2017
январь
№2 (212)
Каждый выбирает для себя
женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку —
каждый выбирает для себя.
Юрий Левитанский

Колонка редактора

ИСТОРИЯ С ПРОДОЛЖЕНИЕМ

23 мая 2016 года состоялось заседание постоянной комиссии горсовета по гуманитарным вопросам. Присутствующие члены комиссии депутаты горсовета единогласно дали согласие на передачу мемориального комплекса «Жертвам Холокоста на месте еврейского гетто периода оккупации Харькова 1941-1942 гг.» и рекомендовали директору Департамента культуры Бабицкой С.И. рассмотреть возможность принятия указанного комплекса в городскую коммунальную собственность. Светлана Бабицкая, выступая перед членами комиссии, поддержала инициативу председателя Харьковского областного комитета «Дробицкий Яр» Леонида Леонидова и согласилась, что этот комплекс должен войти в КП «Мемориальный парк «Дробицкий Яр», что было бы логично.

К истории вопроса: В Харькове в декабре 1941 года оккупационными немецкими властями совместно с харьковской городской управой было создано гетто, куда были переселены все евреи Харькова перед их уничтожением в Дробицком яру.

30 октября 1992 года на месте гетто ХОК «Дробицкий Яр» и исполкомом Индустриального (тогда Орджоникидзевского) района Харькова была открыта Стена Скорби. В этом году исполняется 25 лет со дня её установки. Все эти годы члены ХОК «Дробицкий Яр» следили за состоянием территории и самого памятника. В 1997 году слева от Стены Скорби был открыт первый на всем постсоветском пространстве памятник Праведникам Народов Мира, в 2000 году установлена стела с Обращением к потомкам. Так возник целый мемориальный комплекс «Жертвам Холокоста на месте еврейского гетто периода оккупации Харькова 1941-1942 гг». Решением коллегии Управления культуры Харьковской областной администрации от 02.12. 2001 г. был утвержден «Перечень вновь выявленных и сооруженных памятников археологии, истории и монументального искусства Харькова и Харьковской области», в котором все установленные на территории гетто памятники были зарегистрированы под охранным номером 2679.

С 2011 по 2015 год, за счет личных средств председателя ХОК «Дробицкий Яр» Леонида Леонидова за мемориалом следил нанятый работник. В 2016 году содержать работника по уборке Мемориала стало невозможно. Было принято решение Совета ХОК «Дробицкий Яр» обратиться к Харьковскому городскому голове с предложением: принять памятники, установленные на территории бывшего еврейского гетто в коммунальную собственность города. Для этого вопрос должен вначале быть вынесен на сессию Харьковского горсовета. Поэтому комитет обратился в постоянную комиссию по гуманитарным вопросам Харьковского горсовета. Только после рассмотрения вопроса на комиссии и принятии положительного решения его можно вынести на сессию.

Постоянная комиссия по гуманитарным вопросам 23 мая 2016 года положительно и единогласно решила этот вопрос. С тех пор прошло девять месяцев. Председатель постоянной комиссии по гуманитарным вопросам Ольга Чичина направляет письмо Светлане Бабицкой с просьбой проинформировать членов комиссии, как проходит реализация постановления комиссии по передаче Мемориального комплекса. Это подтолкнуло Департамент культуры к подготовке письма в Управление коммунального имущества и приватизации на согласие принятия Мемориального комплекса.

Вдальнейшем, как ни странно, директор КП «Мемориальный парк «Дробицкий Яр» Ирина Ференцева заняла совершенно не конструктивную позицию. Её аргументы: за памятниками надо постоянно наблюдать, чтобы избежать актов вандализма, а это требует дополнительный штат в количестве 4-х охранников и строительство помещения для их круглосуточного дежурства. Объяснение, что в течение 25 лет случаи вандализма были только в первое время, когда мемориальные доски на Стене Скорби были разбиты и сорваны для сдачи в металолом и их заменили на гранитные, было встречено молчанием — надо было придумать другую отговорку.

17 февраля 2017 года в связи с тем, что по вопросу передачи Мемориального комплекса на месте еврейского гетто есть разногласия, директор Департамента культуры Светлана Бабицкая пригласила председателя ХОК «Дробицкий Яр» Леонида Леонидова и директора КП «Мемориал в Дробицком яру» Ирину Ференцеву. Позиция комитета не изменилась: эти два комплекса — гетто и Дробицкий яр тесно связаны событиями произошедшей трагедии — гетто нацистами было организовано в Харькове с одной целью: собрать все еврейское население Харькова в одном месте, чтобы затем без шума и лишних свидетелей расправиться с евреями и забыть о месте преступления. В гетто были те же самые люди, жизнь которых оборвалась в оврагах Дробицкого яра, и безусловно было бы правильным, чтобы оба комплекса были в одних, главное, небезразличных руках.

Но стало ясно, что Ирина Ференцева не хочет принимать комплекс на месте гетто в руководимое ею КП. Озвученная в этот раз причина отказа звучала так: гетто находится далеко (в трех с половиной километрах) от Дробицкого яра и будет сложно работать. Самое интересное, что сама директор КП сидит не в офисе на объекте, а в центре города на улице Сумской в офисе, находящемся в 20 километрах от своего рабочего места.

Передача мемориального комплекса в управление директору, который категорически не хочет его принимать, как показывает опыт, ни к чему хорошему не приводит.

Комментарии излишни.

В заключение хотелось бы отметить руководство Индустриального района Харькова, которое в течение многих лет (обычно два раза в год) совместно с ХОК «Дробицкий Яр» и музеем Холокоста проводит на мемориальном комплексе на месте гетто мероприятия с участием бывших узников гетто, ветеранов Второй мировой войны и школьников района, которые сами готовят программы этих встреч. И за это — низкий поклон им всем.

Вопрос с передачей мемориального комплекса пока не закрыт, решение, в конце концов, будет найдено, но осадок неприятный остался. Как-то не очень везет нам с директорами Мемориального комплекса в Дробицком яру. Каждый новый директор — это новые «старые» порядки и идеи — таблички, плакаты, дорожки (уже вся территория поделена на отдельные «делянки»), а главное, ежегодные посадки деревьев — вначале это были кустарники, затем березки (половина из которых засохла), туи, а сейчас новая идея — высадить секвои. Всё это изменило ландшафт заповедной территории, превращая место трагедии в парк отдыха. При таком темпе засаживания территории скоро памятников за деревьями видно не будет. Сама высадка деревьев — дело прекрасное, и если есть такая возможность, то почему бы не посадить их по периметру мемориальной зоны, особенно со стороны, где строят частные дома и сажают огороды?

Лариса Воловик


ДА БУДЕТ БЛАГОСЛОВЕННА ЕГО ПАМЯТЬ

16.09.1955 — 26.02.2017

Ушел из жизни Александр Львович Стерин, начальник отдела по работе с объединениями граждан Харьковского городского совета.

17 лет он отдал работе с представителями национально-культурных обществ, общественных организаций. Умный человек, с которым было приятно, комфортно работать, интересно общаться, получить совет. Александр Стерин на протяжении всех этих лет был постоянным участником наших мероприятий.

С момента создания до последних дней своей жизни он возглавлял общественное объединение «Союз Чернобыль» Шевченковского района Харькова. Жизнь Александра Стерина — яркий пример беззаветного служения делу защиты прав чернобыльцев, которые уважали его не только за неравнодушное отношение к людям, но и за обостренное чувство ответственности за дело, которому он посвятил жизнь.

Говорят, незаменимых людей нет, но это не о нём – другого такого не будет.

Харьковский музей Холокоста и Областной комитет «Дробицкий Яр» выражают искренние соболезнованя родным и близким Александра Львовича Стерина.


БАРУХ ДАЯН А-ЭМЕТ



ЛЮДИ. СОБЫТИЯ


О СЕМЕНЕ ВЗДУЛЬСКОМ И ЕГО ДЕТЯХ

Добрый день! Давно хотелось передать для вас материалы о моем прадеде. Недавно, наконец, эта семейная история получила подтверждение в дневниках последнего секретаря Л.Н.Толстого, мемуары которого вышли в печати. Надеюсь, что это будет представлять для вас интерес.

С наилучшими пожеланиями, Алина Козырева, Киев.




Человеческая память зачастую до боли коротка. Слушая рассказы бабушки, а позже мамы, о перепетиях своего рода, я была уверена, что запомнила, если не все, то очень многое. Но вот уже нет и мамы, вот и тебе уже за 50 — и с беспощадной ясностью осознаешь, что очень многое прошло мимо, забылось. И спросить уже некого…

История, о которой пойдет речь, запомнилась особенно ярко, но я не решалась записать, так как она никем, кроме меня, не была подтверждена.. Однако, недавно были опубликованы дневники Валентина Федоровича Булгакова, последнего секретаря Льва Толстого, в котором есть довольно детальное упоминание о тех страшных событиях 1919 года, передававшихся в нашей семье из поколения в поколение…

Итак, мои предки Вздульские, украинско-польского происхождения, появились в маленьком городке Фастове на Киевщине в XVII веке. Большая часть современного города стоит на землях моих прадедов. Речь пойдет о моем прадеде Симеоне Ивановиче Вздульском. Переписывался и встречался с Л.Н. Толстым, несколько раз гостил у него в Ясной Поляне, последний раз с моей 17-летней бабушкой Елизаветой был на его похоронах. После смерти Толстого также отказался от дворянства. Любой странник мог всегда остановиться в имении, получить еду и ночлег, а дети прадеда обязаны были до утра привести одежду последнего в порядок. Вслед за прабабушкой, после непростых раздумий перешел из православия к т.н. сектантам-«малеванцам». Я много и исключительно положительно могла бы рассказывать о данном религиозном течении, но это отдельная и серьезная тема.

В сентябре 1919 года в Фастов вошли войска Деникина.


Симеон Иванович Вздульский, его жена Юзефа Францевна
с внучкой на коленях, старшая дочь
Тереза и младший сын Леонид, 1915 год

Моя бабушка Вздульская Елизавета Семеновна, 1911 год.

Фастовский погром:

Заняв ст. Фастов, в сентябре 1919 г. деникинцы приступили к свирепой расправе с еврейским населением, но по стечению обстоятельств жертвами было населениt всего Фастова. Погром носил такой интенсивный характер, что из всех еврейских домов и квартир уцелело только два дома, да и то совершенно случайно, а остальные были сожжены и разрушены. Казаки зверски убивали всех без разбора пола и возраста, причем женщин предварительно насиловали. Всего убитых насчитывают около 2500 человек, в разных частях города валялись груды изуродованных трупов, после прекращения погрома в городе, на окраинах, эксцессы продолжались еще несколько дней. Имущество было частью уничтожено, частью разграблено. Фастовский базар представляет собою кучу развалин. Целые кварталы совершенно сравнены с землей. Город оказался без провизии, без лекарств, без перевязочных материалов и без запасов продовольствия ... смутные времена ...

И вот что я знаю со слов бабушки Елизаветы Вздульской: в усадьбу к прадеду пришли сотни евреев. Они искали спасения и нашли его. Прадед открыл для них погреб, который сто лет назад был вырыт еще крепостными, погреб был огромным, длинным лабиринтом. Десятки людей расположил в своем большом доме.

Деникинцы пришли ночью. Дед вышел к ним на крыльцо с большим фонарем и на вопрос «Жиды есть?» ответил: «В доме — нет, а усадьба большая…» Прабабушка с детьми в это время молилась и плакала, все понимали, что если обман раскроется, убьют всех. В доме были и маленькие внуки Терезы, старшей сестры бабушки, и мой двухлетний дядя Юрий, и 12-летний младший сын Леонид…

Деникинцы не вошли в дом, и это спасло всех, кто там находился.

Погромы длились не один день. Моя бабушка с сестрами готовила и тайком относила еду тем, кто скрывался в погребе… Но пришла еще одна беда — эпидемия тифа. В несколько дней (недель?) многие из тех, кто находился в погребе — умерли, их хоронили прямо в углублениях погреба. Болели и те, кто был в доме. Вся семья Вздульских также заболела. Бог хранил только мою бабушку Лизу. Она вытирала у больных кровавую пену, мыла и переодевала их, закрывала глаза умершим… В числе умерших был мой прадед Симеон Иванович и его старшая дочь Тереза, оставившая сиротами двух крохотных дочерей. Перед смертью у прадеда отнялась речь, и он не смог объяснить, где укрыл все семейные ценности. Этими ценностями были несколько золотых «пятерок» и старинная по тем временам библиотека.

Зная прадеда, как верующего и честного человека, фастовские евреи отдали ему на сохранение и свои ценности. Уже после смерти прадеда моя бабушка долго раздавала оставшимся в живых золотые украшения, часы, монеты, старинные свитки и т.д.

Прадеда похоронили в усадьбе на семейном кладбище, Терезу там же. Я помню эти могилы среди кустов сирени и калины… Пройдет 50 лет, могилы будут перекопаны соседями. Сейчас там сажают картошку… Погреб также закрыли, после тифа его нельзя было больше использовать.

Сейчас в Фастове никто об этом не помнит. А когда я ходила в школу, маленькая сухонькая старушка Шенсвит (помню лишь фамилию) всегда старалась угостить меня орехами и конфетами, говоря соседям: «Вы даже не представляете, ЧЬЯ это внучка!»

Зачем я об этом пишу? Я считаю, что наше будущее напрямую зависит от того, помним ли мы род свой, свои корни, помним ли моральные законы своих предков.

Я хочу, чтобы вспомнили о моем прадеде и его детях, вспомнили и помолились. Я пытаюсь воспитывать своих детей и внуков так, как это было в семье моего прадеда.

Ссылка на дневники Валентина Булгакова, страницы 586, 587, 579::

«...Погромщики должны сознавать весь позор и всю тяжесть того нечеловеческого преступления, которое ложится на их плечи. Каждый несчастный заблудший русский, или украинский, или польский человек должен помнить, что в ту минуту, когда он опускает свою кровавую, бессмысленную руку на голову своей жертвы-еврея, — он тем самым не только становится во сто крат хуже и гаже самого дурного и гадкого в его глазах еврея, но этим поступком своим покрывает несмываемым позором и весь свой русский, украинский или польский народ».

И воззвание призывало русских, поляков, украинцев и людей других народностей, живущих бок о бок с евреями, опомниться, вспомнить стыд и совесть, вспомнить об обязательном для них, как христиан, Божеском законе любви ко всем людям как к братьям и отказаться от веры в насилие и от слепой, бессмысленной ненависти к еврейскому народу.

Воззвание тотчас же было отослано подписавшими в редакции газет «Известия ВЦИК» и «Правда» для опубликования, но до начала 1920 года не появилось в них, ввиду чего напечатано было в апрельском номере журнала «Истинная свобода» за 1920 год.

М.О. Хорош, отправившийся летом 1919 года на юг, сдал это воззвание для издания отдельным листком в одну киевскую типографию, предполагая распространить листок в количестве 40 000 экземпляров, но, к сожалению, не успел получить своего заказа из типографии, так как Киев занят был войсками Деникина, а при деникинском режиме надеяться на беспрепятственное распространение воззвания было невозможно.

Хорош проживал в Фастове, в среде сектантов-«малеванцев», когда в этом городке в октябре 1919 года разразился ужасный еврейский погром, устроенный казаками. (Фастов в эпоху Гражданской войны несколько раз переходил из рук в руки.) При этом погроме погибли тысячи евреев, мужчин, женщин и детей. Вернувшись позже в Москву, Хорош, между прочим, рассказывал о деятельности по спасению евреев от рук погромщиков хорошо мне известного старика сектанта-«малеванца» Семена Ивановича Вздульского, который гостил одно время в Телятинках и дочь которого, милую, развитую девушку, прочили, между прочим, за Диму Черткова (предпочевшего ей, однако, другую местную девушку). Вздульский в дни погрома укрыл до 300 человек евреев в старинных польских погребах, расположенных на его усадьбе.

Это было смертельно опасно: казаки угрожали русскому населению расстрелами за укрывательство евреев, и угроза эта осуществлена была над соседом Вздульского. По ночам Вздульский, этот в высшей степени почтенный человек и истинный христианин, варил со своими домочадцами и носил трепетавшим за свою жизнь несчастным узникам пищу».

Моя бабушка, Вздульская Елизавета Семеновна, в 1915 году выщла замуж на Сойко Филиппа Степановича, который был репрессирован в 1937 году за песню на украинском языке «Ой чи є той Бог на небі — їдять люди самі себе…». Наполовину грузин, дед на украинском не говорил, но единственную песню написал и спел. Был репрессирован как «украинский буржуазный националист».

Р.S. Еще из того, о чем помню. Часть сенокоса прадеда была сдана в аренду фастовской еврейской громаде. Со временем на месте сенокоса возникло кладбище, не существующее ныне. Там была могила, которую они очень почитали и платили уже в 60-е годы значительные (по слухам) деньги, чтобы плиту не уничтожали. Помню, как в конце 60-х туда было паломничество, приехало множество людей, многие на холм к могиле шли, опустившись на колени. Стариков несли на руках. Громко читали молитвы. Кто был этот святой человек, не знаю. Но надгробный камень однажды видела, забравшись туда с друзьями тайком от не совсем приветливых хозяев сада. Думаю, что могилу перенесли(?) Лет 20 назад на улицу приезжал автобус с паломниками из Израиля, спрашивали у моих соседей о местонахождении могилы и уехали ни с чем. Ориентировочное место я знаю. Наверное, можно было бы о его судьбе поговорить c теми, кто там сегодня проживает.

Алина Козырева, экскурсовод


НОВОСТИ

ПОЗДРАВЛЯЕМ

Иосифа Борисовича Осташинского с присвоением почетного звания «Заслуженный художник Украины». Искусство Осташинского – единственное в своем роде.

Это первый человек в мире, который придумал создавать из спичек не просто копии архитектурных шедевров, впечатляющих зданий, храмов, соборов и святынь, а трехмерные картины – барельефы, со строго выдержанными размерами и со всеми математическими и инженерными тонкостями. Харьковчане вспоминают до сих пор его выставку «Храмы. Архитектура в миниатюре» в галерее «АМИ» Харьковского музея Холокоста в 2012 году.


Праведницу Украины Лидию Николаевну Рыбалкину

С 85-ЛЕТИЕМ!


Доброго Вам здоровья, счастья и долгих лет жизни!


Украина. Харьков

Мемориальная доска Петру Григоренко

17 февраля на заседании Городской комиссии по вопросам топонимики и охраны историко-культурной среды было принято решение об установке мемориальной доски правозащитнику и общественному деятелю Петру Григоренко на здании общежития Харьковского национального политехнического университета по улице Пушкинской, 79. Инициатор установки доски — Харьковский областной комитет «Дробицкий Яр» (председатель Леонид Леонидов), который и взял на себя полное финансирование.


Германия. Кобленц

В память о жертвах фашизма

В день памяти жертв Холокоста еврейская община Кобленца пригласила всех желающих ознакомиться с экспонатами выставки «СТЕНА ПАМЯТИ ХОЛОКОСТА И ВОЙНЫ». С приветственным словом к собравшимся обратился пастор Вольфганг Хюльструнг, председатель христианско-еврейского общества в Кобленце, который говорил, о важности сотрудничества людей в целях памяти о Холокосте. Йоахим Хенниг, заместитель председателя «Общества по надзору за памятниками жертвам Холокоста в Кобленце» сказал: «98 процентов жертв фашизма были не немцы. Мы, немцы, вспоминаем, как правило, о «наших» жертвах, и часто забываем и погибших, и пострадавших из других стран». Он тоже подчеркнул важность сотрудничества городского «Общества по надзору за памятниками жертв Холокоста» и устроителей предоставленной для обозрения выставки. Затем слово было предоставлено Борису Прилуцкому, автору и создателю открывшейся выставки.

Борис Прилуцкий родился в 1932 году и с 1999 года проживает в Кобленце, куда переехал из Харькова. В Харькове в 1994 году был генеральным директором фирмы «Прибой», которая возвела при въезде в Дробицкий Яр «Древо жизни» (Менору). Все годы был (и остается) членом совета Областного комитета «Дробицкий Яр».

В Кобленце на нескольких больших стендах Борис Моисеевич в фотографиях и документах представил историю пострадавших от Холокоста двенадцати членов своей семьи и трагические истории других проживающих в Кобленце еврейских семей. Все эти материалы он тщательно собирал более десяти лет, тексты написаны на русском и немецком языках. С помощью набросков и рисунков гости могли ознакомиться с историей фашизма и трагедией евреев в разных местах на постсоветском пространстве. Своё выступление Борис Прилуцкий закончил словами: «Цель создания «Стены Памяти…» – ещё раз призвать ныне живущих людей сделать всё возможное и невозможное, чтобы больше нигде и никогда те страшные события не повторились».

Переводчиком на встрече была внучка Бориса Прилуцкого Валерия Гавронова, которая помогла избежать языковых барьеров среди присутствующих.


Польша. Люблин

Польше передали письма узников Равенсбрюка

В письмах узники концлагеря писали о чудовищных медицинских экспериментах, которые проводили над ними фашисты.

Страшные письма из концлагеря, 27 секретных сообщений польских узников из Равенсбрюка передали Польше.

Все они были написаны в целях конспирации мочой. Буквы проявлялись только при нагревании бумаги. Содержимое писем шокировало исследователей. В них рассказывалось о медицинских экспериментах над узниками. Эти документы стали еще одним доказательством вины нацистов.

«Мы видим, что над несчастными заключенными издевался некий профессор. Он испытывал лекарства от гангрены. Узниц заставляли писать письма домой, что с ними хорошо обращаются, а они между строк пытались сообщить всю правду», — рассказала куратор музея Барбара Оратовска.

Сейчас письма находятся на реставрации и скоро будут выставлены в музее города Люблин.


Япония. Ками-Ширатаки

Вокзал для одного пассажира

Эта история трогает до глубины души. Обычно власть в демократической стране принимает решение, которое удобно большинству граждан, но здесь иная ситуация, существование которой доказывает, что внимание властей Японии к каждому из своих жителей достойно быть примером для других.

В течение нескольких лет закрытый вокзал в местечке Ками-Ширатаки с севера Хоккайдо, продолжает функционировать. Железная дорога работает ради одного пассажира: школьница, не окончившая еще среднюю школу, каждый день приходит сюда, чтобы добраться до города.

Три года назад пассажиропоток на станции Ками-Ширатаки сильно поредел, и руководство, рассматривая вопрос о транспортном сообщении, пришло к

выводу, что станция должна быть закрыта. Рейсы отменили.

Однако, узнав, что одна школьница пользуется поездом, решение изменили. Несмотря на то, что Япония очень модернизирована, здесь по-прежнему главной ценностью считается человек. Идя вперед, руководство не забывает ни о ком, и забота о каждом, кто отстал или не успел — делает особую честь этим принципам.

Сейчас поезд идет только дважды в день: в 7 утра, когда девочка едет в школу, и в 17, когда она возвращается домой.

Старая железная дорога будет оставаться действующей согласно школьному расписанию девочки до тех пор, пока она не закончит школу. А случится это 26 марта этого года. Затем станция все-таки будет закрыта.

Таким благородным жестом правительство Японии привлекло внимание всего мира, и получило единогласное одобрение. Ведь теперь понятно, почему каждый гражданин готов умереть за свою страну.


Болгария

Болгарская православная церковь номинирована на Нобелевскую премию мира за спасение евреев

Болгарская православная церковь номинирована на Нобелевскую премию мира за спасение 48 тысяч болгарских евреев из лагерей смерти во время Второй мировой войны. Заявка была официально представлена в Нобелевский комитет в начале января 2017 г. по инициативе бывшего министра здравоохранения Израиля генерала Эфраима Снэ, профессора права в Университете Хайфы Моше Кешета и адвоката Моше Алони.

Заявка подтверждается подписями более 200 оставшихся в живых евреев, спасенных Болгарской церковью. Во время Второй мировой войны отдельные лица, проявляя исключительный героизм, с риском для собственной жизни спасали граждан еврейского происхождения от смерти и преследований, но Болгарская церковь была единственной религиозной организацией на территории, находившейся в зоне влияния нацистского режима, которая открыто и официально заявляла о недопустимости геноцида евреев, отмечается на сайте Болгарской патриархии.

Особо необходимо отметить мужественную позицию епископата Болгарской церкви во главе с экзархом Стефаном и членами Священного синода, в числе которых были митрополит Видинский Неофит, митрополит Врачанский Паисий, митрополит Пловдивский Кирилл (позже болгарский патриарх). Они сыграли ведущую роль в спасении еврейских общин в своих епархиях. Кто будет объявлен лауреатом Нобелевской премии мира в этом году, станет известно в октябре.

Это уже вторая номинация Болгарской церкви на Нобелевскую премию мира. В первый раз она была номинирована в 2013 году по случаю 70-й годовщины спасения болгарских евреев. Это предложение было затем представлено Лачезаром Тошевым, заместителем руководителя Постоянной делегации Болгарского парламента в ПАСЕ, который отметил: «Таким образом, Церковь рисковала своим собственным будущим, защищая иноверцев».

Примечательным в случае нынешней повторной номинации Болгарской православной церкви на Нобелевскую премию мира является то, что она исходит от израильской стороны и имеет сильную поддержку в лице общины выходцев из Болгарии, проживающей в Израиле.


КЛУБ ЗНАМЕНИТЫХ ХАРЬКОВЧАН


ЖЕРТВА ПОЛИТИЧЕСКИХ РЕПРЕССИЙ

К 80-летию трагической гибели академика Семковского

Академик Семен Семковский — один з лидеров меньшевизма, который в 1920 году разрывает отношения с меньшевиками и становится активным популяризатором марксизма, известным советским философом. Его обвинили в «контрреволюционной деятельности». Расстрелян в 1937 году. Реабилитирован в 1956 году.

Среди видных философов Украины 20-х — 30-х годов XX столетия, которые были репрессированы, особое место принадлежит Семену Юлиевичу Семковскому (Бронштейну) (3/15 03.1882-8.03.1937). Родился он в г. Могилеве, закончил юридический факультет Петербургского университета. С 1898 года член РСДРП, с 1904 — меньшевик. После поражения революции 1905-1907гг. в эмиграции, где с Л.Д. Троцким редактировал газету «Правда» (1908-1912). Был одним из пяти зарубежных секретарей Организационного Комитета партии меньшевиков. После возвращения из эмиграции в Петрограде в августе 1917 года избран членом ЦК РСДРП(м).

Еще до революции С. Семковского критиковал Ленин за несогласие с ним необходимости «поражения своего правительства» в Первой мировой войне, за позицию Семковского о «ликвидации» марксистского партийного подполья, «открытость партии марксистов», отрицание «права наций на самоопределение и отделение», хотя и признавал его «умственные способности» и «сообразительность». В 1912 году Ленин называет Троцкого и Семковского «авантюристами».

В конце декабря 1917 — начале января 1918 года С. Семковский в Петрограде от партии меньшевиков возглавлял фракцию при подготовке Учредительного собрания. Он выступал за федеративное обустройство России. После большевистского переворота критикует их теорию и практику. В январе 1918 года в газете «Вперед» заявил, что большевистский переворот «отбросил все развитие страны вспять», что большая часть страны не признает «народных комиссаров». Большевистcкий переворот, «диктатуру пролетариата» Ленина-Троцкого назвал «нахрапистой авантюрой». На заседании Петроградского Совета 15 мая 1918 года заявил: «Власть, обанкротившаяся, неспособная справиться с голодом и безработицей, должна уйти».

В 1918 году философ переехал в Украину, работал преподавателем Киевского университета. Во время судебного процесса над членами Центрального бюро киевских меньшевиков в марте 1920 года С. Семковский официально разрывает отношения с меньшевиками и переезжает в столицу советской Украины Харьков, где работает профессором Академии теоретических знаний, переименованной в Харьковский институт народного образования (ХИНО). В ХИНО возглавил кафедру марксизма и марксознания, которую в апреле 1922 года перевели в Коммунистический университет им. Артема. В 1922 году профессор Семковский в ХИНО возглавил кафедру истории европейской культуры.

С 1922 до 1931 года С. Семковский был председателем философско-социологического отдела и заведующим кафедры философии ВУАМЛИН. В 1926 году по совокупности научных трудов, без защиты диссертации, ему присвоено звание доктора философии и социологии. В 1929 году избран академиком АН УССР.

В харьковский период С. Семковский всячески стремился поддерживать большевистскую идеологию и политический режим. Он становится популяризатором марксистско-ленинской философии, автором ряда учебных пособий. В 1922 году в Харькове впервые выходит «Марксистская философия» С. Семковского. «Вестник Социалистической Академии» отметил, что она «внесла серьезный вклад … в литературу революционного марксизма». В 1924 году проф. Семковский опубликовал четвертое, исправленное и значительно дополненное издание этой хрестоматии, ее І-й том назывался «Учение Маркса». Большевистская газета «Правда» за 1924 год назвала С. Семковского «пионером» в этом деле, подчеркивая, что «особенно сейчас остро ощущается потребность к изданию подобного сборника».

После восстановления Харьковского университета в 1933 году Семен Семкковский был приглашен на должность профессора. В 1935 году возглавил кафедру диалектического материализма, однако в следующем году прекрасный лектор, профессор, академик был арестован.

На Второй Всеукраинской конференции преподавателей социально-экономических дисциплин в вузах в 1928 году была принята Программа курса «Диалектического материализма», разработанная проф. Семковским. Кстати, эта программа своим содержанием в основном оставалась действующей до начала 90-х годов ХХ столетия.

Чтобы «разгромить» различные «уклонения», на первую философскую дискуссию в январе 1931 года из Москвы в Харьков специально прибыли тридцатилетний Марк Митин и тридцатидвухлетний Павел Юдин, которые недавно закончили Институт красной профессуры в Москве. Главными обьектами критики стали академики С. Семковский, Н. Скрыпник и В. Юринец. Основным докладчиком от Украины был руководитель философско-­социологического отдела УИМЛа Рувим Левик, от Москвы — Марк Митин. В своем продолжительном докладе Р. Левик обратил внимание на «неправильное» понимание С. Семковским ленинского философского наследия, обвинил его в «извращении» марксизма и «примиренчестве с механистическим материализмом». Молодой московский посланник Сталина Марк Митин поучал опытных харьковских и киевских профессоров философии и академиков о необходимости классового и партийного подхода в философии. Он подчеркнул, что «поворот на философском фронте» заключается в необходимости «разоблачения меньшевиствующего идеализма», «искоренения всех остатков меньшевизма». Докладчик поддал острой критике статьи С. Семковского о Ленине и настаивал, чтобы тот признал «ошибочность своих позиций».

Академик Семковский в своем выступлении подчеркнул, что на современном этапе наблюдается «механистическая, а также идеалистическая ревизия марксизма», и «главную свою ошибку» видит в том, что «не развернул настоящей борьбы против механистов».

В своем выступлении нарком образования УССР Николай Скрыпник (одновременно занимал должность директора Всеукраинского института марксизма-ленинизма) раскрыл эволюцию взглядов С. Семковского. Он напомнил, что Семковский длительное время был меньшевиком, однако когда меньшевики стали на путь контрреволюции, он оставил их и признал ленинскую теорию и самого Ленина. Он много знает, свои знания передал многим из присутствующих тут, ознакомил их с основами марксизма, социологии и философии. Однако Н. Скрыпник отметил, что не знает работ С. Семковского, в которых четко была бы продемонстрирована его новая оценка марксизма, марксистской философии. На завершение своего выступления Н. Скрыпник за­я­вил: «За Семковским долг — покаяться». Профессор Я. Блудов обвинил своего учителя академика С. Семковского в непонимании того, что Ленин не только практик, но и теоретик.

Заметим при этом, что на первой философской дискуссии в Харькове выступили 28 человек, которые критиковали друг друга и почти все они были уничтожены большевистской репрессивной машиной. Живыми остались М.Митин, П.Юдин, А.Шлихтер и Я.Блудов, который после восстановления университета в 1933 году стал его ректором. Однако в 1934 году и он был репрессирован.

Таким образом, разработаный в Москве план борьбы с украинскими философами был реализован в тогдашней столице Украины — Харькове. Тут, прежде всего, теоретически «разгромили» «меньшевиствующий механицизм» С. Семковского, и «национализм» Н. Скрипника, В. Юринца и их последователей. Однако киевские исследователи украинской философии 20-х — 30-х годов ХХ столетия отмечали, что Семен Семковский «нигде в своих печатных трудах и выступ­лениях не высказывал своих промеханистических позиций и механистом себя не считал». Это была попытка надуманых обвинений, навешивания различных ярлыков на своих оппонентов, чтобы потом их уничтожить. Что касается академика Семковского, то это, прежде всего, была борьба с ним из-за его меньшевистского прошлого.

В 1933 году на вторую философскую «дискуссию» в Харьков вновь прибывает М. Митин для «разьяснения» официальной позиции — как должна продолжаться борьба против «механистов» и «деборинцев». Доклад М. Митина стал толчком для разгрома философских кадров в Украине. В прессе начинается беспрецедентная травля философов. Их обвиняют в отходе от марксистской теории и в контрреволюции. Навешивание политических ярлыков сопровождалось обвинениями в национализме и нередко даже в фашизме. ГПУ сфальсифицировало новое дело о национально-троцкистской террористической организации С. Семковского — Ю. Коцюбинского, которая якобы входила в «Боевую организацию» профессора Н. Нирчука. Он руководил семинаром воинствующих материалистов и атеистов. ГПУ всех участников названного семинара включило в сфальсифицированное дело.

Академик Семковский был арестован 13 марта 1936 года. Через год после допросов и пыток, 8 марта 1937 года, в Москве судили членов «Троцкистской террористической организации», которые прибыли из Киева спецпоездом. К расстрелу с немедленным исполнением приговора были осуждены академики АН УССР И. Агол и С. Семковский.

Согласно «Списку жертв большевистского и коммунистического террора в Советском Союзе» из «Книги Памяти» Семен Семковский осужден Военной коллегией Верховного суда СССР по ст. 54 Уголовного кодекса СССР по абсурдному обвинению — за то, что «на протяжении длительного периода проводил активную контр­революционную деятельность и возглавлял контр­революционное троцкистское меншевистское подполье на Украине», и в тот же день был расстрелян. Во время следствия и на суде академик Семковский вел себя мужественно. Решительно отвергал все абсурдные обвинения следователей и недавних коллег. Не давал никаких свидетельств на других людей. За день до суда и расстрела на обвинительном заключении написал свое требование — предоставить возможность ознакомиться не только с заключением, но и со всем делом. Посмертно реабилитирован после смерти Сталина 8 декабря 1956 года.

Репрессии «лиц еврейской национальности» во время борьбы с «меньшевизмом» и «троцкизмом», в частности, и с академиком Семковским, поясняются не столько антисемитизмом, сколько имеют давние корни. Еще до революции между Сталиным и Троцким возникла антипатия, обусловлення различным уровнем их интеллекта, амбициями с обеих сторон и дальнейшей борьбой за лидерство в партии и стране. После депортации Л. Троцкий, который длительное время возглавлял меньшевистское крыло в партии, продолжал вести борьбу со Сталиным, печатал критические статьи о нем и опубликовал книгу, в которой показал сущность вож­дя большевистской России. В 30-х годах главными врагами Сталин считал бывших троцкистов и меньшевиков, среди которых был Семен Семковский. К тому же он был двоюродным братом Льва Троцкого и слишком похожим на него. Это тоже было одним из обвинений во время следствия.

Коммунистический режим использовал интеллект С. Семковского и других деятелей науки и культуры для укрепления своей власти, а потом их уничтожил.

Кандидат философских наук, профессор Игорь Шудрик.
Специально для «Дайджест Е»

 

 

Учредитель:
Харьковский областной
комитет «Дробицкий Яр
»
Издатель:
Харьковский музей Холокоста
Главный редактор
Лариса ВОЛОВИК

Тел. (057) 700-49-90
Тел./факс: (057) 7140-959
Подписной индекс 21785
При перепечатке ссылка на
«Дайджест Е» обязательна
http://holocaustmuseum.kharkov.ua
E-mail: kharkovholocaustmuseum@gmail.com

Газета выходит при финансовой поддержке
Благотворительного Фонда ДАР