полковник,

С 95-ЛЕТИЕМ!











Владимир Яковлевич Малеев,
доктор физико-математических наук, профессор, Лауреат государственной премии Украины,

С 85-ЛЕТИЕМ!
















Владимир Александрович Пелевин,
член Национального союза журналистов Украины, обладатель «Золотого пера» и кавалер «Золотой медали украинской журналистики», пресс-секретарь ХООО «Общество ветеранов-подводников им. Героя Советского Союза Израиля Ильича Фисановича», капитан І ранга,

С 80-ЛЕТИЕМ!













Валентина Алексеевна Подгорная,
председатель правления Благотворительного Фонда «ДАР»,

С 55-ЛЕТИЕМ!
















Харьковский музей Холокоста.
Областной комитет «Дробицкий Яр».
Редакция газеты «Дайджест Е»


 

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР